Быть - хорошо

Одна из самых доступных, непростых, но посильных и доступных каждому возможностей - начать жить более полной, гармоничной и гораздо более глубокой жизнью - это делать те дела, которых вы касаетесь и которые касаются вас предельно хорошо.


Предельно хорошо - это, например, в одном из приближений, значит, что вам не стыдно перед самым для вас дорогим, авторитетным, близким, самым важным существом (совсем не обязательно человеком).

В следующем приближении - предельно хорошо, это когда вы ощущаете, что это существо - прямо сейчас смотрит вашими глазами и ощущает вашими руками и вы просто не можете позволить себе быть, делать абы как. Этим существом может быть то, что вы могли бы называть Богом, или любимый вами человек, или ощущение разумности жизни.

Чтобы делать любое дело хорошо, вам необходимо бросить в это мгновение все остальные дела. И остаться с одним единственным делом, раствориться в этом одном единственном деле. Быть в этом тотально. Тотально - это значит просто без мыслей. Мысли - это всегда что-то другое помимо того, что есть. А вы остаётесь и пребываете не в чём-то другом, а как раз в том, что сейчас есть. Мысли это не только фактические словесные мысли или ассоциативные картинки где-то "внутри" вас. Мысли - это все автомоделируемые "внутри" вас процессы замкнутые сами на себе, такие как эмоции, настроения, состояния.

Нет десяти дел, нет ста забот в каждое мгновение что-то одно. Но тотально, целиком. Вы отпускаете всё другое, как бы теряете из виду, теряете контроль над всем остальным. Это не просто и в первое мгновение может показаться как минимум очень непонятным и непривычным, или даже страшным. Вы как-будто упускаете жизнь, ту что вами ощущалась как жизнь, ту, что казалась привычной и знакомой. Отпустить всё на свете, оставшись с чем-то одним вам трудно и страшно, от того, что вы теряете в этом привычное ощущение себя.

Если вы присматриваете за ребёнком - вы в этом тотальны. Никаких желаний, никаких размышлений - только это. Если вы делаете отчёт - только этот отчёт, только это явление и ничего иного. Никакого ожидания когда же это закончится, никакого желания передохнуть, никакого самого крохотного взгляда вперёд, никаких планов впереди, никакой спешки что-то поскорее закончить, чтобы оказаться где-то "там", впереди. Только это дело. Если вы моете посуду - только это дело. И если вы сможете быть так, без единой эмоции, без единой мысли, без единого сомнения, без единого "но", вы начнёте без усилий и стараний включаться в жизнь. Вы просто не сможете не включиться. И вы начнёте оживать. И вместе с тем, вы начнёте оживлять пространство и дела, которых касаетесь собой – своим присутствием. Не специально. Это не сделает вас важными или особенными – это будет для вас очень простым и естественным явлениям. И вам будет трудно представить как и зачем вы были когда-то иначе.

Вы откроете присутствие жизни прямо здесь, её дыхание, её пульс, сердцебиение. Вы осознаете, что это не связано ни с единым делом, ни с единым действием, ни с единым проявлением. Ощущение жизни всегда здесь, оно никуда не стремится, никуда не движется, и оно никогда не оторванно от вас самих. Ощутив это, вы наполнитесь непередаваемым спокойствием. Вы осознаете, что вам некуда идти, некуда спешить, но за вкусной домашней зеленью на базаре всё-таки стоит поспешить пораньше.

Постепенно вы осознаете что ни единый атом, ни единое движение, ни единый шаг или поступок, ни единое слово, ни одно ощущение не важнее чего-то другого. Вы увидите, что в жизни нет ничего, что было бы важнее чего-то другого. Вы осознаете подобие и равновеликость всего вокруг, равнозначность самого крохотного с самым огромным.


И однажды вы начинаете жить так. Ощущая, осознавая одинаковую важность всего, и если вы так живёте, ваша жизнь будет наполненной – полной присутствия, любви и радости.

Автор: Анатолий Токарский
Источник: Психология для продвинутых
Поделись
с друзьями!
38
0
1
1 день
РЕКЛАМА

Лучше быть, а не казаться. Небольшая жизненная зарисовка

ПЯТЬ МИНУТ (короткометражка).

— Привет!
— Ну привет!
— Как дела?
— Всё отлично: любима и счастлива, как ты хотел. А ты?
— Всё путём! Заработал прилично. Устал. Успокоился. Дома осел.
— Всё так же свободен?
— Всё так же свободен! Никто не способен меня оседлать!
— Смешной ты и глупый… Классический Овен.
— А ты всё такая же язвочка, мать!
— Да ладно, /смеясь/, кто помянет былое…
— Скучала немного?
— Да нет… а зачем?
— И я не скучал… всё вертелся юлою…
Но мы же с тобой не хотели проблем…
Ты думаешь, правильно мы поступили?
— Конечно, всё к лучшему.
— Ну и ура. А может увидимся?
— Лучше не… или…
— И правда, не стоит. Ну ладно, пора!

А вечером он налакается в стельку,
Она задохнётся от слёз и тоски…
Вот так иногда и встречаются мельком Все те,
кто расстались любви вопреки…

Ду-ра-ки…

© Соулу
Поделись
с друзьями!
61
0
1
1 день

Мир глазами архитектора: необычные фотографии с дрона

Шесть лет назад индонезийский фотограф Демас Русли начал делать потрясающие снимки. Его фотографии, сделанные с дрона, демонстрируют нам пейзажи Австралии, бетонные джунгли Гонконга и причудливые текстуры реальности, о которых мы и не подозревали. Русли работает архитектором. Фотография – это его хобби.















Demas Rusli Instagram
Поделись
с друзьями!
46
0
1
1 день

Инструментальная версия "Аллилуя" в исполнении трёх белых ангелов

Нежное и тонкое инструментальное исполнение чудесной композиции не оставит вас равнодушными.

Hallelujah - Instrumental (Cover) | Piano Violin Cello
Поделись
с друзьями!
34
0
1 день

Сначала наденьте маску на себя, затем на ребенка

«Что значит «быть взрослым»? — говорит мне позавчера приятель, — По-моему, все это миф. Мера твоей так называемой взрослости определяется только мешком ответственности, который ты тащишь…». Если придираться к словам, я бы, конечно, сказала, что взрослость – это не когда у тебя мешок тяжелый, а когда ты понимаешь, куда его тащишь и зачем. Хотя бы примерно.


Но это немного сложно.

Мне кажется, есть формула взрослости гораздо проще.
Она известна всем стюардессам и всем путешественникам, та самая знаменитая «сначала наденьте маску на себя, затем на ребенка». Объемно и просто, как я люблю.
Во-первых, на место ребенка в этой формуле можно подставить что угодно. Не только собственно ребенка, но и работу, родителей-пенсионеров, семью в широком контексте или мужа. Или жену, но чаще мужа.
Так вот, взрослый человек всегда сначала позаботится о себе, чтобы не оказалось так, что и он вдруг без сознания-без денег-без сил-в депрессии, и все остальные, за кого он отвечает, тоже в полной жопе.

Из этого «во-первых» легко выводится «во-вторых»: взрослый человек примерно знает, от чего ему становится лучше, а от чего хуже, и имеет хотя бы парочку надежных способов позаботиться о себе. Сам. Вот этими самыми руками. Невзрослый человек вынужден очень много и очень горько обижаться на тех, кто «должен был» или «мог» позаботиться, догадаться и так далее, но не захотел. Если продолжать аналогию с самолетом, то не очень взрослый человек яростно обвиняет пилотов самолета, ругает себя, погоду, турбулентность, и это все очень понятные чувства, тем более, что каждого есть за что повинить. Но маска, маска не надета.

В-третьих, тут важны обе части и их последовательность: и «сначала наденьте маску на себя», и «потом на ребенка». Некоторые из нас радостно вцепляются в первую часть, видя в ней освобождение от всякого «надо» и ликующее торжество «хочу». А некоторые пропускают первую и слышат только вторую, видя в себе лишь средство для спасения ребенка. Условного, конечно, ребенка.


Первых понять можно. Слушайте, ну правда, если человек с младенчества тащил мешок со всякими гадостями («нет слова хочу, есть слово надо», «ты должен», «не позорь мать» и много других, гораздо более тонких и вычурных колющих предметов), взятый недобровольно, то ведь ничего, кроме тщательно задавленного гнева и ярости, он к этому мешку не испытывает. И будет пытаться сбросить его всеми явными и неявными способами. Даже если привычная вмятина на плече будет заставлять снова и снова этот мешок на себя взгромоздить. А за этой увлекательной внутренней борьбой можно и всю жизнь скоротать.

Вторых тоже легко понять. Это те, кто проскакивает первую часть формулы, бормоча «да я-то чо, мне нормально». Да, я синий, задыхаюсь и ногу приволакиваю. Зато смотрите, у меня все дети в масках, я отдал все, что имел, семье и работе, ничего себе не оставил, хоть карманы проверьте. У Линор Горалик есть такой Заяц ПЦ с плакатом «Я спас мир и изнемог». Заяц все время изможден, он ощущает себя героем, но потом бац! — оказывается, что либо маски не нужны, либо самолет летел не в ту сторону. В общем, что хаотичные, а то и тиранические метания Зайца были бесполезны и даже навредили. Всем.
При хорошем (а может, плохом) раскладе человек с годами это понимает и страшно расстраивается. При плохом (а может, наоборот, хорошем) раскладе так и живет в своей картинке с плакатом наперевес.

Ни один взрослый не будет жертвовать своей жизнью.
Просто потому, что это безответственно.
Жертвовать легко из детской позиции, потому что ребенок, во-первых, еще не знает ценности собственной жизни, во-вторых, не понимает последствий, и в-третьих, надеется таким образом кого-то от чего-то «спасти» (глубоко в бессознательном, в своем театре теней, он, конечно, надеется спасти родителя. Но это затея безнадежная, не стоит и браться).

И вот мы, наверное, всю жизнь как-то двигаемся в сторону этой взрослости. Иногда проваливаемся, но ведь жизнь дает обычно больше чем одну попытку.»

Анастасия Рубцова

Источник: sobiratelzvezd.ru
Поделись
с друзьями!
55
0
1
2 дня

Cтарейшие деревья в мире - портреты времени

Знаете ли вы, что на нашей планете есть древние деревья, которым тысячи и тысячи лет? Бет Мун (Beth Moon) – фотограф из Сан-Франциско – путешествовала по всему миру, чтобы сделать фотографии самых древних деревьев, которые она только смогла найти.

Результатом этой работы стала книга «Древние деревья: портреты времени», а мы публикуем подборку потрясающих фотографий.























Для тех, кто интересуется, самым старым отдельно стоящим деревом, о котором мы знаем, считается сосна Мафусаил, возраст которой составляет 4847 года.

Источник: anewkindofhuman.com
Поделись
с друзьями!
49
0
3
2 дня

Намётанный глаз: юмористический рассказ

Если бы у Коли и Оли спросили в тот день: «Какой самый короткий месяц в году?» – они бы не задумываясь ответили: «Медовый». Только через четыре месяца после его начала, когда у Оли наконец впервые возникла потребность в платье (во всяком случае, в выходном), они с Колей вышли из своей комнаты в общежитии, держа в руках отрез крепдешина, купленный молодым на свадьбу в складчину всеми студентами и преподавателями родного техникума, и направились к дамскому портному Перельмутеру.


В тот день Коля точно знал, что его жена – самая красивая женщина в мире, Оля точно знала, что ее муж – самый благородный и умный мужчина, и оба они совершенно не знали дамского портного Перельмутера, поэтому не задумываясь нажали кнопку его дверного звонка.

– А-а!.. – закричал портной, открывая им дверь. – Ну наконец-то! – закричал этот портной, похожий на композитора Людвига ван Бетховена, каким гениального музыканта рисуют на портретах в тот период его жизни, когда он сильно постарел, немного сошел с ума и сам уже оглох от своей музыки.

– Ты видишь, Римма? – продолжал Перельмутер, обращаясь к кому-то в глубине квартиры. – Между прочим, это клиенты! И они все-таки пришли! А ты мне еще говорила, что после того, как я четыре года назад сшил домашний капот для мадам Лисогорской, ко мне уже не придет ни один здравомыслящий человек!

– Мы к вам по поводу платья, – начал Коля. – Нам сказали...

– Слышишь, Римма?! – перебил его Перельмутер. – Им сказали, что по поводу платья – это ко мне. Ну слава тебе, Господи! Значит, есть еще на земле нормальные люди. А то я уже думал, что все посходили с ума. Только и слышно вокруг: «Карден!», «Диор!», «Лагерфельд!»... Кто такой этот Лагерфельд, я вас спрашиваю? – кипятился портной, наступая на Колю. – Подумаешь, он одевает английскую королеву! Нет, пожалуйста, если вы хотите, чтобы ваша жена в ее юном возрасте выглядела так же, как выглядит сейчас английская королева, можете пойти к Лагерфельду!..

– Мы не можем пойти к Лагерфельду, – успокоил портного Коля.

– Так это ваше большое счастье! – в свою очередь успокоил его портной. – Потому что, в отличие от Лагерфельда, я таки действительно могу сделать из вашей жены королеву. И не какую-нибудь там английскую! А настоящую королеву красоты! Ну а теперь за работу... Но вначале последний вопрос: вы вообще знаете, что такое платье? Молчите! Можете не отвечать. Сейчас вы мне скажете: рюшечки, оборочки, вытачки... Ерунда! Это как раз может и Лагерфельд. Платье – это совершенно другое. Платье, молодой человек, это прежде всего кусок материи, созданный для того, чтобы закрыть у женщины все, на чем мы проигрываем, и открыть у нее все, на чем мы выигрываем. Понимаете мою мысль? Допустим, у дамы красивые ноги. Значит, мы шьем ей что-нибудь очень короткое и таким образом выигрываем на ногах. Или, допустим, у нее некрасивые ноги, но красивый бюст. Тогда мы шьем ей что-нибудь длинное. То есть закрываем ей ноги. Зато открываем бюст, подчеркиваем его и выигрываем уже на бюсте. И так до бесконечности... Ну, в данном случае, – портной внимательно посмотрел на Олю, – в данном случае, я думаю, мы вообще ничего открывать не будем, а будем, наоборот, шить что-нибудь очень строгое, абсолютно закрытое от самой шеи и до ступней ног!

– То есть как это «абсолютно закрытое»? – опешил Коля. – А... на чем же мы тогда будем выигрывать?

– На расцветке! – радостно воскликнул портной. – Эти малиновые попугайчики на зеленом фоне, которых вы мне принесли, по-моему, очень симпатичные! – И, схватив свой портняжный метр, он начал ловко обмерять Олю, что-то записывая в блокнот.

– Нет, подождите, – сказал Коля, – что-то я не совсем понимаю!.. Вы что же, считаете, что в данном случае мы уже вообще ничего не можем открыть? А вот, например, ноги... Чем они вам не нравятся? Они что, по-вашему, слишком тонкие или слишком толстые?

– При чем здесь... – ответил портной, не отрываясь от работы. – Разве тут в этом дело? Ноги могут быть тонкие, могут быть толстые. В конце концов, у разных женщин бывают разные ноги. И это хорошо! Хуже, когда они разные у одной...

– Что-что-что? – опешил Коля.

– Может, уйдем отсюда, а? – спросила у него Оля.

– Нет, подожди, – остановил ее супруг. – Что это вы такое говорите, уважаемый? Как это – разные?! Где?!

– А вы присмотритесь, – сказал портной. – Неужели вы не видите, что правая нога у вашей очаровательной жены значительно более массивная, чем левая. Она... более мускулистая...

– Действительно, – присмотрелся Коля. – Что это значит, Ольга? Почему ты мне об этом ничего не говорила?

– А что тут было говорить? – засмущалась та. – Просто в школе я много прыгала в высоту. Отстаивала спортивную честь класса. А правая нога у меня толчковая.

– Ну вот! – торжествующе вскричал портной. – А я о чем говорю! Левая нога у нее нормальная. Человеческая. А правая – это же явно видно, что она у нее толчковая. Нет! Этот дефект нужно обязательно закрывать!..

– Ну допустим, – сказал Коля. – А бюст?

– И этот дефект тоже.

– Что – тоже? Почему? Мне, наоборот, кажется, что на ее бюсте мы можем в данном случае... это... как вы там говорите, сильно выиграть... Так что я совершенно не понимаю, почему бы нам его не открыть?

– Видите ли, молодой человек, – сказал Перельмутер, – если бы на моем месте был не портной, а, например, скульптор, то на ваш вопрос он бы ответил так: прежде чем открыть какой-либо бюст, его нужно как минимум установить. Думаю, что в данном случае мы с вами имеем ту же проблему. Да вы не расстраивайтесь! Подумаешь, бюст! Верьте в силу человеческого воображения! Стоит нам правильно задрапировать тканью даже то, что мы имеем сейчас, – и воображение мужчин легко дорисует под этой тканью такое, чего мать-природа при всем своем могуществе создать не в силах. И это относится не только к бюсту. Взять, например, ее лицо. Мне, между прочим, всегда было очень обидно, что такое изобретение древних восточных модельеров, как паранджа...

– Так вы что, предлагаете надеть на нее еще и паранджу? – испугался Коля.

– Я этого не говорил...

– Коля, – сказала Оля, – давай все-таки уйдем.

– Да стой ты уже! – оборвал ее муж. – Должен же я, в конце концов, разобраться... Послушайте... э... не знаю вашего имени-отчества... ну, с бюстом вы меня убедили... Да я и сам теперь вижу... А вот что если нам попробовать выиграть ну, скажем, на ее бедрах?

– То есть как? – заинтересовался портной. – Вы что же, предлагаете их открыть?

– Ну зачем, можно же, как вы там говорите, подчеркнуть... Сделать какую-нибудь вытачку...

– Это можно, – согласился портной. – Только сначала вы мне подчеркнете, где вы видите у нее бедра, а уже потом я ей на этом месте сделаю вытачку. И вообще, молодой человек, перестаньте морочить мне голову своими дурацкими советами! Вы свое дело уже сделали. Вы женились. Значит, вы и так считаете свою жену самой главной красавицей в мире. Теперь моя задача – убедить в этом еще хотя бы нескольких человек. Да и вы, барышня, тоже – «пойдем отсюда, пойдем»! Хотите быть красивой – терпите! Все. На сегодня работа закончена. Примерка через четыре дня.

Через четыре дня портной Перельмутер встретил Колю и Олю прямо на лестнице. Глаза его сверкали.

– Поздравляю вас, молодые люди! – закричал он. – Я не спал три ночи. Но, знаете, я таки понял, на чем в данном случае мы будем выигрывать. Кроме расцветки, естественно. Действительно на ногах! Да, не на всех. Правая нога у нас, конечно, толчковая, но левая-то – нормальная. Человеческая! Поэтому я предлагаю разрез. По левой стороне. От середины так называемого бедра до самого пола. Понимаете? А теперь представляете картину: солнечный день, вы с женой идете по улице. На ней новое платье с разрезом от Перельмутера. И все радуются! Окружающие – потому что они видят роскошную левую ногу вашей супруги, а вы – потому что при этом они не видят ее менее эффектную правую! По-моему, гениально!

– Наверное... – кисло согласился Коля.

– Слышишь, Римма! – закричал портной в глубину квартиры. – И он еще сомневается!..

Через несколько дней Оля пришла забирать свое платье уже без Коли.

– А где же ваш достойный супруг? – спросил Перельмутер.

– Мы расстались... – всхлипнула Оля. – Оказывается, Коля не ожидал, что у меня такое количество недостатков.

– Ах вот оно что!.. – сказал портной, приглашая ее войти. – Ну и прекрасно, – сказал этот портной, помогая ей застегнуть действительно очень красивое и очень идущее ей платье. – Между прочим, мне этот ваш бывший супруг сразу не понравился. У нас, дамских портных, на этот счет наметанный глаз. Подумаешь, недостатки! Вам же сейчас, наверное, нет восемнадцати. Так вот, не попрыгаете годик-другой в высоту – и обе ноги у вас станут совершенно одинаковыми. А бедра и бюст... При наличии в нашем городе рынка «Привоз»... В общем, поверьте мне, через какое-то время вам еще придется придумывать себе недостатки. Потому что, если говорить откровенно, мы, мужчины, женскими достоинствами только любуемся. А любим мы вас... я даже не знаю за что. Может быть, как раз за недостатки. У моей Риммы, например, их было огромное количество. Наверное, поэтому я и сейчас люблю ее так же, как и в первый день знакомства, хотя ее уже десять лет как нету на этом свете.

– Как это нету? – изумилась Оля. – А с кем же это вы тогда все время разговариваете?

– С ней, конечно! А с кем же еще? И знаете, это как раз главное, что я хотел вам сказать про вашего бывшего мужа. Если мужчина действительно любит женщину, его с ней не сможет разлучить даже такая серьезная неприятность как смерть! Не то что какой-нибудь там полусумасшедший портной Перельмутер... А, Римма, я правильно говорю? Слышите, молчит. Не возражает... Значит, я говорю правильно…

Георгий Голубенко
Поделись
с друзьями!
133
1
7
2 дня