Декабрь — простодушный мечтатель, создающий сказку для всех, кто ее ждет

Иллюстрация Jane Newland

Декабрь — простодушный мечтатель, отзывчивый весельчак, создающий сказку для всех, кто ее ждет. Для всех, кто жаждет. Добра, чудес и перемен. Даже если не говорит об этом. Даже если скрывает, прячась за цинизмом, серьезностью и неверием.

Декабрь – добрый розовощекий старик, утешитель отчаявшихся и заблудших. Дарящий надежды оставленным и потерянным. Тихой поступью входит в свои владения. Хохочет низким медовым голосом, проникая в самую душу:

— Ну вот и я! Ждали?

Вечный праздник. Вечное ожидание чуда. Он как никто знает, что порой только это сердцу и нужно. Если ничего другое не помогает, то даже капля веры творит чудеса. И даже грамм надежды может все поменять.

Ласково укрывает деревья в пушистые белые шубки.
— Что им нагими стоять?

Приняли отважные уже свою хрупкость и уязвимость. Можно и новые подарки принять. Можно укрыться теплом и уютом. Можно попроситься на ручки. Можно поплакать в подушку. Можно. Старик утешит. Нальет горячего вина полную кружку. Имбирных пряников напечет. А если повезет, подарит зимнюю сказку. А его и просить не надо. Дарить это его. Радовать прописано в его сердце.

Добродушный старик знает, что с его приходом все немножечко становятся детьми. И даже те, кто скрывают это, все равно мечтают, надеются, ждут. Не чуда, так любви. Не любви, так радости. Не радости, так хоть снега пушистого, одним своим видом мгновенно отправляющего в те дивные времена, когда все было легко и просто. Когда деревья казались гигантами, а мамины руки были еще совсем юными, без единой даже крошечной морщинки. Когда родители готовили по субботам самые вкусные в мире завтраки, а в воскресенье всей семьей смотрели кино, забравшись с ногами на диван. Когда все на свете казалось возможным, только захоти. Только захоти.

Шепчет на ушко снежной вьюгой: Пожалуйста, захоти снова. Захоти для себя. Пусть для тебя все снова станет возможным. И ты себе это разреши.

Хорошо знает, что пришлось пережить всем тем, кто повстречался с Ноябрем. Оттого и старается быть еще добрее и ласковее с каждым. Ведь важный урок усвоен. Многое принято. Многое понято. Оплакано. Отпущено. Прожито. Возможно, было больно. Нелегко. Тогда тем более пора отдохнуть. Перед новыми вызовами, новыми целями, мечтами и свершениями.

Стелет перину мягко снежным пухом. Для деревьев, полей и тебя. Пусть все озимые созреют. Пусть всем идеям найдется свое место и время. Пусть все ростки наполнятся силой и соком. Пусть каждый почувствует себя дома. Дома с самыми близкими на рождество. Дома, где царит полное принятие и любовь. Когда можно не бояться быть собой. И подарки совсем неважны. Потому что главный подарок — тепло любящих рук и сердец. Улыбки, объятия и добрый смех. И что-то невыразимое, что всегда бывает там, где любящие друг друга собрались. Где не хочется оценивать и судить. Мериться успехами и хвастаться достижениями. Где достаточно просто быть. Быть. Вместе. Пусть даже только раз в году. Но по-настоящему вместе. Где каждый видит другого, а не свое представление о нем. Где каждый распахивает сердце. И пока за окном медленно кружатся снежные хлопья, в сердце зажигается негасимый огонь.

Декабрь ласково похлопывая по плечу морозным ветром напоминает, что в твоем сердце всегда есть такое место, где ты словно дома. Место, в котором ты всегда любим. Принят, понят и ценен. Безоговорочно. Просто потому, что ты есть. И при желании ты всегда можешь отправиться туда. Где ты остался ребенком, отчаянно нуждающимся в любви. Самое время увидеть этого ребенка, обнять его и свою любовь ему подарить. Пусть это будет лучшим подарком, который ты когда-либо себе делал.

А любящий щедрый Декабрь позаботится об остальных.

Мария Каменская
Поделись
с друзьями!
860
4
18
6 месяцев

Притча о счастливой семье


В одном маленьком городе живут по соседству две семьи. Одни супруги постоянно ссорятся, виня друг друга во всех бедах и выясняя, кто из них прав. А другие дружно живут, ни ссор у них, ни скандалов.
Дивится строптивая хозяйка счастью соседки и, конечно, завидует. Говорит мужу:
— Пойди, подсмотри, как у них так получается, чтобы все гладко и тихо.
Пришел тот к соседскому дому, притаился под открытым окном и прислушивается.
А хозяйка как раз порядок в доме наводит. Вазу дорогую от пыли вытирает. Вдруг позвонил телефон, женщина отвлеклась, а вазу поставила на краешек стола, да так, что вот-вот упадет. Но тут ее мужу что-то понадобилось в комнате. Зацепил он вазу, та упала и разбилась.
– Ох, что сейчас будет! — думает сосед. Он тут же представил, какой скандал был бы в его семье.
Подошла жена, вздохнула с сожалением, и говорит мужу:
— Прости, дорогой.
— Что ты, милая? Это я виноват. Торопился и не заметил вазу.
— Я виновата. Так неаккуратно вазу поставила.
— Нет, виноват я. Ну да, ладно. Не было бы у нас большего несчастья.
Больно защемило сердце у соседа. Пришел он домой расстроенный. Жена к нему:
— Что-то ты быстро. Ну что посмотрел?
— Да!
— Ну и как там у них?
— У них-то все виноваты. Вот поэтому они не ссорятся. А вот у нас все и всегда правы…
Поделись
с друзьями!
1519
5
20
7 месяцев

Высокое искусство семейной дипломатии


Софья Абрамовна допила чай, выключила телевизор и решила начинать.

— Сема, что за странные рожи вы корчите в мое трюмо? Вы думаете без них недостаточно страшно?

Сема отскочил от зеркала и в страхе огляделся.

— Софья Абрамовна, я всегда полагал, что вы радиоактивны, как рентген. И только сейчас ваша способность видеть сквозь стены меня убедила полностью, — принял вызов Сема. — Кстати, вы знаете, что рентген у себя принимать надо не более двух раз в год? А иначе ваши вопросы про потомство все больше теряют шансы на ответы.

— Ша, Сема, ша, — успокоила Софья Абрамовна. — Я просто уже пятнадцать минут не слышу как вы вздыхаете от счастья, от того, что я с вами живу. Вот и сходила посмотреть. Только я не смогла разгадать эту странную пантомиму. В ваших гаражах будет бал-маскарад и вы решили быть сусликом-имбецилом?

— Нет, Софья Абрамовна, — Сема появился на кухне. — Мне надо было с вами поговорить, в связи с чем и возникла необходимость вернуть мое грозное лицо, которое вы напрочь мне отбили своим вероломным визитом к нам.

— Полноте, Семочка, — замахала руками Софья Абрамовна. — Страшнее, чем было, когда моя дочь сказала,что согласна выйти за вас, мне уже не будет. Единственное, чем вы меня можете напугать — это шубой. Я женщина воспитанная и не могу считать бестолочью человека, который мне подарил дорогую вещь. С другой стороны, вы все равно будете бестолочью и во мне возникнет диссонанс такой силы, что я могу лишиться дара речи.


— Софья Абрамовна, видит бог — я не считаю это дорогим решением всех моих проблем. Я даже был готов на кредит. Но Яков Моисеевич из мехторга, когда я показал ему вашу фотографию и огласил все, прямо скажем, монументальные размеры, напрочь отказался мне продавать что-либо. Он сказал, что у нас милый, провинциальный городок и бегемот в шубе его украсит слишком сильно. А у него нервы, внуки и забота о будущем этих внуков. В общем, Софья Абрамовна, давайте сразу к делу.

— Ай! Ай! Дайте мне минуточку. Я позвоню вашей маме и скажу, что вы наконец научились выговаривать слово «дело». Пусть у этой бедной женщины наконец-то притупится разочарование.

— Софья Абрамовна, — перешел к делу Сема. — Мне нужен ваш чулок.

— Чулок? — поперхнулась Софья Абрамовна.

— Ай, прекратите делать вид, что вам незнакомо это слово, — поморщился Сема. — Я купаюсь в ванной, когда там свободно от вас с вашей дочерью. Я вижу, что вы там беспардонно развешиваете. И из всего этого богатства я прошу всего один чулок.

— Вы знаете, Семочка, я уже очень хочу попасть на этот ваш карнавал в гаражах. Зачем вам чулок? И зачем вам один? Вы будете не сусликом, а, как раз наоборот, пьяной и небритой русалкой?

— Софья Абрамовна, почему женщина с такой богатой фантазией до сих пор живет у меня, а не пишет предвыборные программы за огромные деньги? — вздохнул Сема. — Все прозаичнее. Мы решили ограбить банк. Нас шестеро. Нам нужна неузнаваемость. Вы сами заставили меня это вам рассказать и не удивляйтесь, если наша банда решит заставить вас замолчать навсегда.

— Ой, ваша шайка не может заставить замолчать никого, включая радиоприемник. Сема, прекратите мне врать. Зачем вам неузнаваемость? Кто вас, с вашими вахлаками из гаражей, способен запомнить? Опять же без масок будет страшнее. Я знаю, что я говорю — я же вижу вас каждый день. Только отсутствие денег и моя природная отвага мешает мне отдать вам сразу все.

— Софья Абрамовна. Мы, конечно, могли бы взять по чулку у своих жен, но это в сумме три пары. Простой экономический расчет говорит нам, что лучше сделать из вашего одного шесть масок и останется еще и на следующий налет. Зачем нам убивать три пары белья для любимых женщин, если можно обойтись половиной пары от того, что завелось в наших печенках два месяца назад?

— Послушайте, молодой Япончик. Чтобы вас не узнали, вам надо у меня попросить сантиметров пятнадцать роста и ровные ноги. У вас тут маленький, провинциальный городок. Подпрыгивающий у окошка кассы, вы мало чем отличаетесь от подпрыгивающего там же вас в изысканном белье на тупой башке. И когда вы решили, что вам кто-то может дать денег от страха, а не из жалости?

— Софья Абрамовна!! — сдался Сема и засопел.

— Что Софья Абрамовна? Я уже много лет, как она, — Софья Абрамовна тоже начала терять терпение. — Не морочьте мне голову, слизняк! Зачем вам чулок? Не заставляйте меня встать и обнять вас из любопытства. Почему всегда надо доводить до крайностей?

— Не надо обнимать! — побледнел Сема. — Я в прошлый раз, будучи без сознания, вырвал. Сейчас могу и совсем не вынести.

— Ну?! — прикрикнула Софья Абрамовна.

— Лук я купил. Оптом. Лук держать не в чем, — сознался Сема.

— Так бы и говорили. Зачем гасить в себе единичные проблески хозяйственности? Может надо два чулка?

— Там всего 150 килограмм. Одного хватит, — ляпнул Сема и увидев, как багровеет теща добавил. — Это ж вам все! Пусть от вас пахнет витаминами, а не старостью, как обычно.

— Ой, Сема, провалитесь вы куда-нибудь, — вздохнула теща. — Я устала от вас за эти десять минут, сильнее, чем соцфонд от меня за последние десять лет. Возьмите чулок там в ванной, хамло трамвайное. Два возьмите. Один под лук, на втором сами повесьтесь. Обрадуйте нас всех. Пусть все овощи висят на одном балконе.

— Молчу, молчу. Спасибо, мать двоюродная, — пискнул довольный Сема и убежал за чулком.

Софья Абрамовна налила себе еще чаю и подумала: «А ведь, почти что ничья. Взрослеет парень. Небезнадежный».
Источник: frumich.livejournal.com
Поделись
с друзьями!
1581
19
22
22 месяца

«Последняя ночь»: в этом коротком рассказе – целая жизнь

Я учу студентов писать. Могу научить любого, было бы желание. Но попалась мне Михаль, чему я мог научить ее?

Художник: William Etty

После первого года обучения фильм Михаль послали на фестиваль в Венецию. А сценарий полнометражного фильма взяли для постановки в Англии.

Она была уверена в себе, я даже подумал, вот бы мне так. Чуть свысока слушала мои лекции, но не пропускала ни одной, мне это льстило.

И вот как-то при мне она унизила другую девочку. Самую тихую в классе, Эсти.

Та подошла к ней посоветоваться, и вдруг слышу, Михаль ей говорит: «Ты зря теряешь время. Лучше тебе это сейчас понять, чем позже».

Я замер. Михаль увидела меня, не смутилась.

— Эсти не должна жить иллюзиями, — сказала она так, чтобы все слышали. — Она не умеет писать. У нее нет никаких шансов стать сценаристом.

— Извинись перед ней, — сказал я. Я еле сдерживался.

— И не подумаю, — ответила Михаль.

Не помню, как довел урок до конца. Не знаю, почему не удалил ее из класса. Вышел, не прощаясь. Меня завело все: и высокомерие Михаль, и покорность Эсти, и молчание всего класса.

Через несколько занятий я уже понял однозначно — Михаль больна: она не чувствует боли других.

Но и с Эсти выяснилось. Оказалось, что ее по блату поместил в этот класс проректор. Поэтому к ней не было особого сочувствия.

И вот прошли две недели, наступил День Катастрофы.

И выпадает мне в этот день преподавать. Сидят передо мной будущие режиссеры и сценаристы. Приготовил я им 20 конвертов, в которые вложил задания. Каждый вытаскивает себе конверт, как в лотерее. И должен расписать ситуацию, которую я задал.

Вытащили. Начали писать.

Смотрю на Михаль. Сидит, читает задание. Сначала взгляд, как всегда, чуть снисходительный… Потом вдруг оглядывается… поправляет волосы… вздыхает… На нее не похоже.

Проходит несколько минут. Молчит, не двигается. Вдруг поднимает руку.

— Да? – говорю.

— Могу я заменить это упражнение?

Я говорю — пожалуйста.

Она протягивает мне конверт, я ей другой…

Она берет его, собирается раскрыть, но останавливается.

— Нет, я не хочу менять, — говорит. — Да, я решила, я останусь с этим, первым.

И вот с этого момента на моих глазах начинает раскручиваться ну просто кино. Настоящее, документальное, по правде.

Она сначала начала быстро писать… Потом остановилась. Смотрит на лист, по глазам вижу, не читает, просто смотрит на лист. Вдруг начинает рвать его.

Я подошел к ней, все-таки волнуюсь…

— Михаль, тебе помочь?

— Нет, спасибо, — говорит.

А в глазах слезы. Это меня поразило. Я думал, скорее камни заплачут, чем Михаль.

Что же я ей такое дал, думаю. Беру ее задание, читаю.

«Последняя ночь в Варшавском гетто. Всех назавтра вывозят на уничтожение. Об этом знают в семье, в которой есть два мальчика – двойняшки. Родители безумно их любят. И сходят с ума, не зная, как спасти. Вдруг ночью приходит поляк, мусорщик. И он говорит им, что может вывезти в мусорном баке одного ребенка. Но только одного. Он уходит, чтобы вернуться в пять утра… И вот идет эта ночь, когда они должны решить, кого же спасать».

Через сорок пять минут перед Михаль лежат два листа, исписанные убористым почерком, практически без помарок.

— Прочитай, — говорю ей.

Она начинает читать.

И встает перед нами ночь, в течение которой седеют отец и мать, решая, кого спасти. Этого, который теплый и ласковый, — Янкеля? Или того, который грустный и одинокий, Мойше?

Михаль читает ровно, почти бесчувственно. В классе мертвая тишина. Когда такое было?!

Она читает о том, как сидят, прижавшись друг к другу, родители, и шепчут, чтобы, не дай Бог, не услышали дети. Вначале не понимая, как можно их разделить, ведь они неразделимы! Нельзя этого сделать! Нет, нельзя.

А потом понимают, что никуда они не денутся. Что обязаны выбрать одного, чтобы жил он. Так кого же отправить, кого?! Янкеля, теплого и ласкового, у которого обязательно будет семья и много детей и внуков?! Или Мойше, грустного, одинокого, но такого умного?! У которого будет большое будущее, он же, как Эйнштейн, наш Мойше!

Они не знают, что решить, они сходят с ума, плачут, молчат, снова говорят, а время безжалостно, оно не стоит, и стрелка, передвигаясь, отдается в сердце. Каждая секунда отдается в сердце! Хочется сломать секундную стрелку, но что это изменит!

Вот так время приближается к пяти.

И вдруг муж замечает прядь седых волос на виске у жены. Раньше ее не было. Он гладит ее по волосам и говорит:

— Я хочу, чтобы он вывез тебя.

Она вздрагивает. Она видит его глаза, в них отражается предрассветное небо.

— Ты еще родишь много детей, — говорит он. – Я хочу, чтобы ты жила!

Она видит, что руки его дрожат. И говорит:

— Как же я смогу жить… без тебя.

Они молчат безрассудно долго, ведь время уходит…

И она вдруг говорит:

— Я знаю, что мы сделаем.

– Что? – его голос не слышен, только губы шевелятся. – Что?!

— Мы бросим жребий. Ты напишешь имена. А я вытяну жребий.

Так они и делают. Очень медленно, но понимая, что вот-вот часы пробьют пять, и появится этот человек, поляк, и надо будет расставаться… С Мойше? Или с Янкелем? С кем?!

В классе никто не дышит, пока Михаль читает. Мы видим каждую деталь, так это написано.

Дрожащие руки матери… И его руку, держащую огрызок карандаша… Вот он выводит имена своих детей… Видим, как кладет записки в свою грязную шляпу. Вот он встряхивает ею, словно в ней много записок, а ведь там их только две.

И мы видим, ей-богу, видим, как медленно-медленно поднимается рука матери, чтобы опуститься внутрь шляпы и нащупать одну из записок… Эту… Нет, эту…

Нащупывает, сжимает, и не может вытащить руки. Так и замирает, не разжимая пальцев. И он не торопит ее, нет, и она не может шевельнуть рукой.

Но время неумолимо, и Бог неизвестно где, потому что слышится стук в дверь. Это пришел он. Ненавидимый ими и самый желанный, убийца и спаситель — поляк-мусорщик.

И она вытаскивает записку. И разжимает руку.

— Мойше, — шепчет он. Он первый видит имя, потому что у нее закрыты глаза.

— Мойше, — повторяет она.

И они оба смотрят туда, в угол комнаты, где спят их любимые дети.

И вдруг видят, как красив Янкеле, обнявший Мойше во сне.

Стук повторяется, муж с трудом встает и идет открывать дверь. В дверях поляк. Молчит. Все понимает.

— Мы сейчас оденем его, — говорит муж.

Сам подходит к кровати, осторожно разнимает братьев, так, чтобы Янкеле не проснулся, берет Мойше на руки и начинает одевать его.

Как это так, не одеть сына, не умыть, не вложить ломтик хлеба в карман — это ведь женская работа. Но она не может этого сделать, не может!

Муж все делает сам.

И вот, уже не проснувшийся толком Мойше, передается в руки поляка.

И тут только она понимает, что это навсегда. И не сдерживает крика, бросается к своему ребенку и просит его: «Ты только живи, мой Мойше! Ты только помни о нас!»

Муж пытается оторвать ее от ребенка. Шепчет поляку:

— Забирай его! Забирай!

Дальше все происходит без заминки. Поляк без труда проходит все посты и проверки. А когда оказывается за стеной, в надежном месте, где его никто не может видеть, он раздвигает мешки с мусором, приоткрывает крышку, которой тщательно укрыл мальчика, так, чтобы только мог дышать. И говорит — ну, жиденок, вылезай, приехали.

Но никто не шевелится, там тишина. Не заснул ли?! Или, не дай Бог, задохнулся?

Поляк раскурочивает все… Нет ребенка. Как так?! Он оглядывается, он испуган, сбит с толку, понимает, что этого быть не может. Но так есть.

Муж и жена сидят, застывшие, над спящим Янкеле. Что сказать ему, когда проснется?

Кто – то царапается в дверь… И обрывается ее сердце. И что-то переворачивается в нем. Потому что так может стучать только один человек, и никто другой.

В двери стоит Мойше. Он улыбается, их грустный Мойше, и говорит:

— Я подумал, я все взвесил, я не могу без Янкеле.

Михаль закончила читать на этом месте. Такой тишины в классе я никогда не слышал. Такого текста, написанного за 45 минут, я не помню.

Михаль сказала:

— Дальше я не знаю, что писать.

Кто-то всхлипнул. Кто-то явно плакал. Самые мужественные (пятеро моих студентов служили в боевых частях) сидели с красными глазами. Это было похлеще всех парадов, минут молчания, скорби, — всего.

В классе билось одно тоскующее сердце. Не было безразличных, нет.

И тут произошло то, ради чего, собственно, я и пишу эту историю. Михаль вдруг встала и направилась в угол класса. Она шла к Эсти.

Я понял это не сразу. Но она шла к зареванной Эсти. И по ходу сама не могла сдержаться.

Эсти встала ей навстречу. Упал стул. Михаль обхватила Эсти, она была статная, высокая, на каблуках, а Эсти маленькая, похожая на испуганную мышь. И вот они стояли так, обнявшись, перед всем классом.

И Михаль громко сказала, так, что слышали все:

— Я умоляю тебя простить меня.

Эсти что-то прошуршала, испуганное, никто и не услышал, что. А Михаль добавила еще, теперь уже глядя на меня:

— Семен, простите меня, если можете. Я такая дрянь!

Короче, это был денек. Не помню таких больше. Он промыл нас всех, прочистил, продраил, и все изменил.

И я понял, нельзя никого списывать со счетов. В каждом живет эта искра, называемая «искра любви» или «точка в сердце». Прикрытая слоем грязи, бесчувствия, гордыни и всего, чего мы натаскали за свою жизнь…

И вдруг «тикают часики», поднимается волшебная палочка… И, хоп… Прорывается из нас Человек. Пришло Ему время родиться. И полюбить.


Автор: Семен Винокур (сценарист, режиссер)
Поделись
с друзьями!
3136
12
75
22 месяца

Что такое любовь с точки зрения детей до 8 лет

Дети не мыслят стереотипами, поэтому составляют свою точку зрения на основе того, что видят вокруг. Поэтому их определения – самые жизненные и точные.


Любовь это то, из-за чего ты улыбаешься, даже когда усталый.
(Терри, 4 года)

Любовь это то, что бывает с тобой в ёлочной комнате на Рождество, если перестать открывать подарки и прислушаться.
(Бобби, 7 лет)

Когда кто-то тебя любит, то он по-другому называет твоё имя. И ты знаешь, что твоему имени хорошо у него во рту.
(Билли, 4 года)

Любовь это когда девочка душится духами, а мальчик одеколоном, и они идут гулять и нюхают друг друга.
(Карл, 5 лет)

Любовь это когда ты идёшь в Макдональдс поесть и отдаешь кому-нибудь больше половины своей жареной картошки, а у них за это ничего не забираешь.
(Крисси, 6 лет)

Любовь это когда моя мама делает кофе для папы, и сначала отпивает чуть-чуть, а потом даёт ему, чтобы вкус был хороший.
(Данни, 7 лет)

Если вы хотите лучше научиться любви, вам надо начать с друга, которого вы ненавидите.
(Никка, 6 лет)

Любовь — это когда ты говоришь мальчику, что тебе нравится его рубашка, а он тогда носит её каждый день.
(Ноэль, 7лет)

Любовь это когда моя мамочка встречает папу, а он потный и пахнет, а она всё равно говорит, что он красивее Роберта Редфорда.
(Крис, 7 лет)

Когда моя бабушка заболела артритом, она не могла согнуться и больше не могла красить ногти на ногах. Тогда мой дедушка стал делать это за неё всегда, даже когда у него самого руки заболели артритом.
(Ребекка, 8 лет)

Любовь - это как старенькие дедушка и бабушка, которые до сих пор друзья, даже после того, что они так хорошо друг друга узнали.
(Томми, 6 лет)

Любовь - это когда мама дает папе лучший кусочек курицы.
(Элейн, 5 лет)

Любовь - это когда твой щенок тебя облизывает даже после того, как ты его оставил одного на целый день.
(Мари Энн, 4 года)

Не надо говорить "я тебя люблю", если это не так. Но если это правда - повторяй это почаще, а то те, кого ты любишь, могут забыть.
(Джессика, 8 лет)

Автор этого опроса, Лео Баскаглиа, ставил своей задачей найти самого заботливого ребенка. Победителем сочли четырехлетнего малыша, чей старенький сосед недавно потерял жену. Увидев, что мужчина плачет, ребенок зашел к нему во двор, залез к нему на колени и просто сидел там. Когда его мама спросила, что же такого он сказал соседу, мальчик ответил: "Ничего. Я просто помог ему плакать".


Любовь - это когда папа целует маму по утрам.
(Ксения, 5 лет)

Когда дедушка сильно душится, значит это у него любовь к бабушке.
(Артем, 6 лет)

Влюбленные отличаются тем, что могут просто смотреть друг на друга, в это время их еда остывает. Другие люди заботятся больше о своей еде.
(Марк, 8 лет)

Любовь - это когда мама меня не ругает, когда я не слушаюсь.
(Мила, 5 лет)

Когда ты любишь кого-нибудь, твои ресницы все время взлетают и опускаются, вверх-вниз, а из-под них сыплются звездочки.
Лиза, 7 лет

Когда бабушка и дедушка забирают меня из садика, это и есть любовь.
(Жанна, 5 лет)

Любовь — это когда не хватает цифр, чтобы столько раз обнять.
(Лев, 5 лет)

Любовь - это когда мама разрешает мне играть в компьютер.
(Сережа, 6 лет)

Любовь — это когда губками целуют и приходит счастье.
(Вика, 4 года)

Когда Маша целует меня, это любовь.
(Ярослав, 6 лет)

Любовь - это когда солнце светит и все люди счастливы и не ругаются никогда.
(Даша, 7 лет)

Любовь - это добрость, поцелуи и объятия.
(Ксюша, 5 лет.)

Любовь - это цветы в душе.
(Ваня, 7 лет)

Любовь — это все любить.
(Ксюша, 3 года)

Любовь — это когда целуют, обнимают и щекотно в животе.
(Лиза, 5 лет)

Любовь - это когда любят и всегда поддерживают, даже если ведешь себя не очень.
(Мирослава, 6 лет)

Любовь - это жизнь.
(Тема, 4 года)
Поделись
с друзьями!
1475
3
28
25 месяцев

Ты знаешь, я чего хочу?

У каждого из нас есть мечта! Предлагаем вам помечтать и прочесть чудесные стихи.


ты знаешь, я чего хочу? немного: дом, окно, крылечко,
а в нём — два храбрых человечка, которым горы по плечу.
чтоб вечер зажигал свечу, манил гостей горячий ужин,
и сад в мерцанье звезд-жемчужин в ладони сыпал алычу…

хочу, чтоб у окна цвела сирень, дурманящая в мае,
и возвращались птичьи стаи с теплом у белого крыла;
чтоб в доме том любовь жила и счастье просыпалось наше.
и глазки крохотных ромашек рука хозяйки берегла…

ты знаешь, я чего хочу? котёнка рыжего на крыше,
и эхо в утреннем затишье, хочу, чтоб бархат и парчу
сады надели и летели как карусели — дни, недели,
чтоб не считали мы потери и было лет не жаль ничуть…

чтоб в колыбели до зари, считая беленьких овечек
спал милый, добрый человечек. а может — два, а может — три…
хочу чтоб каждый день и час в невзгодах, радости, болезни
любви немеркнущей созвездья сияли нам, крестили нас…

и глаз твоих бездонных свет вовек не поглотила старость.
хочу чтоб нам с тобой досталось так много зим, так много лет…
хочу, чтоб вился путь змеёй, а дом наш, к празднику нарядный,
тонул в беседке виноградной с зеленой, маленькой скамьей…

Алена Васильченко
Поделись
с друзьями!
2120
11
35
26 месяцев

Джордж Карлин. О любви и о вечном.


Когда у писателя Джорджа Карлина умерла жена, Карлин написал эту невероятно выразительную статью, точнее фразы, уместные и сегодня.

Парадоксом нашего времени является то, что мы имеем высокие строения, но низкую терпимость, широкие магистрали, но узкие взгляды.

Тратим больше, но имеем меньше, покупаем больше, но радуемся меньше.

Имеем большие дома, но меньшие семьи, лучшие удобства, но меньше времени.

Имеем лучшее образование, но меньше разума, лучшие знания, но хуже оцениваем ситуацию, имеем больше экспертов, но и больше проблем, лучшую медицину, но хуже здоровье.

Пьём слишком много, курим слишком много, тратим слишком безответственно, смеемся слишком мало, ездим слишком быстро, гневаемся слишком легко, спать ложимся слишком поздно, просыпаемся слишком усталыми, читаем слишком мало, слишком много смотрим телевидение и молимся слишком редко.

Увеличили свои притязания, но сократили ценности.

Говорим слишком много, любим слишком редко и ненавидим слишком часто.

Знаем, как выжить, но не знаем, как жить.

Добавляем года к человеческой жизни, но не добавляем жизни к годам.

Достигли Луны и вернулись, но с трудом переходим улицу и знакомимся с новым соседом.

Покоряем космические пространства, но не душевные.

Делаем большие, но не лучшие дела.

Очищаем воздух, но загрязняем душу.

Подчинили себе атом, но не свои предрассудки.

Пишем больше, но узнаем меньше.

Планируем больше, но добиваемся меньшего.

Научились спешить, но не ждать.

Создаем новые компьютеры, которые хранят больше информации и извергают потоки копий, чем раньше, но общаемся все меньше.

Это время быстрого питания и плохого пищеварения, больших людей и мелких душ, быстрой прибыли и трудных взаимоотношений, время роста семейных доходов и роста числа разводов, красивых домов и разрушенных домашних очагов.

Время коротких расстояний, одноразовых подгузников, разовой морали, связей на одну ночь; лишнего веса и таблеток, которые делают все: возбуждают нас, успокаивают нас, убивают наc…

Время заполненных витрин и пустых складов.

Время, когда технологии позволяют этому письму попасть к вам, в то же время — позволяют вам поделиться им или просто нажать "Delete" («Удалить»).

Уделяйте больше времени тем, кого любите, потому что они с вами не навсегда.

Скажите добрые слова тем, кто смотрит на вас снизу вверх с восхищением, потому что это маленькое существо скоро вырастет и его уже не будет рядом с вами.

Запомните и горячо прижмите близкого человека к себе, потому что это единственное сокровище, которое можете отдать от сердца, и оно не стоит ни копейки.

Говорите «люблю тебя» своим любимым, но сначала действительно это почувствуйте.

Поцелуй и объятия могут поправить любую неприятность, когда идут от сердца.

Держитесь за руки и цените моменты, когда вы вместе, потому что однажды этого человека не будет рядом с вами.

Найдите время для любви, найдите время для общения и найдите время для возможности поделиться всем, что имеете сказать.

Потому что жизнь измеряется не числом вдохов-выдохов, а моментами, когда захватывает дух!
Поделись
с друзьями!
2229
8
24
30 месяцев
Уважаемый посетитель!

Показ рекламы - единственный способ получения дохода проектом EmoSurf.

Наш сайт не перегружен рекламными блоками (у нас их отрисовывается всего 2 в мобильной версии и 3 в настольной).

Мы очень Вас просим внести наш сайт в белый список вашего блокировщика рекламы, это позволит проекту существовать дальше и дарить вам интересный, познавательный и развлекательный контент!