Почему играть в детстве гораздо важнее, чем ходить в школу


Психолог Питер Грей приводит неопровержимые доказательства того, что играть в детстве гораздо важнее, чем ходить в школу.

Я рос в пятидесятые. В те времена дети получали образование двух видов: во‑первых, школьное, а во-вторых, как я говорю, охотничье-собирательское. Каждый день после школы мы выходили на улицу поиграть с соседскими детьми и возвращались обычно затемно. Мы играли все выходные и лето напролет. Мы успевали что-нибудь поисследовать, поскучать, самостоятельно найти себе занятие, попасть в истории и из них выпутаться, повитать в облаках, найти новые увлечения, а также прочитать комиксы и прочие книги, которые нам хотелось, а не только те, что нам задали.

Вот уже больше 50 лет взрослые шаг за шагом лишают детей возможности играть. В своей книге «Дети за игрой: американская история» Говард Чудакофф назвал первую половину XX века золотым веком детских игр: к 1900 году исчезла острая необходимость в детском труде, и у детей появилось много свободного времени. Но начиная с 1960-х взрослые принялись урезать эту свободу, постепенно увеличивая время, которое дети вынуждены проводить за школьными занятиями, и, что еще важнее, все меньше и меньше позволяя им играть самим по себе, даже когда они не в школе и не делают уроки. Место дворовых игр стали занимать спортивные занятия, место хобби — внешкольные кружки, которые ведут взрослые. Страх заставляет родителей все реже и реже выпускать детей на улицу одних.

По времени закат детских игр совпадает с началом роста числа детских психических расстройств. И это нельзя объяснить тем, что мы стали диагностировать больше заболеваний. Скажем, на протяжении всего этого времени американским школьникам регулярно раздают клинические опросники, выявляющие тревожные состояния и депрессию, и они не меняются. Из этих опросников следует, что доля детей, страдающих тем, что теперь называют тревожным расстройством и глубокой депрессией, сегодня в 5−8 раз выше, чем в 1950-е. За тот же период процент самоубийств среди молодых людей от 15 до 24 лет увеличился больше чем в два раза, а среди детей до 15 лет — учетверился. Нормативные опросники, которые студентам колледжей раздают с конца 1970-х, показывают, что молодежь становится все меньше склонна к эмпатии и все больше — к нарциссизму.

Дети всех млекопитающих играют. Почему? Зачем они тратят энергию, рискуют жизнью и здоровьем, вместо того чтобы набираться сил, спрятавшись в какой-нибудь норе? Впервые с эволюционной точки зрения на этот вопрос попытался ответить немецкий философ и натуралист Карл Гроос. В 1898 году в книге «Игра животных» он предположил, что игра возникла в результате естественного отбора — как способ научиться навыкам, необходимым для выживания и размножения.

Теория игры Грооса объясняет, почему молодые животные играют больше, чем взрослые (им еще надо многому научиться), и почему чем меньше выживание животного зависит от инстинктов и чем больше — от навыков, тем чаще оно играет. В значительной степени предсказать, во что животное будет играть в детстве, можно исходя из того, какие умения ему понадобятся для выживания и размножения: львята бегают друг за другом или крадутся за партнером, чтобы потом неожиданно на него наброситься, а жеребята зебры учатся убегать и обманывать ожидания противника.

Следующей книгой Грооса стала «Игра человека» (1901 год), в которой его гипотеза распространялась на людей. Люди играют больше всех остальных животных. Человеческие дети, в отличие от детенышей других видов, должны выучиться множеству вещей, связанных с культурой, в которой им предстоит жить. Поэтому, благодаря естественному отбору, дети играют не только в то, что нужно уметь вообще всем людям (скажем, ходить на двух ногах или бегать), но и навыкам, необходимым представителям именно их культуры (например, стрелять, пускать стрелы или пасти скот).

Основываясь на работах Грооса, я опросил десять антропологов, которые в общей сложности изучили семь различных охотничье-собирательских культур на трех континентах. Выяснилось, что у охотников и собирателей нет ничего похожего на школу — они считают, что дети учатся, наблюдая, исследуя и играя. Отвечая на мой вопрос «Сколько времени в изученном вами обществе дети проводят за игрой?», антропологи в один голос ответили: практически все время, когда не спят, начиная примерно с четырех лет (с этого возраста их считают достаточно ответственными, чтобы оставаться без взрослых) и заканчивая 15−19 годами (когда они по собственной воле начинают брать на себя какие-то взрослые обязанности).

Мальчики играют в выслеживание и охоту. Вместе с девочками они играют в поиск и выкапывание съедобных корешков, в лазанье по деревьям, приготовление еды, строительство хижин, долбленных каноэ и прочих вещей, значимых для их культур. Играя, они спорят и обсуждают проблемы — в том числе те, о которых услышали от взрослых. Они делают музыкальные инструменты и играют на них, танцуют традиционные танцы и поют традиционные песни — а иногда, отталкиваясь от традиции, придумывают что-то свое. Маленькие дети играют с опасными вещами, например с ножом или огнем, потому что «как же они иначе научатся ими пользоваться?». Все это и многое другое они делают не потому, что кто-то из взрослых их к этому подталкивает, им просто весело в это играть.

Игра является лучшим способом приобретения социальных навыков. Причина — в ее добровольности. Игроки всегда могут выйти из игры — и делают это, если им не нравится играть. Поэтому целью каждого, кто хочет продолжить игру, является удовлетворение не только своих, но и чужих потребностей и желаний. Чтобы получать от социальной игры удовольствие, человек должен быть настойчивым, но не слишком авторитарным. И надо сказать, это касается и социальной жизни в целом.

Понаблюдайте за любой группой играющих детей. Вы увидите, что они постоянно договариваются и ищут компромиссы. Дошкольники, играющие в «семью», большую часть времени решают, кто будет мамой, кто ребенком, кто что может взять и каким образом будет строиться драматургия. Или возьмите разновозрастную компанию, играющую во дворе в бейсбол. Правила устанавливают дети, а не внешняя власть — тренеры или арбитры. Игроки должны сами разбиться на команды, решить, что честно, а что нет, и взаимодействовать с командой противника. Всем важнее продолжить игру и получить от нее удовольствие, чем выиграть.

Я не хочу чрезмерно идеализировать детей. Среди них встречаются хулиганы. Но антропологи говорят о практически полном отсутствии хулиганства и доминирующего поведения среди охотников и собирателей. У них нет вождей, нет иерархии власти. Они вынуждены всем делиться и постоянно взаимодействовать друг с другом, потому что это необходимо для выживания.

Ученые, которые занимаются играми животных, утверждают, что одна из главных целей игры — научиться эмоционально и физически справляться с опасностями. Молодые млекопитающие во время игры снова и снова ставят себя в умеренно опасные и не слишком страшные ситуации. Детеныши одних видов неуклюже подпрыгивают, усложняя себе приземление, детеныши других бегают по краю обрыва, на опасной высоте перескакивают с ветки на ветку или борются друг с другом, по очереди оказываясь в уязвимой позиции.

Человеческие дети, предоставленные сами себе, делают то же самое. Они постепенно, шаг за шагом, подходят к самому сильному страху, который могут выдержать. Делать это ребенок может только сам, его ни в коем случае нельзя заставлять или подстрекать — вынуждать человека переживать страх, к которому он не готов, жестоко. Но именно так поступают учителя физкультуры, когда требуют, чтобы все дети в классе забирались по канату к потолку или прыгали через козла. При такой постановке задачи единственным результатом может быть паника или чувство стыда, которые лишь уменьшают способность справляться со страхом.

Кроме того, играя, дети испытывают злость. Вызвать ее может случайный или намеренный толчок, дразнилка или собственная неспособность настоять на своем. Но дети, которые хотят продолжить игру, знают, что злость можно контролировать, что ее нужно не выпускать наружу, а конструктивно использовать для защиты своих интересов. По некоторым свидетельствам, молодые животные других видов тоже учатся регулировать злость и агрессию с помощью социальной игры.

В школе взрослые несут за детей ответственность, принимают за них решения и разбираются с их проблемами. В игре дети делают это сами. Для ребенка игра — это опыт взрослости: так они учатся контролировать свое поведение и нести за себя ответственность. Лишая детей игр, мы формируем зависимых людей и людей с комплексом жертвы, живущих с ощущением, что кто-то облеченный властью должен говорить им, что делать.

В одном из экспериментов детенышам обезьян позволяли участвовать в любых социальных взаимодействиях, кроме игр. В результате они превращались в эмоционально искалеченных взрослых. Оказавшись в не очень опасной, но незнакомой среде, они в ужасе замирали, не в силах преодолеть страх, чтобы осмотреться. Столкнувшись с незнакомым животным своего вида, они либо сжимались от страха, либо нападали, либо делали и то, и другое — даже если в этом не было никакого практического смысла.

В отличие от подопытных обезьян, современные дети пока что играют друг с другом, но уже меньше, чем люди, которые росли 60 лет назад, и несопоставимо меньше, чем дети в обществах охотников и собирателей. Думаю, мы уже можем видеть результаты. И они говорят нам о том, что может быть пора что-то изменить?

Перевод Ирины Калитеевской
Источник: esquire.ru
Поделись
с друзьями!
1837
7
63
4 месяца
РЕКЛАМА

Homo culturalis: какой он - современный культурный человек?

Человек, бесспорно, существо разумное, но это утверждение не всегда применимо по отношению к каждому отдельному представителю человечества. Печально, но в эпоху развитых технологий и высоких научных достижений по-прежнему встречаются индивидуумы, чьи интеллектуальные способности и уровень культуры оставляют желать лучшего.


Какими главными качествами должен обладать современный человек?


Итак, каким же набором качеств должен обладать человек, чтобы его можно было назвать достойным членом высокоразвитого общества? Как показывают психологические исследования, каждый из нас на подсознательном уровне уже знает, что должно наполнять современного психически здорового человека. Но есть и общепризнанные черты характера, которые нуждаются в выработки. На первом месте среди них — стремление к развитию. В условиях старого мира приоритетной задачей человека было выживание. Сегодня же условия жизни большинства значительно улучшились и появилось время для духовного развития и самосовершенствования. Здоровое желание стать лучше (умнее, сильнее, красивее, талантливее, добрее) побуждает к преодолению негативных черт и развитию позитивных качеств.

Гуманность — черта, которую также нужно в себе культивировать. Участие в благотворительных акциях, активная помощь нуждающимся, альтруистические поступки развивают человечность и делают мир добрее. Еще один способ тренировки гуманности — помощь обычным людям, например, упавшему на улице, потерявшему что-то и т. д.

Еще одно важное качество, дефицит которого часто приводит к конфликтам и агрессии, – толерантность. Толерантность – терпимое отношение к личности другого человека, к его мнению, действиям, его инаковости. Все мы разные и смотрим на мир по-своему, но это не должно быть препятствием к мирному сосуществованию. Научитесь принимать людей такими, какими они есть и перестаньте навязать им свое мнение. И очень скоро вы заметите, насколько проще и лучше стала ваша жизнь.

Какими качествами должен обладать культурный человек?


В течение тысячелетий наше общество прошло через большие преобразования. Постепенно люди придумывали новые средства самосовершенствования и регулировки отношений между собой — конструктивные стили взаимодействия, адекватные методы решения конфликтных ситуаций, мораль, нравственность, человеческие и юридические законы. Все это и является культурой общества.

Что касается, отдельно взятой личности, то культурным можно назвать человека, который:

  • умеет быть благодарным
  • ответственным за свои поступки
  • образован
  • уважает других
  • доброжелателен
  • вежлив
  • принимает мнение других, даже отличное от своего
  • тактичен
  • воспитан
  • инициативен

Культурный человек соблюдает нормы общества, коллектива, семьи. Он всегда знает меру в своих высказываниях и поступках. Кроме того, он пытается привнести вклад в развитие общества. Культурный человек всегда ведет себя естественно, не пытается заискивающе вести себя с другими. Лицемерие и злой сарказм не присутствуют в его манере общения. Он выстраивает свою систему ценностей, которая не идет наперекор с его собственной моралью и принципами других.

Таким образом, культурным можно назвать индивидуума, который сумел совместить в себе положительные качества и доброе отношение к окружающим. Конечно, набор приведенных выше черт является далеко не полным, ведь понятие культуры очень широкое. Но с уверенностью можно сказать, что человека, обладающего хотя бы половиной качеств из этого списка, можно назвать достойным представителем современного высокоразвитого общества.

А каковы на ваш взгляд, характеристики современного культурного человека?
Поделись
с друзьями!
930
14
6 месяцев

Дмитрий Лихачёв. «Понимать искусство»

Итак, жизнь — самая большая ценность, какой обладает человек. Если сравните жизнь с драгоценным дворцом со многими залами, которые тянутся бесконечными анфиладами, которые все щедро разнообразны и все не похожи друг на друга, то самый большой зал в этом дворце, настоящий «тронный зал», — это зал, в котором царствует искусство.


Это зал удивительных волшебств. И первое волшебство, которое он совершает, происходит не только с самим обладателем дворца, но и со всеми в него приглашенными на торжество.

Это зал бесконечных празднеств, которые делают всю жизнь человека интереснее, торжественнее, веселее, значительнее... Я не знаю, какими эпитетами еще выразить свой восторг перед искусством, перед его произведениями, перед той ролью, которую оно играет в жизни человечества. И самая большая ценность, которой награждает человека искусство, — это ценность доброты. Награжденный даром понимать искусство, человек становится нравственно лучше, а следовательно, и счастливее. Да, счастливее! Ибо, награжденный через искусство даром доброго понимания мира, окружающих его людей, прошлого и далекого, человек легче дружит с другими людьми, с другими культурами, с другими национальностями, ему легче жить.

Е. А. Маймин в своей книге для учащихся старших классов «Искусство мыслит образами» пишет: «Открытия, которые мы делаем с помощью искусства, не только живые и впечатляющие, но и добрые открытия. Знание действительности, приходящее через искусство, есть знание, согретое человеческим чувством, сочувствием. Это свойство искусства и делает его общественным явлением неизмеримого нравственного значения. Гоголь писал о театре: „Это такая кафедра, с которой можно много сказать миру добра“. Источником доброго является всякое подлинное искусство. Оно в самой основе своей нравственно именно потому, что вызывает в читателе, в зрителе — во всяком, кто его воспринимает, — сопереживание и сочувствие к людям, ко всему человечеству.

Лев Толстой говорил об „объединяющем начале“ искусства и придавал этому его качеству первостепенное значение. Благодаря своей образной форме искусство наилучшим способом приобщает человека к человечеству: заставляет с большим вниманием и пониманием относиться к чужой боли, к чужой радости. Оно делает эту чужую боль и радость в значительной мере своими... Искусство в самом глубоком смысле этого слова человечно. Оно идет от человека и ведет к человеку — к самому живому, доброму, к самому лучшему в нем. Оно служит единению человеческих душ». Хорошо, очень хорошо сказано! И ряд мыслей здесь звучат как прекрасные афоризмы.


А зло в человеке всегда связано с непониманием другого человека, с мучительным чувством зависти, с еще более мучительным чувством недоброжелательности, с недовольством своим положением в обществе, с вечной, съедающей человека злобой, разочарованием в жизни. Злой человек казнит себя своею злобою. Он погружает в тьму прежде всего самого себя.

Искусство освещает и одновременно освящает жизнь человека. И снова повторяю: оно делает его добрее, а следовательно, счастливее.

Но понимать произведения искусства далеко не просто. Этому надо учиться — учиться долго, всю жизнь. Ибо остановки в расширении своего понимания искусства не может быть. Может быть только отступление назад — в тьму непонимания. Ведь искусство сталкивает нас все время с новыми и новыми явлениями, и в этом громадная щедрость искусства. Открылись нам во дворце одни двери, за ними черед открытия другим.

Как же научиться понимать искусство? Как совершенствовать в себе это понимание? Какими качествами нужно для этого обладать?

Я не берусь давать рецепты. Я ничего не хочу утверждать категорически. Но то качество, которое мне все же представляется наиболее важным в настоящем понимании искусства, — это искренность, честность, открытость к восприятию искусства.

Пониманию искусства следует учиться прежде всего у самого себя — у своей искренности.


Я никогда не замечал, чтобы вкус передавался по наследству.

Вкус, я думаю, не входит в число свойств, которые передаются генами. Хотя семья воспитывает вкус и от семьи, ее интеллигентности многое зависит.

Не следует подходить к произведению искусства предвзято, исходя из устоявшегося «мнения», из моды, из взглядов своих друзей или отталкиваясь от взглядов недругов. С произведением искусства надо уметь оставаться «один на один».

Если в своем понимании произведений искусства вы станете следовать моде, мнению других, стремлению казаться изысканным и «утонченным», вы заглушите в себе радость, которую дает жизнь искусству, а искусство — жизни.

Притворившись понимающим то, чего вы не понимаете, вы обманули не других, а самого себя. Вы пытаетесь убедить и самого себя, что что-то поняли, а радость, которую дает искусство, — непосредственна, как и всякая радость.

Нравится — так и говорите себе и другим, что нравится. Только не навязывайте своего понимания или, еще того хуже, непонимания другим. Не считайте, что вы обладаете абсолютным вкусом, как и абсолютным знанием. Первое невозможно в искусстве, второе невозможно в науке. Уважайте в себе и в других свое отношение к искусству и помните мудрое правило: о вкусах не спорят.

Значит ли это, что надо полностью замкнуться в себе и удовлетвориться собой, своим отношением к тем или иным произведениям искусства? «Мне это нравится, а это не нравится» — и на этом точка. Ни в коем случае!

В своем отношении к произведениям искусства не следует быть успокоенным, следует стремиться к тому, чтобы понять то, чего не понимаешь, и углубить свое понимание того, что уже частично понял. А понимание произведения искусства всегда неполное. Ибо настоящее произведение искусства «неистощимо» в своих богатствах.

Не следует, как я уже сказал, исходить из мнения других, но к мнению других надо прислушиваться, считаться с ним. Если это мнение других о произведении искусства отрицательное, оно по большей части не очень интересно. Интереснее другое: если многими высказывается положительный взгляд. Если какого-то художника, какую-то художественную школу понимают тысячи, то было бы самонадеянным утверждать, что все ошибаются, а правы только вы.

Конечно, о вкусах не спорят, но вкус развивают — в себе и в других. Можно стремиться понять то, что понимают другие, особенно если этих других много. Не могут же многие и многие быть просто обманщиками, если они утверждают, что что-то им нравится, если живописец или композитор, поэт или скульптор пользуются огромным и даже мировым признанием. Впрочем, бывают моды и бывают ничем не оправданные непризнания нового или чужого, зараженности даже ненавистью к «чужому», к слишком сложному и т. д.

Весь вопрос только в том, что нельзя понять сразу сложное, не поняв ранее более простое. Во всяком понимании — научном или художественном — нельзя перескакивать через ступени. К пониманию классической музыки надо быть подготовленным знанием основ музыкального искусства. То же в живописи или в поэзии. Нельзя овладеть высшей математикой, не зная элементарной.

Искренность в отношении к искусству — это первое условие его понимания, но первое условие — еще не все. Для понимания искусства нужны еще знания. Фактические сведения по истории искусства, по истории памятника и биографические сведения о его создателе помогают эстетическому восприятию искусства, оставляя его свободным. Они не принуждают читателя, зрителя или слушателя к какой-то определенной оценке или определенному отношению к произведению искусства, но, как бы «комментируя» его, облегчают понимание.

Фактические сведения нужны прежде всего для того, чтобы восприятие произведения искусства совершалось в исторической перспективе, было пронизано историзмом, ибо эстетическое отношение к памятнику всегда и историческое. Если перед нами памятник современный, то и современность есть определенный момент в истории, и мы должны знать, что памятник создан в наши дни. Если мы знаем, что памятник создан в Древнем Египте, это создает к нему историческое отношение, помогает его восприятию. А для более острого восприятия древнеегипетского искусства потребуется знание еще и того, в какую эпоху истории Древнего Египта создан тот или иной памятник.

Знания раскрывают нам двери, но войти в них мы должны сами. И особенно хочется подчеркнуть значение деталей. Иногда мелочь позволяет нам проникнуть в главное. Как важно знать, для чего писалась или рисовалась та или иная вещь!

Как-то в Эрмитаже была выставка работавшего в России в конце XVIII —начале XIX века декоратора и строителя садов Павловска Пьетро Гонзаго. Его рисунки — главным образом на архитектурные сюжеты — поразительны по красоте построения перспективы. Он даже щеголяет своим мастерством, подчеркивая все линии, горизонтальные в натуре, но в рисунках сходящиеся на горизонте — как это и полагается при построении перспективы. Сколько у него этих горизонтальных в натуре линий! Карнизы, крыши.

И всюду горизонтальные линии сделаны чуть жирнее, чем следует, а некоторые линии выходят за пределы «необходимости», за пределы тех, что в натуре.

Но вот еще одна удивительная вещь: точка зрения на все эти чудные перспективы у Гонзаго всегда выбрана как бы снизу. Почему? Ведь зритель-то держит рисунок прямо перед собой. Да потому, что это все эскизы театрального декоратора, рисунки декоратора, а в театре зрительный зал (во всяком случае, места для наиболее «важных» посетителей) внизу и Гонзаго рассчитывает свои композиции на зрителя, сидящего в партере.

Это надо знать.

Всегда, чтобы понимать произведения искусства, надо знать условия творчества, цели творчества, личность художника и эпоху. Искусство нельзя поймать голыми руками. Зритель, слушатель, читатели должны быть «вооружены» — вооружены знаниями, сведениями. Вот почему такое большое значение имеют вступительные статьи, комментарии и вообще работы по искусству, литературе, музыке.


Оружие знания — мирное оружие.

Если до конца понять народное искусство и не смотреть на него как на «примитивное», то оно может служить исходной точкой для понимания всякого искусства — как некоей радости, самостоятельной ценности, независимости от различных, мешающих восприятию искусства требований (вроде требования безусловной «похожести» в первую очередь). Народное творчество учит понимать условность искусства.

Почему это так? Почему все-таки именно народное искусство служит этим исходным и наилучшим учителем? Потому, что в народном искусстве воплотился опыт тысячелетий. Деление людей на «культурных» и «некультурных» часто вызвано крайним самомнением и собственной переоценкой «горожан». Крестьяне имеют свою сложную культуру, которая выражается не только в изумительном фольклоре (сравните хотя бы глубокую по своему содержанию традиционную русскую крестьянскую песню), не только в народном искусстве и народном деревянном зодчестве на севере, но и в сложном быте, сложных крестьянских правилах вежливости, прекрасном русском свадебном обряде, обряде приема гостей, общей семейной крестьянской трапезе, сложных трудовых обычаях и трудовых празднествах. Обычаи создаются не зря. Они тоже результат многовекового отбора по их целесообразности, а искусство народа — отбора по красоте. Это не значит, что традиционные формы всегда наилучшие и всегда нужно им следовать. Надо стремиться к новому, к художественным открытиям (традиционные формы тоже были в свое время открытиями), но новое должно создаваться с учетом прежнего, традиционного, как итог, а не как отмена старого и накопленного.

* * *

Народное искусство многое дает для понимания скульптуры. Чувство материала, его весомости, плотности, красоты формы отчетливо видны в деревянной деревенской посуде: в резных деревянных солоницах, в деревянных ковшах-скопарях, которые ставились на праздничный деревенский стол. И. Я. Богуславская пишет в своей книге «Северные сокровища» о ковшах-скопарях и солоницах, делавшихся в форме утицы: «Образ плывущей, величаво-спокойной, горделивой птицы украшал стол, овевал застолье поэзией народных преданий. Многими поколениями мастеров создавалась совершенная форма этих предметов, совместившая скульптурный пластический образ с удобной вместительной чашей. Плавные очертания, волнообразные линии силуэта словно вобрали в себя медленный ритм движения воды. Так, реальный прообраз одухотворил бытовую вещь, придал убедительную выразительность условной форме. Еще в древности она утвердилась как национальный тип русской посуды».

Форма народных произведений искусства — это форма, художественно отточенная временем. Такой же отточенностью обладают и коньки на крышах деревенских северных изб. Недаром этих «коней» сделал символом одного из своих замечательных произведений советский писатель, наш современник, Федор Абрамов («Кони»).

Что такое эти «кони»? На крыши деревенских изб, чтобы придавить концы кровельных досок, придать им устойчивость, клалось огромное тяжелое бревно. Бревно это имело одним из концов целый комель, из которого топором высекалась голова и могучая грудь коня. Конь этот выступал над фронтоном и был как бы символом семейной жизни в избе. И какой чудесной формой обладал этот конь! В нем одновременно ощущалась мощь материала, из которого он сделан, — многолетнего, медленно растущего дерева, и величие коня, его власти не только над домом, но и над окружающим пространством. Знаменитый английский скульптор Генри Мур словно учился своей пластической силе у этих русских коней. Г. Мур рассекал свои могучие полулежащие фигуры на части. Зачем? Этим он подчеркивал их монументальность, их силу, их тяжесть. И то же происходило с деревянными конями северных русских изб. В бревне образовывались глубокие трещины. Трещины бывали еще и до того, как к бревну прикоснется топор, но это не смущало северных скульпторов. Они привыкли к этому «рассечению материала». Ибо без трещин не обходились и бревна изб, и деревянная скульптура балясин. Так народная скульптура учит понимать сложнейшие эстетические принципы современной скульптуры.

Народное искусство не только учит, но и является основой многих современных художественных произведений.

В ранний период своего творчества Марк Шагал шел от народного искусства Белоруссии: от его красочных принципов и приемов композиции, от жизнерадостного содержания этих композиций, в которых радость выражается в полете человека, домики кажутся игрушками и мечта соединяется с действительностью. В его яркой и пестрой живописи преобладают любимые народом цветовые оттенки красного, ярко-голубого, а кони и коровы смотрят на зрителя грустными человеческими глазами. Даже долгая жизнь на Западе не смогла оторвать его искусства от этих народных белорусских истоков.

Пониманию многих сложнейших произведений живописи и скульптуры учат глиняные игрушки Вятки или северная плотницкая деревянная игрушка.

Знаменитый французский архитектор Корбюзье многие из своих архитектурных приемов, по собственному признанию, заимствовал в формах народной архитектуры города Охрида: в частности, именно оттуда он почерпнул приемы независимой постановки этажей. Верхний этаж поставлен чуть боком к нижнему, чтобы из его окон открывался отличный вид на улицу, горы или озеро.

Иногда точка зрения, с которой подходят к произведению искусства, бывает явно недостаточна. Вот обычная «недостаточность»: портрет рассматривают только так: «похож» он или не «похож» на оригинал. Если не похож — это вообще не портрет, хотя это, может быть, прекрасное произведение искусства. А если просто «похож»? Достаточно ли этого? Ведь искать похожести лучше всего в художественной фотографии. Тут не только похожесть, но и документ: все морщинки и прыщики на месте.

Что же нужно в портрете, чтобы он был произведением искусства, кроме простой похожести? Во-первых, сама похожесть может быть разной глубины проникновения в духовную суть человека. Это знают и хорошие фотографы, стремящиеся ухватить подходящий момент для съемки, чтобы не было в лице напряженности, связанной обычно с ожиданием съемки, чтобы выражение лица было характерное, чтобы положение тела было свободным и индивидуальным, свойственным данному человеку. От такой «внутренней похожести» многое зависит в том, чтобы портрет или фотография стали произведениями искусства. Но дело еще и в другой красоте: в красоте цвета, линий, композиции. Если вы привыкли отождествлять красоту портрета с красотой того, кто изображен на нем, и думаете, что не может быть особой, живописной или графической красоты портрета, независимости от красоты изображаемого лица, — вы еще не можете понимать портретной живописи.

То, что было сказано о портретной живописи, еще в большей мере относится к пейзажной. Это тоже «портреты», только портреты природы. И здесь нужна похожесть, но в еще большей мере нужна красота живописи, умение понять и отобразить «душу» данного места, «гений местности». Но можно живописцу изображать природу и с сильными «поправками» — не ту, что есть, но ту, которую хочется изобразить по тем или иным серьезным основаниям. Впрочем, если художник ставит себе целью не просто создать картину, а изобразить определенное место в природе или в городе, дает на своей картине определенные признаки определенного же места, — отсутствие сходства становится крупным недостатком.

Ну, а если художник поставил себе целью изобразить не просто пейзаж, а только краски весны: молодую зелень березы, цвет березовой коры, весенний цвет неба — и все это расположил произвольно — так, чтобы красота этих весенних красок выявилась с наибольшей полнотой? Надо терпимо отнестись и к такому опыту и не предъявлять художнику тех требований, которые он не стремился удовлетворить.

Ну, а если пойдем дальше и представим себе художника, который будет стремиться выразить что-то свое только путем сочетания красок, композицией или линиями, не стремясь к похожести на что-либо вообще? Просто выразить какое-то настроение, какое-то свое понимание мира? Прежде чем отмахнуться от такого рода опытов, необходимо внимательно подумать. Не все, чего мы не понимаем с первого взгляда, нуждается в том, чтобы мы его отметали, отвергали. Слишком много мы могли бы наделать ошибок. Ведь и серьезную, классическую музыку нельзя понять, не занимаясь музыкой.

Чтобы понимать серьезную живопись, надо учиться.
Поделись
с друзьями!
1218
7
42
8 месяцев

Вся история русской культуры за 25 минут

Просветительский проект «Арзамас» выпустил 25-минутный ролик с кратким пересказом истории русской культуры от Древней Руси IX века до конца XX века и распада СССР. Научным руководителем видеокурса стал профессор Оксфорда и Шанинки Андрей Зорин, разделивший 11 веков на семь эпох.

История русской культуры за 25 минут
Поделись
с друзьями!
244
2
9 месяцев

Как избавиться от слов-паразитов


Что такое слова-паразиты


«Слова-паразиты» (также заполнители пауз) — лингвистическое явление, выраженное в употреблении лишних и бессмысленных в данном контексте слов таких как «типа», «как бы», «это самое», «короче», «в данном случае», «на самом деле», «собственно», «ну..», «так сказать», «вот», «в общем-то»,, «слушай», «действительно» и других.

К «словам-паразитам» не относятся так называемые «паузы хезитации» или «меканье», то есть заполнение пауз, возникающих при производстве спонтанной речи, продолжительными звуками («э-э…», «м-м…», «а-а…»), имеющее целью подобрать уместное слово, а также поисковые слова, часто выполняющие риторическую функцию.

Причины возникновения слов-паразитов


Большинство лингвистов придерживаются мнения, что «слова-паразиты» используются из-за бедности словарного запаса и связанных с этим регулярных заминок, однако в ряде случаев на эти слова возникает своего рода «мода». Поэтому их могут использовать и люди, не имеющие проблем с речью.

«Слова-паразиты» также могут попадать в речь по причине логофобии. Когда человек в момент публичного выступления находится в состоянии психического стресса, то для избегания дискомфорта произносит любое междометие, чтобы выиграть время и собраться с мыслями. В дальнейшем эти слова могут надолго фиксироваться в речи, подобно заиканию.

Как избавиться от слов-паразитов? 3 шага


- Обнаружить слова-паразиты в моей речи
- Понять, почему и зачем сорные слова появились в моей речи
- Приступить к простым действиям по искоренения слов-паразитов из моей речи

Рассмотрим каждый шаг подробно.

Найти слова-паразиты в собственной речи


Чтобы обезвредить, нужно сначала найти. Но как их найти?

— Включить диктофон или камеру и перескажите содержание любимого фильма или книги, а затем прослушайте запись.

— Попросить близких или друзей послушать вас и сообщить о результатах

— Можно обратиться за помощью к репетитору по ораторскому мастерству, если у вас есть на это лишние деньги.


Почему следует избавиться от слов-паразитов


- В первую очередь отучиться от слов-паразитов следует по причине их раздражающего воздействия. При близком общении они нервируют слух и попросту бесят, а при знакомстве производят неприятное впечатление.
- Бороться со словами паразитами также надо потому, что они являются ярким признаком неуверенности. Они сигнализируют о том, что мы не владеем ситуацией и делают нашу речь менее четкой и веской, превращая ее в поток воды.
- Мусорные слова засоряют не только речь, они путают наши мысли. Чем больше их на языке, тем их больше в голове. Мышление и речь взаимосвязаны! Когда речь становится чистой, то и мысли становятся простыми и ясными.

Способы избавления от слов-паразитов


- Осознать абсурдность

В идеале каждое слово несет смысл. Как доказать себе абсурдность слов-паразитов? (даже «на самом деле» и «соответственно»). Взять отрывок, можно стих, и сравнить впечатление от произнесения в нормальном виде и с лишними словами.

- Устранить причины возникновения – уйдут и ненужные слова

Наличие слов-паразитов это сигнал о проблемах разного свойства. Универсальный способ решения – устранить проблемы – уйдут и ненужные слова.

Например:

— Недостаточный словарный запас, скорость преобразования мыслей в слова, скорость реакции. Можно все это развивать.

— Волнение, торопливость, стремление заполнить речь хоть чем-то непрерывно, боязнь пауз. Тренировать паузы.

+ выявить и устранить причины волнения.

Особенно часто человек, имеющий в своем активном словаре паразитов, начинает употреблять их, когда волнуется или торопится произнести свою речь. В этом случае паразиты говорят о психологических особенностях человека – о том, что он нервный, беспокойный, торопливый.

- Профилактика

Слова-паразиты можно уподобить болезни, которая передается воздушно — капельным путем, так как больные подхватывают свою болезнь, в основном после нахождения в кругу носителей паразитов. Поэтому если вам предстоит провести вечер или рабочий день в компании, где употребляют слова-паразиты, то необходима профилактика – настрой не перенимать чужие вредные привычки и последующий контроль своей речи.

- Найди замену (хотя бы временную замену до полной ликвидации)


Лингвисты рекомендуют заменить свои коротенькие, простецкие паразиты на развернутые вводные слова.

Вместо «ну», «вот», «типа», «эээ», «слышь», «значит» рекомендуется оснастить свою речь оборотами вроде «как и предполагалось», «после чего», «следовательно», «далее же», «видите ли», «полагаю», «по моему мнению», «думаю, можно с определенной уверенностью сказать», «между тем».

Фраза «Ну, значит, прихожу я, блин, и вот, значит, она мне и говорит» в новой аранжировке прозвучит так: «Следовательно, прихожу я к ней, далее же она мне и говорит».

Известны случаи, когда за долгие годы у некоторых публичных людей, в том числе и известных политиков, настолько укоренились в речи слова-паразиты (причем, слова эти были из разряда нецензурных), что вывести их из обихода было практически невозможно. Поэтому в таком случае оптимальным вариантом является подмена одного слова другим, более корректным.

+ Правила эвфемизмов.

- Нечего сказать – молчи

Слова-паразиты нередко появляются тогда, когда человеку нечего сказать собеседнику. Если данная тема неинтересна для вас или вы не достаточно в ней осведомлены, лучше не принимать участия в обсуждении: слова-паразиты невольно возникают, когда говорящий небрежен и не сосредоточен на предмете разговора.

- Внешний контроль

Найдите человека, который будет вас контролировать. Он должен постараться каждый раз «ловить» вас на употреблении очередного слова-паразита.

- Система штрафов, помощь коллектива

На одной из радиостанций ведущий имел слово-паразит «итак» – никак он не мог без «итак» обойтись. Это еще полбеды! Хуже всего то, что он своим «итаком» всех коллег заразил. Вскоре на радиостанции появился плакат с надписью: «Товарищ, знай: не дремлет враг; не говори зазря «итак»!». Кроме этого напоминания, была введена еще система штрафов: каждый, кто забылся и ляпнул-таки «итак», должен был положить в копилку десятку. Недели через три это слово произносилось гораздо реже и вовсе не зазря. Им помогло, и вам поможет!

- Чтение

Больше читайте признанных мастеров слова. Чтение очень хорошо развивает речь, потому что не только пополняет наш словарный запас, но и откладывает в нашем сознании структуру высказываний, которую мы, не замечая этого, потом используем в своей речи.

- Выразительное чтение вслух

С его помощью можно расширить словарный запас, отточить дикцию и интонацию, улучшить речевой стиль.

Только не пугайте соседей, страстно читая состав освежителя воздуха. Обратитесь к художественной литературе, содержащей изящные обороты и изысканную лексику. Прочитайте несколько книг, выберите самую любимую и занимайтесь лишь с ней. При регулярном чтении вслух исчезнет угловатость речи, косноязычие и топорные выражения, улучшится речевой стиль и сама речь станет красивей.

- Пересказ

Подробно пересказывайте текст. При этом употребляйте слова, используемые в тексте оригинала. Так вы активизируете пассивный словарный запас. Многие слова и выражения нам известны, но в речи не используются. А поскольку пассивный словарный запас превышает активный, регулярно обращаясь к нему, мы обогащаем свою речь новыми словами.

Также можно пересказывать фильмы, анекдоты, истории, произносить поздравительные речи. Можно на диктофон, а можно для живой аудитории.

- Личный словарь интересных слов

Периодически перечитывайте составленный вами «словарик» интересных оборотов, остроумных выражений, нестандартных сочетаний и отдельных слов, с которыми вы столкнулись. Запоминайте эти слова и чаще пользуйтесь ими, общаясь с людьми.

- Подбор синонимов

Подбирайте синонимы к словам при чтении текста. При этом старайтесь, чтобы смысл текста не пострадал.

- Повтор (метод от противного)

Дома, в спокойной обстановке, когда никто не мешает и не отвлекает, нужно повторить 200 раз слово-паразит. Количество повторений можно увеличить. Главная задача — добиться, чтобы слово настолько надоело, что желание его употреблять пропало бы навсегда. (совет от украинского тренера по ораторскому искусству)

- Паузы

Многие применяют междометия и слова-паразиты, потому что боятся молчать. Можете смело делать паузы — это добавляет речи «весомости».

+ Попробуйте сделать глубокий вдох. Как только почувствуете, что хотите сказать что-то типа «как бы» или «короче», сделайте глубокий вдох. Да, это будет пауза в выступлении, но такая пауза лучше, чем «как бы» и «короче».

- Выделение ключевых моментов

Очень действенным способом, как избавится от слов-паразитов, является выделение ключевых моментов. Готовя своё выступление, обязательно подчеркните его ключевые моменты — это позволит расставить правильные акценты в выступлении.

- Краткость – сестра таланта.

Меньше количества, больше качества. Чаще всего такие слова используются в больших и объемных выступлениях. Старайтесь «не лить воду». Чем короче ваше выступление, тем информативнее и интереснее оно будет для ваших слушателей.

- Плакаты

Подходит для новомодных сленговых слов

Попробуйте расклеить по комнате бумажные листы с крупно написанными на них «лишними словами». Через несколько дней активного их разглядывания у вас быстро пропадет желание не то, чтобы произнести это слово, а даже подумать об этом!

- Чистая голова — чистый язык

Слова-паразиты возникают вслед за паразитами сознания. Если освободить голову от вирусов, то и язык станет чистым, красивым и предельно точным.

И еще один важный совет: не позволяйте себе расслабляться даже дома в кругу близких людей. Конечно, они не закидают вас помидорами за «типа» и «ну», но позволяя себе неграмотную речь дома, вы не сможете избавиться от нее среди посторонних людей — рано или поздно «паразит» выскочит в самый ненужный момент и подведет вас. Вы должны быть постоянны в своем самоконтроле!
Источник: md-eksperiment.org
Поделись
с друзьями!
1963
8
189
12 месяцев

Жертвы женщин ради красоты: исторический факты

Много примеров, когда женщина губит себя ради любви, детей или любимого. Но когда леди готова распрощаться со здоровьем или с жизнью ради красоты... Которая, конечно, требует жертв, но разве эти жертвы должны быть опасны для здоровья и жизни?

Корсеты

Считается, что в европейском костюме Нового времени корсет появился в XVI веке, но эта форма одежды была известна и ранее: его наиболее ранние образцы принято связывать с крито-микенской культурой и датировать 2000—1600 годами до н. э. Скорее всего, в системе культуры Крита и Микен корсет использовался не как нижняя одежда, а в качестве внешнего элемента костюма. В Европе Средних веков корсет представлял собой подобие широкого пояса, внутри которого были вставлены тугие пластины (вначале из китового уса, чуть позже – из стали или дерева). Сзади или по бокам имелась шнуровка, либо застежки. В задачу этого предмета дамского туалета входило втягивание живота, сжимание нижней части грудной клетки, поддерживание груди, формирование величественной осанки и собственно, придание талии желаемого вида. Иногда, корсет мог доходить до бедер, плавно переходя в пышную юбку. Это как раз та форма, которая в моде до сих пор в свадебных нарядах. Но если одноразовое одевание такой одежды обойдется легким испугом, то постоянное ее ношение дамами позапрошлого века было чревато ужасающими последствиями. Представьте себе легкие, желудок, печень и другие внутренние органы, которые постоянно, день ото дня, туго стягивают, давят, подпирают, лишают законного жизненного пространства! Естественно, ничего хорошего не будет - вплоть до летального исхода. Кстати говоря, корсеты, тем паче с китовым усом, могли позволить себе только обеспеченные дамы, так как из-за деформации груди ни о каком грудном вскармливании не могло быть и речи и приходилось нанимать кормилиц.

Мышьяк подан!

Отравляющими веществами в качестве косметики пользовались еще древнегреческие и древнеегипетские женщины. Кому неизвестно изображение царицы Нефертити с бровями, наведенными сурьмой! Плавно перетекая из столетия в столетие, эта мода докатилась и до Европы. Ах, на что только ни решались женщины, чтобы быть красивыми! Например, покушать мышьячку. Результат - у лица цветущий вид, а у глаз – блеск. Правда, недолго... Начинали принимать его с капельки, постепенно увеличивая дозу. Помните, как Жофрей де Пейрак из знаменитой «Анжелики» привыкал к яду? Вот, примерно, по такой схеме женщины золотого века употребляли мышьяк. После тщательных исследований останков знатных дам, ученые находили в них добрую часть таблицы Менделеева. Причем, самую опасную часть! Есть даже предположение, что знатных и влиятельных дам не травили соперницы, а желая стать неотразимее, чем создала их природа, они убивали себя сами.

Перевязывание стоп

Есть и такой экзотический вид достижения красоты. Правда, и результаты больно специфические. Именно так, более 1000 лет назад, в Китае девочкам от 3 до 10 лет крепко перетягивали ступни для того, чтобы ножки были, как у Золушки. Назывались такие ножки «золотые лотосы». В результате же получалось жуткое уродство в виде необратимой деформации ступни и неизлечимой хромоты. Многие женщины не могли ходить до конца жизни или передвигались только с посторонней помощью. Есть версия, что эту традицию ввел китайский император Тайзонг еще в первом тысячелетии н. э. Короче, мужчины придумывают моду, а женщины отдуваются! А запретили эту варварскую традицию запретили аж в 1950 году.

Косметика с… радиацией

Не только красота - страшная сила, но и реклама. Одна из них, в 30 –е годы прошлого века во Франции, обещала женщинам чудеса. «Косметика Tho - radia снабжает клетки жизненной энергией, усиливает кровоток, делает кожу гладкой и шелковистой, способствует похудению, избавляет от дефектов кожи, защищает ее от вредных воздействий внешней среды, предотвращает старение, избавляет от морщин». Соблазнительно, не так ли? Вот и француженки, восторгаясь обещаниями, уцепились за эту косметику, как за спасательный круг. Только производители не акцентировали внимание на том, что косметика состоит из бромистого радия и хлористого тория. Кстати, сама Мария Кюри, получившая Нобелевскую премию за исследования радиации, дожила до того «счастливого» момента, когда начали производить крема с радиоактивными веществами. В это же время с радием стали носиться как с писаной торбой и считать его панацеей в медицине. Кроме всего прочего, им начали лечить даже злокачественные опухоли (и используют его в этих целях до сих пор). А тогда основатели косметической фирмы Tho–radia, заручившись поддержкой фармации, наладили производство смертельных средств на полную мощность. Кстати, в то время, клеймо фармацевта гарантировало полную безопасность в использовании. В 1943 году власти, наконец–то зашевелились, признали опасность радия и продукция фирмы была отнесена к классу токсичных веществ. Сегодня все косметические средства проходят проверку и получают сертификат безопасности от Всемирной Организации Здравоохранения.

Ах, эта Белая Донна!

Именно римские женщины, однако, в своем горячем стремлении к красоте изобрели наиболее опасные способы древней косметики для глаз. Они капали в глаза белладонну («прекрасную леди»), - препарат, извлеченный из корней, листьев и ягод смертельно ядовитого растения, чтобы расширить зрачки и сделать так, чтобы глаза казались больше, темнее и лучистее. Эта практика длилась в Италии до XIX в., когда некоторые, менее храбрые женщины начали увлажнять себе брови, втирая в них несколько капель разбавленной настойки белладонны. Эти женщины по-прежнему приобретали этот очаровательный томный взгляд, но даже эта измененная практика, если ее повторяли часто, вела к ухудшению зрения и иногда даже к слепоте.

Пудра из… свинца

Да, оказывается, из свинца бывают не только пули. В начале XVIII века в вопросе красоты идеей «фикс» стал цвет лица. Добиться красивого цвета помогала свинцовая пудра, которая прекрасно скрывала дефекты кожи, делая ее гладкой и шелковистой. Пользоваться такой пудрой начали в Древнем Египте, но средневековые дамы окончательно помешались на бледном цвете лица, который в то время подчеркивал аристократическое происхождение.
Источник: miridei.com
Поделись
с друзьями!
2017
3
80
19 месяцев

Как развлекались в Средние века

Поглазеть на диковинных зверей, подраться колбасами, выпить из винного фонтана, напасть на рыцаря с граблями, поиграть в «Святого Косму», посетить «славный дом», посплетничать у фонтана и другие способы развлечься, доступные жителям городов в Средние века.

Пятьдесят два обычных воскресенья, по неделе на празднование главных христианских праздников — Пасхи, Рождества и Пятидесятницы, другие обязательные праздники — Богоявление, Крещение, Сретение, Пальмовое воскресенье, Вознесение, Троица, праздник Тела и Крови Христовых, День Пресвятого Сердца Иисуса, Преображение, Воздвижение Креста, День Святого семейства, День Непорочного зачатия, День святого Иосифа, День святых апостолов Петра и Павла, Успение Девы Марии, День Всех Святых, плюс дни разных святых — покровителей города, ремесленных цехов и так далее, дни их поминовения и дни разных событий, с ними связанных, а также въезды правителей, епископов и других важных персон — итого около трети года проводил средневековый горожанин в праздности. Каким образом можно было убить это время?

Сходить в церковь и послушать проповедника

Миниатюра Жана Фуке из Часослова Этьена Шевалье. XV век
Праздничные богослужения совершались с большой пышностью при участии лучших хоровых певцов. Уже с IX–X веков праздничная месса становится похожа на аллегорический спектакль благодаря инсценировкам ветхозаветной, евангельской или житийной истории. Такие представления просуществовали примерно до XIII века, когда их место заняли городские театральные действа.

В праздник женщины старались принарядиться: они шли не только на богослужение, но и «в люди» — посмотреть на других и показать себя. У каждого в церкви было свое место, которое определялось положением в обществе. В воскресные и праздничные дни работать было запрещено и после мессы прихожанам хотелось поразвлечься: танцы и пение нередко происходили прямо на церковном дворе, хотя клирики по крайней мере декларативно осуждали такое времяпрепровождение.

Иногда в город заезжал проповедник, и тогда, если он не выступал во дворе храма, бюргеры сооружали для него помост, где гость мог помолиться вместе с присутствующими, а потом выступить с изобличительной проповедью.

Посмотреть представление

Танец «диких людей». Миниатюра из «Хроник» Жана Фруассара. 1470–1472 годы
Средневековые театральные представления главным образом отвечали за духовное развлечение горожан и на народном языке в той или иной форме поясняли Священное Писание. Основой миракля были апокрифические евангелия, агиография, рыцарские романы. В Англии миракли ставились обычно членами ремесленных цехов в честь своих патронов. Во Франции они были популярны в среде участников пюи — городских объединений для совместной благочестивой деятельности, музицирования и поэтических состязаний. Сюжетом мистерии, как правило, были страсти Христовы, ожидание Спасителя, жития святых. Изначально мистерии были частью церковной службы, потом стали разыгрываться во дворе или на кладбище церкви, а позже переместились на городские площади. При этом разыгрывали их не профессиональные актеры, а духовные лица и члены пюи.

Моралите — нечто среднее между религиозным и комическим театром. В аллегорической форме в них показывалась борьба добра и зла в мире и в человеке. Исходом этой борьбы было спасение или гибель души.

О спектаклях объявляли заранее, на городских воротах вывешивались плакаты, а во время представления город тщательно охраняли, «чтобы никакие неведомые люди не вошли в упомянутый город в этот день», как написано в одном из документов 1390 года, хранящемся в архиве городской ратуши в Туре.

При всей условности постановок происходящее на сцене для зрителей полностью сливалось с реальностью, а трагические события соседствовали с комическими сценами. Зрители часто включались в действие как участники событий.

Можно было развлечься и без нравоучений. Например, поглазеть на бродячих артистов. Примерно с XIV века во Франции образуются труппы профессиональных актеров — «Братство страстей», «Беззаботные ребята» и тому подобные. Странствующие актеры — гистрионы, шпильманы, жонглеры — старались всевозможными приемами удивить и рассмешить публику. «Поучение трубадура Гиро де Калансона жонглеру» (он жил в начале XIII века) содержит целый список необходимых актеру умений:

«…[Он] должен играть на разных инструментах; вертеть на двух ножах мячи, перебрасывая их с одного острия на другое; показывать марионеток; прыгать через четыре кольца; завести себе приставную рыжую бороду и соответствующий костюм, чтобы рядиться и пугать дураков; приучать собаку стоять на задних лапах; знать искусство вожака обезьян; возбуждать смех зрителей потешным изображением человеческих слабостей; бегать и скакать по веревке, протянутой от одной башни к другой, смотря, чтобы она не поддалась…»

Послушать музыку или стихи

Миниатюра из «Истории» Гирона ле Куртуа. 1380–1390 годы
Инструментальная музыка была по преимуществу занятием жонглеров и менестрелей, поющих, пляшущих и дающих представления под звуки своих инструментов. Помимо различных духовых (трубы, рога, свирели, флейты Пана, волынки), со временем в музыкальный быт вошли также арфа и разновидности смычковых — предки будущей скрипки: кротта, ребаб, виела, или фидель.

Переходя с места на место, жонглеры выступали на праздниках при дворах, у замков, на городских площадях. Несмотря на преследования со стороны церкви, жонглерам и менестрелям удалось в XII–XIII веках добиться возможности участвовать в духовных представлениях.

На юге Франции лирические поэты назывались трубадурами, на севере — труверами, в Германии — миннезингерами. Лирика миннезингеров была достоянием знати, и огромное влияние на нее оказали рыцарская поэзия и любовные песни трубадуров. Позже искусство стихосложения в немецких городах переняли мейстерзингеры, для которых поэзия превратилась в особую науку.

Как и ремесленники, поэты-горожане составляли целые общества, подобные цехам. В Ипре, Антверпене, Брюсселе, Генте и Брюгге проводились праздники цеха так называемых риториков — ремесленников и купцов, взявших на себя попечение о поэзии. У каждого цеха был свой герб и девиз в виде шарады, а также особая иерархическая структура: декан, знаменосец, шут и другие члены «бюро старейшин». Городские власти финансировали состязания риториков в области поэзии и актерского мастерства, по результатам которых вручали несколько призов: за литературные успехи, за лучшую реплику шута, за самый богатый костюм, за самый роскошный въезд в город.

Потанцевать

Дух любви. Миниатюра из «Романа о Розе». 1420–30-е годы
Танец — излюбленное развлечение всех слоев средневекового общества, ни один праздник не обходился без плясок. Жонглеры усложняли технику, добавляя акробатические элементы, но горожане любили подвигаться сами, а не только посмотреть на профессионалов. Церковь обычно была против подобных развлечений, да и городское правление не во все времена хорошо относилось к танцам. Впрочем, позже власти начали давать разрешение на устройство танцев в залах городских ратуш, а с конца XIV века стали появляться так называемые танцевальные дома. Обычно танцевальный дом находился по соседству с ратушей и церковью или напротив них. Громкая музыка и смех нарушали благочестивое настроение прихожан и служителей храма, вызывая их недовольство и бесконечные жалобы.

В баварском Нордлингене танцевальный дом располагался в трехэтажном помещении. Первый этаж во время ярмарок соединялся переходами с расположенными рядом лавками мясников и пивной, и посетители могли курсировать между заведениями. Там, где танцевальные дома занимали несколько этажей, залы верхнего этажа обычно предназначались для бюргеров благородного происхождения, а нижние были в распоряжении простых горожан. В некоторых городах в таком доме, помимо прочего, располагалась гостиница, а в Мюнхене и Регенсбурге в подвале городского «танцхауза» даже содержались заключенные.

Кроме того, существовали танцевальные дома, предназначенные исключительно для простых горожан: над деревянным настилом, слегка приподнятым над землей, сооружали крышу на четырех столбах. На них располагались музыканты, а вокруг плясали в кругу мужчины и женщины. Если знать предпочитала размеренные и церемониальные танцы-процессии, а на цеховых праздниках господствовали танцы с обручами, мечами и другими предметами, символизирующими изделия ремесленного производства, то среди городского люда были распространены танцы-импровизации и хороводы, которые церковь называла грубыми и бесстыдными.

Сходить на ярмарку

Ярмарка. Миниатюра к «Политике» Аристотеля. XV век
Каждую неделю к услугам горожан были мелкие городские рынки, а вот ярмарки проводились довольно редко — один или несколько раз в год: на Рождество, Пасху или на день местного святого — покровителя города или патронов торговых и ремесленных цехов.

Например, ярмарка в Сен-Дени у стен Парижа происходила раз в год, зато длилась целый месяц. На это время вся торговля в Париже прекращалась и перемещалась в Сен-Дени. Жители стремились туда не только за покупками, но и поглазеть на диковинные вещи из дальних стран, на выступления жонглеров, акробатов и дрессированных медведей, послушать истории, которые рассказывали купцы, побывавшие в заморских странах. Зрелище было настолько популярным, что Карл Великий дал своим управляющим особый наказ «следить, чтобы наши люди выполняли работу, которую они обязаны делать по закону, а не теряли время, болтаясь на рынках и ярмарках».

Ярмарки привлекали много всякого сброда, так что на них часто случались драки и беспорядки. Вот почему долгое время их было разрешено проводить только в городах, где был епископ или правитель, который смог бы поддерживать порядок и решать споры, возникавшие между участниками ярмарки. В средневековой Англии даже существовали особые суды с упрощенной судебной процедурой, которая обеспечивала скорое решение дел. Они назвались «суды запыленных ног» (court of piepowder, pie poudre или pepowder) — в 1471 году английский парламент постановил, что все лица, связанные с ярмарками, имеют право требовать для себя именно такого суда.

Поучаствовать в карнавале

Средневековый карнавал в городе Висбю
Карнавал неотделим от поста: это было последнее многодневное торжество, предварявшее долгое время воздержания, и сопровождалось оно пирами, маскарадами, шествиями и потешным драками на сырах и колбасах. Карнавал — это царство обжорства, хаоса и прославления всего телесного. Маски и ряженые, полузвери-полулюди и короли шутов, корабль дураков и избрание ослиного папы — все церковные и светские ритуалы переводились на язык буффонады, а символы власти подвергались публичному осмеянию. Вся церковная служба и священные тексты выворачивались наизнанку. Главные события карнавала происходили в церкви, хотя уже с XIII века эти непристойности пытались запрещать официальными интердиктами.

В послании богословского факультета в Париже, разосланного епископам Франции в 1445 году, карнавал описывается очень красочно:

«Можно видеть священников и клириков, во время службы носящих маски и чудовищные личины. Они танцуют в хоре, переодетые женщинами, сводниками и менестрелями. Они поют непристойные песни. Они едят по углам алтаря колбасы, в то время как священник служит обедню. Там же они играют в кости. Они кадят вонючим дымом, исходящим от подошв старых башмаков. Они прыгают, бегают по церкви, не стесняясь. А затем разъезжают по городу в грязных повозках и тележках, вызывая смех своих спутников и сотоварищей, проделывая непристойные жесты и произнося постыдные и грязные слова».

Во время карнавала можно было все, что запрещалось в обычные дни, иерархия нарушалась, привычные нормы переворачивались — но как только заканчивался праздник, жизнь возвращалась в обычное русло.

Поприветствовать гостя или правителя

Миниатюра из немецкой хроники. 1383 год
Торжественные въезды императоров, королей, князей, легатов и прочих господ в подвластные им города всегда были обременены многоуровневым символическим смыслом: напоминали о природе власти, отмечали победу, утверждали политическое владычество над удаленными территориями. Происходили они довольно часто: в Средние века и даже в Новое время королевские дворы были кочевыми — для того чтобы удержать власть, короли должны были постоянно перемещаться с места на место.

Церемония состояла из нескольких актов, каждый из которых был строго регламентирован. Начиналось все с приветствия правителя, чаще далеко за городом; затем следовали прием коронованной особы у городских стен, передача ключей, открытие городских ворот, депутации знати и духовенства. От ворот кортеж двигался по главным улицам города, которые посыпали живыми цветами и зелеными ветками. Наконец, на центральной городской площади зажаривались быки и дичь и выкатывались бочки вина для всех жителей города. В 1490 году во Вьене во время въезда Карла VIII был установлен фонтан добра и зла, который с одной стороны бил красным вином, а с другой — белым. Такие угощения были призваны воплотить образ сказочной страны изобилия, явить которую своим подданным государь должен был хотя бы однажды.

Для гостя устраивали инсценировки. В 1453 году в Реджо был поставлен целый спектакль: покровитель города святой Просперо парил в воздухе со множеством ангелов, которые просили у него ключи от города, чтобы потом передать их герцогу под гимны в его честь. Когда процессия достигла главной площади, к ним с церкви слетел святой Петр и надел на голову герцога венок.

В германских землях государь нередко въезжал в город в окружении преступников, приговоренных к изгнанию, причем они двигались не просто в свите, а держались за край одежды покровителя, сбруи, седла или стремени его коня — таким образом, они могли вернуться в город. Так, в 1442 году король Фридрих III велел взять с собой в Цюрих 11 человек, а в 1473 году в Базель — 37. Правда, городские власти могли выгнать преступника снова, как только властитель покинет город.

Посмотреть рыцарский турнир

Миниатюра из цюрихского песенника «Манесский кодекс». XIV век
Турнир был настоящим праздником демонстрации воинской доблести и рыцарской чести. Любому хотелось если не принять в нем участие, то хотя бы посмотреть, как добывает себе славу и добычу знатная молодежь. Первоначально все действо напоминало смесь ярмарки и настоящего боя: участники сходились стенка на стенку, некоторые получали серьезные ранения или даже погибали, а вокруг собиралась разношерстная толпа, которая, помимо рыцарей, их оруженосцев, пеших воинов и слуг, состояла также из кузнецов, продавцов, менял и зевак.

Под влиянием рыцарских романов турниры постепенно приобрели большую организованность, участники стали использовать особое оружие, рыцари сходились для поединка один на один, а ристалище обносили забором. Для зрителей строили трибуны, причем каждая из них имела свою «королеву», а приз лучшему турнирному бойцу традиционно вручали женщины. В 1364 году Франческо Петрарка так описывает атмосферу, царившую во время венецианской джостры (от итальянского слова giostre — «поединок»):

«Внизу нет свободного местечка… огромная площадь, самый храм [Святого Марка], башни, крыши, портики, окна не только полны, но переполнены и набиты: невероятное множество народа скрывает лицо земли, и радостное, многочисленное население города, разлившись вокруг по улицам, еще увеличивает веселье».

В конце концов турниры превратились в дорогостоящую и изощренную придворную забаву, сопровождавшую различного рода празднества по случаю свадьбы правителя, коронации, заключения мира или союза — вместе с праздничными мессами, шествиями, обедами и балами, по большей части не предназначенными для простых горожан.

Горожане отвечали на это пародийным «рыцарским турниром» (часто он устраивался во время большого карнавала на Масленицу), на котором весь рыцарский ритуал переворачивался с ног на голову. Человек, имитировавший рыцаря, выезжал на поединок со шлемом-корзиной на голове, сидя на старой кляче или бочке, и угрожал противнику граблями или чем-нибудь из кухонной утвари вместо копья. После окончания события все немедленно отправлялись отметить его веселой пирушкой.

Принять участие в спортивных состязаниях

У бюргеров были все возможности поупражняться и посоревноваться во владении настоящим оружием. Для тренировок организовывались общества стрелков из лука и фехтовальные школы, которые существовали во фламандских, североитальянских, английских, французских и немецких городах, а также в Кракове, Киеве и Новгороде. Объединения лучников и фехтовальщиков имели свои уставы и напоминали цехи. Подготовка велась по разным направлениям, но для состязаний в каждом городе выбирали определенный вид единоборства. Например, в испанских городах предпочтение отдавалось поединкам с применением холодного оружия и конной корриде, в Южной Англии и Новгороде — кулачному бою, в немецких и фламандских городах — фехтованию и борьбе.

В Италии игры и состязания жителей городов-республик напоминали учения. В Павии, например, горожан делили на две группы, выдавали деревянное оружие, на голову надевали защитные шлемы. Победителям присуждали призы. В речных городах могли устраиваться схватки за символический захват моста. Изображение бурлящей толпы сражающихся на таком мосту — любимый сюжет гравюр той эпохи: на переднем плане гондольеры подбирают свалившихся в воду, а в окнах и на крышах окружающих домов толпятся многочисленные болельщики.

В Англии популярным видом отдыха для юношей была игра в мяч. Участие принимали все желающие, а правил почти не было. Набитый отрубями или соломой мяч можно было бить и вести ногами, катить и нести в руках. Цель соревнования состояла в том, чтобы доставить мяч за определенную черту. В городах подобные многолюдные схватки были сопряжены с большими опасностями, и не случайно в Лондоне, Нюрнберге, Париже и других местах довольно рано были введены ограничения, с помощью которых власти стремились умерить пыл игроков.

Поиграть

Миниатюра из трактата Альфонсо Мудрого. 1283 год
Для тех, кому уличное веселье было не по душе, существовали домашние развлечения. Например, жмурки и «Лягушка посередине». Правила последней игры такие: человек садился в центр, а остальные дразнили и били его. Задачей было поймать одного из игроков, не выходя из круга, и тогда тот становился «лягушкой».

Были и спокойные игры: по правилам одних нужно было без утайки ответить на вопрос ведущих, других — рассказать историю. Кроме того, играли в «Святого Косму»: один из участников брал на себя роль святого, а другие становились перед ним по очереди на колени. Ведущий должен был любым способом рассмешить коленопреклоненного игрока, и тогда тот выполнял какое-нибудь задание.

Уже в Средние века популярностью пользовались шашки, шахматы, кости и даже карты. Шахматы были забавой дворянства, а шахматные доски из дерева или металла считались предметом роскоши и часто были настоящим произведением искусства.

Правила игры в карты были разные: например, один из участников вынимал из колоды карту, все присутствующие ставили на нее деньги. Если после этого из колоды вынимались три или четыре карты той же масти подряд, то игрок, вынувший первую карту, получал всю поставленную на нее сумму.

Но самой популярной игрой были кости. Этой игре предавались представители всех социальных категорий — в хижинах, замках, тавернах и даже монастырях — и проигрывали деньги, одежду, лошадей и жилища. Многие жаловались, что потеряли в этой игре все, чем владели. К тому же нередко встречались случаи мошенничества, особенно из-за поддельных костей: одни имели намагниченную поверхность, у других одна и та же грань воспроизводилась дважды, у третьих одна сторона утяжелялась за счет примеси свинца. В результате возникали многочисленные распри, порой перераставшие даже в частные войны.

Сходить в баню и хорошенько выпить

В большинстве средневековых городов существовали городские бани. В Париже в конце XIII века числилось 26 бань, полвека спустя в Нюрнберге — 12, в Эрфурте — 10, в Вене — 29, во Вроцлаве — 12. Посещение бани не сводилось единственно к гигиеническим процедурам, скорее это было место для развлечения, удовольствия и светского общения. После купания посетители участвовали в приемах и обедах, играли в мяч, в шахматы, в кости, пили и танцевали.

В немецких городах виноторговцы выкатывали на улицы к баням винные бочки, расставляли кругом табуреты, выносили кружки и давали всем желающим попробовать вино. На улице немедленно составлялась попойка, так что городские советы были вынуждены запретить этот обычай. Исключение делалось только для нескольких дней в году, например Дня святого Мартина, когда было принято открывать молодое вино. Но зато в эти дни люди стояли, сидели и лежали на улицах — и пили вино.

Вопреки запретам со стороны властей и церковников часть бань и примыкающих к ним таверн приобрела характер публичного дома: к услугам горожан были не только еда и выпивка, но и массаж и услуги проституток, которых часто называли «банщицами».

Вообще же проституция хотя и осуждалась церковью, считалась неизбежным явлением. «Дома для женщин», или «славные дома», принадлежали знатным семьям, купцам, королевским чиновникам и даже епископам и аббатам, а самые престижные из них нередко находились вблизи магистрата или здания суда. В Высокое Средневековье посещение публичного дома неженатыми мужчинами не считалось постыдным — в этом видели скорее признак здоровья и благополучия.

Посмотреть казнь

Миниатюра из «Хроник» Жана Фруассара. Не позднее 1483 года
Лобное место могло располагаться перед городом, по другую сторону крепостного рва, могло — на площади или даже перед домом потерпевшего, но казнь неизменно была публичным действом. Место и время казни, а также путь преступника были заранее известны всем горожанам. Зрителей созывали глашатаи. Оптимальным временем считался полдень, часто власти устраивали казни в рыночный день, чтобы добиться максимального стечения народа, — правда, не в дни религиозных праздников.

Толпа собиралась вокруг преступника постепенно, по мере продвижения процессии по городу. Весь ритуал наказания провинившегося был рассчитан на зрителей, медлительное театральное действо предполагало участие окружающих в церемонии. В некоторых случаях преступнику предоставлялось право на поединок с палачом и люди могли способствовать его освобождению. Так произошло в Сен-Кантене в 1403 году, когда во время борьбы палач упал на землю и толпа горожан потребовала от королевского прево отпустить победителя. Зрители следили за точным исполнением ритуала и могли потребовать пересмотра дела, если что-то шло не так.

Отдохнуть у городского фонтана

Природа снится Жану де Курси, спящему у фонтана. Миниатюра из поэмы «Путь доблести». XV век
Далеко не все горожане могли позволить себе иметь отдельный сад или водоем, сооруженный за домом: многие жили в комнатах, каморках и пристройках, взятых внаем. Воду для хозяйства брали в общественном колодце или фонтане, расположенном на площади, обычно недалеко от церкви. В Позднее Средневековье такие фонтаны служили не только украшением и источником питьевой воды, но и местом встреч и прогулок горожан.

Подготовила Анна Пузырева (Академия Арзамас)
Источник: arzamas.academy
Поделись
с друзьями!
2051
8
49
23 месяца