Реальный мир или «Матрица»: почему ученые всерьез обсуждают, где мы живем

Спустя 20 лет после выхода на экраны первой «Матрицы» режиссеры снимают четвертую. За это время многое изменилось: братья Вачовски стали сестрами, а ученые приняли главную идею фильма близко к сердцу: представьте, многие физики всерьез обсуждают теорию о том, что наш мир — лишь матрица, а мы в ней — цифровые модели.


Зачем ученым понадобилось проверять теорию из кино?


При переложении на реальность идея «Матрицы» кажется абсурдной: зачем кому-то создавать огромный виртуальный мир — что явно трудоемко — и населять его людьми, нами? Тем более что реализация этой идеи из фильма сестер Вачовски не выдерживает никакой критики: любой школьник знает, что КПД не может превышать 100%, а значит, нет смысла получать энергию для машин от людей в капсулах — на их прокорм и обогрев уйдет больше энергии, чем они смогут отдать машинам.

Первым в научных кругах на вопрос о том, может ли кому-то понадобиться целый смоделированный мир, ответил в 2001 году Ник Бостром. К тому времени ученые уже начали использовать компьютерное моделирование, и Бостром предположил, что рано или поздно такие компьютерные симуляции будут использованы для изучения прошлого. В рамках такой симуляции можно будет создать детализированные модели планеты, живущих на ней людей и их взаимоотношений — социальных, экономических, культурных.

Историю нельзя изучать экспериментально, а вот в моделях можно запускать бессчетное количество сценариев, ставя самые дикие эксперименты — от Гитлера до мира постмодерна, в котором живем сейчас мы. Полезны такие опыты не только для истории: в мировой экономике тоже хорошо бы разбираться получше, но кто даст ставить эксперименты сразу над восьмью миллиардами настоящих, живых человек? Бостром обращает внимание на важный момент. Создать модель значительно проще и дешевле, чем породить нового, биологически реального человека. И это хорошо, потому что историк захочет создать одну модель общества, социолог — другую, экономист — третью, и так далее. Ученых в мире очень много, поэтому число цифровых «людей», которые будут созданы во множестве таких симуляций, может быть очень большим. Например, в сто тысяч, или в миллион, или в десять миллионов раз больше, чем число «биологических», реальных людей.


Если допустить, что теория верна, то чисто статистически у нас почти нет шансов оказаться не цифровыми моделями, а реальными людьми. Допустим, общее число «матричных» людей, созданных где-либо и когда-либо любой цивилизацией, всего в сто тысяч раз больше, чем число представителей этой цивилизации. Тогда вероятность того, что случайно выбранное разумное существо биологическое, а не «цифровое», — меньше одной стотысячной. То есть если такое моделирование реально ведется, вы, читатель этих строк, почти наверняка лишь набор цифр в чрезвычайно продвинутом суперкомпьютере.

Выводы Бострома хорошо описываются заголовком одной из его статей: «…вероятность того, что вы живете в «Матрице», весьма велика». Его гипотеза вполне популярна: Илон Маск, один из ее сторонников, как-то заявил, что вероятность нашего проживания не в матрице, а в реальном мире — одна к миллиардам. Астрофизик и нобелевский лауреат Джордж Смут считает, что вероятность еще выше, а общее число научных работ на эту тему за последние двадцать лет исчисляется десятками.

Как построить «Матрицу» в реальной жизни, если очень хочется?


В 2012 году группа немецких и американских физиков написала по этому поводу научную работу, позже опубликованную в The European Physical Journal A. С чего чисто технически надо начинать моделирование крупного мира? По их мнению, лучше всего для этого подходят модели образования ядер атомов, основанные на современных представлениях о квантовой хромодинамике (дающей начало сильному ядерному взаимодействию, удерживающему в целом виде протоны и нейтроны). Исследователи задались вопросом, насколько сложно будет создать симулируемую Вселенную в виде очень большой модели, идущей от самых малых частиц и составляющих их кварков. По их расчетам, детальное симулирование действительно большой Вселенной потребует слишком большого объема вычислительных мощностей — довольно дорогого даже для гипотетической цивилизации из далекого будущего. А раз детальная симуляция не может быть слишком большой, значит действительно далекие области космоса — что-то типа театральных декораций, так как на их скрупулезную прорисовку просто не хватило производственных мощностей. Такие области космоса — нечто, что только выглядит как далекие звезды и галактики, и выглядит достаточно детально, чтобы нынешние телескопы не могли отличить это «нарисованное небо» от настоящего. Но есть нюанс.


Симулируемый мир, в силу умеренной мощности используемых для его обсчетов компьютеров, просто не может иметь такое же разрешение, как реальный мир. Если мы обнаружим, что «разрешение» окружающей нас реальности хуже, чем должно быть, исходя из базовой физики, значит мы живем в исследовательской матрице.

«Для симулируемого существа всегда остается возможность обнаружить, что оно симулированное», — заключают ученые.

Что если мы живем в симуляции симуляции?


И все же Престон Грин не вполне прав. В теории — есть смысл моделировать модель, жители которой внезапно поняли, что они виртуальны. Такое может пригодиться цивилизации, которая в какой-то момент сама осознала, что является моделируемой. При этом ее создатели по какой-то причине забыли или не захотели отключить модель.

Стоит ли принимать красную пилюлю?


В 2019 году философ Престон Грин (Preston Greene) опубликовал статью, в которой публично призвал даже не пытаться узнать, в настоящем мире мы живем или нет. Как он констатирует, если длительные изыскания покажут, что наш мир имеет неограниченно высокое «разрешение» даже в самых дальних уголках космоса, то выйдет, что мы живем в реальной Вселенной, — и тогда ученые лишь зря потеряют время, пытаясь найти ответ на этот вопрос.

Но это еще лучший из возможных вариантов. Куда хуже, если окажется, что «разрешение» видимой Вселенной ниже ожидаемого — то есть, если все мы существуем только как набор цифр. Дело в том, что моделируемые миры будут иметь для своих создателей-ученых ценность только до тех пор, пока они точно моделируют их собственный мир. Но если население моделируемого мира вдруг осознает свою виртуальность, то оно точно перестанет вести себя «нормально». Осознав себя жителем матрицы, многие могут перестать ходить на работу, подчиняться нормам общественной морали и так далее. Какая польза от модели, которая не работает?

Грин считает, что пользы никакой — и что ученые моделирующей цивилизации просто отключат такую модель от питания. Благо даже при ограниченном ее «разрешении» моделировать целый мир — не самое дешевое удовольствие. Если человечество действительно примет красную пилюлю, его могут просто отключить от питания — отчего все мы неиллюзорно умрем.


Таким «человечкам» может пригодиться моделирование ситуации, в которой оказалось их общество. Тогда они могут построить модель, чтобы изучить, как ведут себя симулируемые люди, когда осознают, что они — лишь симуляция. Если это так, то не надо бояться, что нас отключат в момент, когда мы осознаем, что живем в матрице: ради этого момента нашу модель и запускали.

Можно ли создать идеальную симуляцию?


Любое детальное симулирование даже одной планеты до уровня атомов и субатомных частиц очень ресурсоемко. Снижение разрешения может снизить реализм поведения людей в модели — а значит, расчеты на ее основе могут иметь недостаточную точность для переноса выводов моделирования на реальный мир.

К тому же, как мы отметили выше, симулируемые всегда могут найти свидетельства того, что их симулируют. Нет ли способа обойти такое ограничение и создать модели, которые будут требовать меньше ресурсов мощных суперкомпьютеров, но при этом бесконечно высокое разрешение, как в реальном мире?

Достаточно необычный ответ на этот вопрос появился в 2012—2013 году. Физики показали, что с теоретической точки зрения наша Вселенная в ходе Большого взрыва могла возникнуть не из некоей малой точки с бесконечным количеством материи и бесконечной плотностью, а из очень ограниченной области пространства, где почти не было материи. Оказалось, что в рамках механизмов «раздувания» Вселенной на ранней стадии ее развития из вакуума может возникнуть огромное количество материи.

Как отмечает академик Валерий Рубаков, если физики смогут в лаборатории создать область пространства со свойствами ранней Вселенной, то такая «Вселенная в лаборатории» просто по физическим законам превратится в аналог нашей собственной Вселенной.

У подобной «лабораторной Вселенной» разрешение будет бесконечно большим, поскольку, строго говоря, по своей природе она материальна, а не является «цифровой». Плюс на ее работу в «родительской» Вселенной не нужен постоянный расход энергии: достаточно закачать ее туда один раз, при создании. К тому же она должна быть очень компактной — не больше, чем та часть экспериментальной установки, в которой ее «зачали».

Астрономические наблюдения в теории могут указать на то, что такой сценарий технически возможен. На данный момент при сегодняшнем уровне техники это чистая теория. Чтобы реализовать ее на практике, нужно переделать еще целый ворох работы: сперва найти в природе предсказываемые теорией «лабораторных Вселенных» физические поля и затем уже попытаться научиться с ними работать (аккуратно, чтобы попутно не разрушить нашу).

Валерий Рубаков в связи с этим задается вопросом: не является ли наша Вселенная одной из таких «лабораторных»? К сожалению, на сегодняшний день достоверно ответить на этот вопрос невозможно. Создатели «игрушечной Вселенной» должны оставить «ворота» в свою настольную модель, иначе им будет сложно за ней наблюдать. Но найти подобные двери сложно, тем более что они могут быть размещены в любой точке пространства-времени.

Одно можно сказать точно. Следуя логике Бострома, если кто-то из разумных видов когда-либо решился на создание лабораторных Вселенных, обитатели этих Вселенных могут пойти на такой же шаг: создать свою «карманную Вселенную» (напомним, ее реальный размер будет как у нашей, маленьким и компактным будет только вход в нее из лаборатории создателей).

Соответственно, искусственные миры начнут множиться, и вероятность того, что мы — обитатели именно рукотворной Вселенной, математически выше, чем того, что мы живем в первичной Вселенной.

Материал был впервые опубликован в издании Esquire
Источник: Esquire.com
Поделись
с друзьями!
193
3
13
2 дня

Теория струн за 2 минуты!

Теория струн за 2 минуты! Рассказывает сам Брайан Грин
Источник: www.youtube.com
Поделись
с друзьями!
1172
7
132
13 месяцев

Пять ошибок, навсегда изменивших мир

Многие важные открытия сделаны случайно или по недоразумению. Не всегда их значение удавалось оценить сразу, но рано или поздно они позволяли человечеству совершить громадный шаг вперед. Как научные ошибки меняют историю читайте ниже.


Жизнь заиграла новыми красками


До середины XIX века большинство европейцев носили одежду серого, белого и коричневого цветов. И дело было не в моде или вкусовых предпочтениях — позволить себе яркие вещи могли только очень богатые люди. Большинство красителей получали из природных материалов, которые быстро портились и поэтому дорого стоили.

В 1856 году профессор Королевского химического колледжа в Лондоне Август Вильгельм Гофман поручил студенту-химику Уильяму Генри Перкину исследовать анилин, выделенный из каменноугольной смолы. Ученый надеялся получить хинин, который в то время использовали для лечения малярии.

Вместо искомого соединения Перкин выделил странный темный порошок. Он растворил его в спирте и увидел, как цвет изменился на ярко-фиолетовый. Как выяснилось впоследствии, этот порошок хорошо окрашивал шелк.
Полученное вещество Перкин назвал мовеином, ушел из науки, основал первую в мире фабрику по производству искусственных красителей и разбогател.

Впоследствии ученые стали делать из каменноугольной смолы красители и других цветов, что поставило крест на индустрии натуральных красок.


Не всегда полезно мыть руки


В 1879 году химик Константин Фальберг в лаборатории Университета Джонса Хопкинса (США) исследовал свойства битума. Вернувшись домой, ученый забыл помыть руки и сел ужинать, но вся еда казалась ему сладкой на вкус. Тогда он вернулся в лабораторию и по очереди стал изучать посуду, в которой производил опыты в этот день. Выяснилось, что вещество со сладковатым вкусом, осевшее на его пальцах, — продукт смешения орто-сульфобензойной кислоты с хлористым фосфором и аммиаком.

Ученый назвал его сахарин, а через несколько месяцев в соавторстве с коллегой Айрой Ремсен опубликовал статью о синтезе нового вещества. Но научный мир встретил это открытие сдержанно. Только когда в 1884 году Фальберг запатентовал химическую формулу сахарина и наладил его промышленное производство, искусственный подсластитель стал невероятно популярным. Врачи прописывали его от головной боли, ожирения и тошноты, а с 1907 года стали рекомендовать диабетикам в качестве сахарозаменителя.


Таинственные лучи


Вильгельм Конрад Рентген изучал электрические разряды и свойства катодных лучей в стеклянных вакуумных трубках, часто допоздна засиживаясь на работе. Так было и 8 ноября 1895 года, когда, выходя вечером из лаборатории, он заметил странное свечение. Это светился экран из синеродистого бария, за которым находилась катодная трубка: физик забыл ее обесточить по окончании опыта. Рентген выключил трубку — и свечение исчезло.

Это так заинтересовало ученого, что он начал экспериментировать. Ставил перед трубкой разные предметы и проверял, отражают они лучи или пропускают. В конце концов Рентген поместил перед трубкой свою руку и заметил, что она просвечивает на изображении, проецируемом на экране.

После этого исследователь заменил трубку фотографической пластиной и получил первую рентгенограмму. Это был снимок руки его жены, который впоследствии облетел весь мир. В 1901 году Рентген получил за свое открытие Нобелевскую премию по физике.

Снимок, сделанный Рентгеном 23 января 1896 года

Еще немного о пользе грязи


Шотландский бактериолог Александр Флеминг славился своей неаккуратностью. В его рабочем кабинете реактивы, инструменты и еда лежали вперемешку, а чашки Петри — используемые для культивирования бактерий лабораторные сосуды — мылись очень редко. Именно это обстоятельство позволило Флемингу совершить два крупных открытия, одно из которых произвело настоящую революцию в медицине.
Сначала в 1922 году ученый, простудившись, высморкался в чашку Петри, где росла бактериальная культура Micrococcus lysodeicticus. Через некоторое время он вспомнил про этот сосуд и решил его проверить. Оказалось, что все микробы в нем погибли. Так Флеминг открыл новое вещество, обладающее антибактериальным действием, — лизоцим.

Осенью 1928 года после месячного отсутствия исследователь вернулся в свою лабораторию и на одной из пластин с культурами стафилококков заметил плесень. При ближайшем рассмотрении это оказались грибки вида Penicillium notatum, а вот микробов в чашке уже не было. Флеминг решил, что плесень вырабатывает убивающее бактерии вещество. Через полгода он сумел его выделить и назвал пенициллином. Так началась эра антибиотиков.

Профессор Александр Флеминг, открывший пенициллин.

Только за годы Второй мировой войны пенициллин, способный лечить множество болезней — от пневмонии до туберкулеза, спас около двухсот миллионов жизней, а сам Флеминг за свое открытие получил в 1945 году Нобелевскую премию.

Лекарство от сердца лечит любовь


Первое в истории лекарство для лечения эректильной дисфункции (иными словами, импотенции) изобрели совершенно случайно. В 90-х годах прошлого века сотрудники фармацевтической компании Pfizer работали над созданием препарата от стенокардии и ишемической болезни сердца.

Исследователи хотели получить вещество, которое заставляло бы кровеносные сосуды расширяться, ведь при стенокардии сердце ощущает недостаток кислорода. Однако клинические испытания раз за разом проваливались. Либо препарат UK-92480 не оказывал никакого действия, либо эффект был очень недолгим, а постоянный прием лекарства вызывал у добровольцев мышечные боли.


Химическая формула силденафила (торговое название "Виагра") — первого в мире лекарства от импотенции.

Таблетки вызывали еще один побочный эффект, на который исследователи вначале не обратили особого внимания — через несколько дней приема у добровольцев улучшалась эрекция. Даже в тех случаях, когда мужчины не помнили, когда она была у них в последний раз.

Компания снова организовала клинические испытания (на этот раз успешные), в которых приняли участие около трех тысяч добровольцев. В начале 1998 года лекарство, получившее торговое название "Виагра", поступило в продажу.


Альфия Еникеева
Источник: Риа новости
Поделись
с друзьями!
2091
7
33
22 месяца

Ученые показали, что мозговые волны слушателей на концерте синхронизируются


Каждый меломан знает, что переживания «живого» концерта — это нечто особенное, чего никак не могут передать даже самые лучшие наушники и колонки. Знает об этом и мозг: Джессика Гран (Jessica Grahn) и ее коллеги доказали, что ритмические колебания мозговой активности у посетителей концерта синхронизируются, стимулируя позитивные переживания. Об этом ученые рассказали на ежегодной встрече Общества когнитивных нейронаук (Cognitive Neuroscience Society), прошедшей недавно в американском Бостоне.

В ходе своих экспериментов исследователи использовали электроэнцефалографию для наблюдения за мозговыми волнами у добровольцев, разделенных на группы по 20 человек. Все они слушали одну и ту же песню, специально написанную для этого опыта, с сильно выраженной ритмической основой. Но одни подопытные услышали ее в «живом» исполнении перед большой аудиторией, вторые — в записи на экране телевизора, третьи же смотрели видео выступления перед немногочисленной группой зрителей.

И действительно: у участников первой группы отмечалась намного более высокая синхронизация мозговых волн как друг с другом, так и с ритмом самой музыки. Более того, заполненные после исполнения опросники показали, что люди именно из этой группы переживали опыт как более позитивный, чем те, которые смотрели исполнение в записи.

Ученые считают этот эффект еще одним напоминанием о высокой социальной природе нашего вида. Сегодня большинство из нас привыкли выступать лишь в роли слушателя, но некогда музыка и танец были частью культовых ритуалов и соответствующих групповых действий, ведущих к созданию тесных социальных связей. Такое поведение вознаграждается мозгом — и мы до сих пор переживаем на концертах «нечто особенное».
Источник: naked-science.ru
Поделись
с друзьями!
948
1
29
27 месяцев

Почему человечество перестаёт изобретать?

Каждая новая идея, выяснили экономисты, даётся человечеству всё большими усилиями. Означает ли это, что в один прекрасный день люди перестанут изобретать новые технологии? Если нынешние времена и дают поводы для оптимизма, то все они связаны, кажется, с техническим и научным прогрессом.
Машины научились ездить без водителей, над лесами и полями летают дроны, доставляющие пиццу или перевозящие кровь, 2 млрд человек по всему миру носят в кармане компьютеры, во много раз более мощные, чем те, которые мы мечтали иметь на рабочем столе всего 20 лет назад. Искусственный интеллект научился играть в покер, в мире практически победили полиомиелит, растут надои, а где-то — и продолжительность жизни, умные устройства захватывают быт.

Алгоритмы развиваются с такой скоростью, что многие всерьёз верят в неминуемый выход человечества в технологическую стратосферу, в которой роботы повысят производительность труда до заоблачных высот, научатся самостоятельно создавать новые блага и освободят нам руки и головы для прекрасного. Даже грустные политические перемены отчасти связывают с прогрессом: автоматизацию труда винят во фрустрации избирателей, оставшихся за бортом информационной революции, и обусловленных ею общественных потрясениях.

Но есть и противоположный взгляд на мир, куда более пессимистичный. Пессимисты считают, что большая часть достижений прогресса последнего времени — это красивые игрушки, которые либо доступны очень немногим людям на Земле, либо даже широко распространены, но не меняют принципиально ни уровня жизни, ни социального уклада.

Холодильники, получившие распространение в середине XX века, есть в каждом доме, а дроны с посылками летают так редко, что это всякий раз становится новостным поводом мирового масштаба.
Информационные технологии проникли в каждый дом, но создали едва ли не меньше рабочих мест, чем уничтожили — в печатных отраслях работали миллионы, а интернет-компании по всему миру нанимают сотни тысяч.

Продолжительность жизни почти перестала расти, а где-то (как, например, в США) даже немного падает, по меньшей мере в отдельных демографических группах.

Новых лекарств производится всё меньше, а бактерии приобретают устойчивость к антибиотикам — самому значимому, в пересчёте на человеческие жизни, достижению человечества в прошлом столетии.

Facebook вырос в прошлом году на 57% — и выручил $27 млрд; это невероятный финансовый результат, но в масштабах планеты, на которой 2 млрд человек из семи регулярно пользуются продуктами компании — совсем не много.

Уже три поколения людей выросли на научной фантастике, и самые амбициозные из них хотят видеть вокруг себя то, что им обещала прогрессистская литература — сверхзвуковые полеты, телепортацию, киборгов, мгновенную диагностику болезней, пересадку любых органов в товарных количествах, роботов в каждом доме.

С высадки на Луну прошло 55 лет, но если кто-нибудь захочет это повторить, придётся создавать многие технологии заново, ворчат эти люди. В лучшем случае участники конкурса, объявленного Google, смогут отправить в этом году на спутник несколько килограмм полезного груза и передать нам оттуда данные.

Спор этот идёт столько же, сколько продолжается технический прогресс, и едва ли легко разрешим — слишком много ожиданий и мало надёжных фактов доступно участникам дискуссии. Но это можно изменить, если прикинуть, с какой скоростью у человечества возникают продуктивные идеи, насколько они дороги в производстве и как сильно влияют на жизнь людей. На эту тему в последнее время появляется много исследований.

Прогрессирующее тугодумие человечества



В информационных отраслях всем хорошо известен закон Мура, сформулированный 50 лет назад — плотность транзисторов в процессорах удваивается каждые два года. Это наблюдение сделал ещё в допотребительскую компьютерную эпоху менеджер Intel, и долгие годы оно оставалось верным. Даже приблизившись к физическим пределам минитюаризации, инженеры умудряются выжимать из кремния всё большую продуктивность. Это будет казаться вам чудом, пока вы не задумаетесь, какой ценой достигнут бешеный прогресс. Именно на этот вопрос попытались ответить недавно несколько стэнфордских экономистов.

Чтобы получить ответ, они выбрали несколько областей с легко измеримым количественным прогрессом, зависимым от новых идей:

  • производство процессоров,
  • урожайность нескольких сельскохозяйственных культур,
  • разработку принципиально новых лекарств,
  • клинические испытания средств борьбы с раком.

Затем они оценили, с какой скоростью идёт прогресс и как растут затраты эффективного человеческого труда на каждый процент роста.

Они считали, естественно, не поголовье ученых и инженеров, а расходы — поделили бюджеты на исследования и разработки (R&D) в частном секторе на среднюю зарплату высокооплачиваемого специалиста.

Результаты оказались одновременно неожиданными и (отчасти) предсказуемыми.

Во-первых, прогресс невозможно отрицать. Закон Мура выполняется и перевыполняется, новые лекарства худо-бедно выходят на рынок (хотя в последние 20 лет всё реже), и даже урожайность хлопка — едва ли эта сельcкохозяйственная культура ассоциируется у большинства людей с высокой наукой — растёт год от года. С этой частью результатов интуитивно готов согласиться каждый.
Куда интереснее, и это во-вторых, какие ресурсы уходят на поддержание темпов роста. И тут впору удивляться:

- С 1970 года эффективность производства новых идей в индустрии процессоров упала почти на два порядка.

- Там где раньше каждый шаг на кривой Мура достигался усилиями 1000 человек, теперь требуется 78 000.

- На изобретение каждого нового лекарства требуется теперь в 15 раз больше людей, чем в 1970-м.

- Затраченный человеческий капитал на каждое клиническое испытание средства против рака вырос с 1975 года в шесть раз.

Инновационный труд давно уже перестал быть уделом гениев-одиночек и превратился в гигантский конвейер. В этом и так не приходилось сомневаться, но масштабы поражают воображение.

Можно предположить, что падение эффективности касается всех областей знания. В среднем трудоёмкость производства одной продуктивной идеи выросла с 1930-х годов более чем в 60 раз, а эффективное число исследователей — только в 30. Это не значит, конечно, что человечество поглупело: создать что-то принципиально новое в высокоспециализированной и наукоёмкой конкурентной области куда труднее, чем вспахивать целину. Это значит всего лишь, что сохранение привычных нам экспоненциальных темпов инноваций и экономического роста, кажущихся со стороны чуть ли не гарантированными, требует совершения невероятных и все возрастающих усилий. Прогресс — это не только данность, проистекающая из свойственного человеческой природе любопытства, а трудный процесс, требующий больших организационных талантов и ресурсов.

Неприятный вывод, напрашивающийся из этих данных, состоит в том, что производительность человечества по части изобретения новых технологий может со временем приблизиться к нулю. Мы не только не получим сингулярности, а напротив, застрянем в болоте, в котором каждый следующий шаг будет даваться только огромным напряжением. Но и отчаиваться рано.

Источники роста



Можно — как делают неукротимые оптимисты — надеяться, что совсем скоро за придумывание идей будут отвечать роботы, а не люди. В конце концов, алгоритмы уже давно стали важной частью процесса разработки новых лекарств, проектирования процессоров и вообще любого исследовательского проекта. Эта позиция хороша всем, кроме того, что прежде так не было. Пока что прогресс требует совместной работы людей и алгоритмов, они не научились работать друг без друга.

Есть и простой путь, которым, хочется верить, будет идти человечество, пока роботы обретают интеллектуальную автономность. А именно, рассчитывать само на себя. За ХХ век население Земли увеличилось в четыре раза. Даже если бы уровень образования не рос, это само по себе обеспечило бы соответствующий прирост популяции изобретателей.

Но этого мало: средний житель Земли теперь гораздо лучше образован и гораздо лучше обучен наукам, чем сто лет назад. Помимо количественного роста произошёл и качественный переход — из деревенской экономики в городскую, от промышленной к информационной. И ресурсов этого роста должно хватить еще очень надолго, если знать, где их искать.

Если смотреть на прогресс, как не демографическую проблему, положение человечества гораздо лучше, чем кажется на первый взгляд.

Большая часть трудоспособного населения Первого мира уже получила высшее образование и уже, в меру своих способностей, участвует в производстве инноваций. Зато в Третьем мире есть несколько миллиардов необразованных людей, мечтающих учиться и придумывать новые идеи, — и часть из них, несомненно, изобретатели и гении. Если правда, что для появления новых идей нужно механическое увеличения числа изобретателей, это хорошая новость — пока что ещё есть, где из чего брать — надо только дать им образование. Это проще, чем придумать лекарство от рака. Говорят, будущее уже здесь, просто оно неравномерно распределено. Верно и то, что создатели будущего распределены по миру очень неравномерно.

В последние годы стало принято беспокоиться о «технологической безработице» — когда автоматизация труда уничтожит рабочие места, людям будет нечем заняться. Дефицит идей должен отчасти решить и эту проблему, если не в краткосрочной, то в долгой перспективе. Когда заводы, колл-центры, отделения банков и рестораны перестанут нанимать людей из плоти и крови, многим из них найдётся работа в отрасли производства идей.

На первый взгляд кажется, что производство идей — удел гениальных одиночек, но этот взгляд, если верить стэнфордскому исследованию, устарел. Интеллектуальный конвейер требует всё больше рабочей силы, а прочие сферы человеческой деятельности, на счастье, всё меньше. Падающая производительность человеческих раздумий потребует перераспределения труда и создаст большой спрос на расширение образования и рост интеллектуальной занятости.

Совсем не трудно увеличить число ученых, программистов и творческих профессионалов ещё в сто раз — нынешними темпами это позволит экспоненциальному прогрессу продолжаться весь XXI век.

Андрей Бабицкий
Источник: secretmag.ru
Поделись
с друзьями!
1339
8
82
35 месяцев

Ученые определили, как и почему ВИЧ распространился по миру

Несложно догадаться, почему СПИД показался таким таинственным и пугающим, когда американские медики впервые столкнулись с ним 35 лет назад. Это состояние разрушало мощную иммунную систему молодых, здоровых людей, делая их слабыми и уязвимыми. Казалось, эта беда пришла из ниоткуда. Сегодня мы знаем гораздо больше о том, как и почему ВИЧ — вирус, который приводит к СПИДу — стал глобальной пандемией. Неудивительно, но свою роль в этом невольно сыграли и работники индустрии разврата. Но не менее важной оказалась роль торговли, краха колониализма и социально-политических реформ 20 века.
Конечно же, ВИЧ не пришел из ниоткуда. Он, вероятнее всего, начался с вируса, поразившего обезьян и мартышек на западе центральной Африки.

Оттуда он перебросился на людей в ряде возможных случаев, поскольку люди ели мясо зараженных животных. Некоторые люди являются носителями версии ВИЧ, тесно связанной с той, что находили у обезьян мангобей, которых также и ели. Однако тот ВИЧ, который пришел от обезьян, не стал глобальной проблемой.

Мы гораздо более тесно связаны с обезьянами, вроде горилл и шимпанзе, нежели с мартышками. Но даже когда ВИЧ проник в человеческую популяцию от этих обезьян, он мог и не стать широко распространенной проблемой для здоровья.

ВИЧ, произошедший от обезьян, обычно принадлежит к типу вируса под названием ВИЧ-1. Среди них ВИЧ-1 группы О, и случаи заболевания людей этим типом ограничены западной Африкой.

По факту только одна форма ВИЧ распространилась далеко и широко после того, как перешла на людей. Эта версия, которая, вероятно, произошла от шимпанзе, называется ВИЧ-1 группой М (от major — крупный, старший). Свыше 90% заболеваний ВИЧ принадлежат группе М. И рождается логичный вопрос: что особенного в ВИЧ-1 группы М?
Исследование, опубликованное в 2014 году, предполагает удивительный ответ: возможно, в группе М нет ничего особенного. Нет ничего такого особенно инфекционного, чего мы могли бы ожидать. Вместо этого похоже на то, что эта форма ВИЧ просто сыграла на череде событий. «Скорее экологические, нежели эволюционные факторы привели к его широкому распространению», — говорит Нуно Фария из Оксфордского университета в Великобритании.

Фария и его коллеги выстроили фамильное дерево ВИЧ, изучая широкий массив геномов ВИЧ, собранный у порядка 800 инфицированных людей в центральной Африке.

Геномы принимают новые мутации с относительно постоянной скоростью, поэтому, сравнивая две геномных последовательности и подсчитывая различия, ученым удалось определить, когда у обеих был последний общий предок. Эта техника широко использовалась, к примеру, для определения нашего общего предка с шимпанзе, живущего по меньшей мере 7 миллионов лет назад.

«РНК-вирусы типа ВИЧ развиваются примерно в миллион раз быстрее ДНК человека», — говорит Фария. Из этого следует, что «молекулярные часы» ВИЧ тикают очень быстро. Так быстро, что Фария и его коллеги обнаружили, что все геномы ВИЧ имеют общего предка, который существовал не раньше 100 лет назад. Пандемия ВИЧ-1 группы М, возможно, впервые началась в 1920-х годах.
Киншаса может быть родиной пандемии ВИЧ

После этого ученые пошли дальше. Поскольку они знали, где был собран каждый образец ВИЧ, они смогли отметить происхождение пандемии конкретным городом: Киншаса, ныне столица Демократической Республики Конго.

После этого ученые изменили тактику. Они обратились к историческим записям, чтобы понять, почему ВИЧ-инфекции в африканском городе в 1920-х годах могли в конечном счете вызвать пандемию.

Возможная цепочка событий довольно скоро стала очевидной.

В 1920-х годах Демократическая Республика Конго была бельгийской колонией, и Киншаса — тогда известная как Леопольдвилль — только-только стала столицей. Город стал весьма привлекательным пунктом назначения для молодых рабочих мужчин в поисках своего счастья, а также секс-работниц, желающих помочь им потратить свои кровно заработанные. Вирус быстро распространялся по населению.

И не задержался в одном городе. Ученые обнаружили, что столица бельгийского Конго в 1920-х годах была одним из самых прекрасно связанных городов в Африке. Используя все преимущества обширной сети железных дорог, перевозящих сотни тысяч людей ежегодно, вирус распространился в города в пределах 1500 километров всего за 20 лет.

Все было готово, и взрыв темпов распространения инфекции в 1960-х не заставил себя ждать.
Инфицированная ВИЧ клетка

Начало этого десятилетия ознаменовалось еще одним изменением.

Бельгийское Конго получило свою независимость и стало привлекательным источником занятости для франкоговорящих людей по всему миру, включая Гаити. Когда молодые гаитяне вернулись домой спустя пару лет, они принесли с собой особую форму ВИЧ-1 группы М, «подгруппу B», на запад Атлантики.

В США вирус прибыли в 1970-х годах, вместе с тем, как сексуальное освобождение и гомофобные настроения привели к концентрации гомосексуальных мужчин в крупных городах вроде Нью-Йорка и Сан-Франциско. В очередной раз ВИЧ воспользовался социополитической ситуацией, чтобы быстро распространиться по США и Европе.

«Нет никаких причин полагать, что другие подтипы не распространились бы так же быстро, как подтип B, при равных экологических обстоятельствах», — говорит Фария.

На этом история распространения ВИЧ не заканчивается.
ВИЧ инфицирует клетку

К примеру, в 2015 году была вспышка в американском штате Индиана, связанная с употреблением инъекционных наркотиков. Американские центры по контролю и предупреждению заболеваний проанализировали последовательности генома ВИЧ и данные о месте и времени инфекции, говорит Йонатан Град из Гарвардской школы общественного здоровья в Бостоне. «Эти данные помогают понять распространение вспышки, а в будущем помогут понять, как нужно вмешиваться работникам общественного здравоохранения».

Такой подход может сработать и для других патогенов. В 2014 году Град и его коллега Марк Липшич опубликовали результаты расследования распространения устойчивой к лекарствам гонореи по США.

«Поскольку у нас были показательные цепочки индивидов в разных городах в разные времена и с разной сексуальной ориентацией, мы смогли показать, что распространение было с запада страны на восток», — говорит Липшич.

Более того, они смогли подтвердить, что устойчивая к лекарствам форма гонореи распространялась преимущественно среди мужчин, имевших половые контакты с мужчинами.

Другими словами, настоящий прорыв в исследовании патогенов вроде ВИЧ и гонореи — исследовать их через призму человеческого общества.

Илья Хель
Источник: hi-news.ru
Поделись
с друзьями!
512
0
1
59 месяцев

Ученые нашли главный признак творческого гения

Недавнее исследование показало, что “чрезмерное мышление” - первый и самый верный признак человека с большим творческим потенциалом.

Исследователи из Королевского колледжа в Лондоне установили связь между тревожностью и мощным воображением.

Вот что по этому поговорит говорит Адам Перкинс, ведущий эксперт института по нейробиологии:

“Если в вашей голове постоянно полным-полно отрицательных мыслей, то это указывает на высокий уровень спонтанной активности в части медиальной префронтальной коры. Люди, которых мы называем "чрезмерными мыслителями”, начинают паниковать обычно намного раньше всех остальных, а это указывает на высокую реакционную способность в базолатеральных ядрах миндалины. Т.е. они начинают испытывать сильные отрицательные эмоции, даже когда угрозы как таковой нет.

Но самое интересное - в том, что этот механизм запускается по тем же конкретным нейронным путям, которыми пользуется воображение. Так что если вы весьма часто озабочены мнимыми угрозами, возможно, вы - творческий гений".

В некоторым смысле, беспокойство - мать изобретения. Многие из величайших прорывов человечества были результатом чьего-то чрезмерного беспокойства.

Атомная энергия? Беспокойство в области энергетической безопасности. Гонка вооружений? Беспокойство по поводу возможного вторжения. Медицинские прорывы? Боязнь умереть от болезни раньше, чем наступит старость…

Яркие фантазии помогли человеку добиться прогресса. Но они же стали причиной постоянно растущего беспокойства у миллионов людей.

Доктор Перкинс добавляет:

“Веселые, беспечные люди по определению не могут размышлять о проблемах, стоящих перед человечеством. Поэтому они обычно ничего и не придумывают. Изобретения - удел невротиков.

Наша теория легко проходит проверку на вменяемость. Очевидно же, что многие гении были крайне задумчивыми и несчастными людьми. Кажется, почти все из них были невротиками. Вспомните биографии Исаака Ньютона, Чарльза Дарвина, Винсента ван Гога, Курта Кобейна и других”.

Связь между творческим гением и нервозностью заметил и лаконичнее всего описал Джон Леннон.

“Гений - это боль”, - сказал он.

Так что в следущий раз, когда увидите чье-то беспричинное беспокойство, не спешите называть этого человека идиотом. Скорее всего, он долбанный гений!
Недавнее исследование показало, что “чрезмерное мышление” - первый и самый верный признак человека с большим творческим потенциалом.
Поделись
с друзьями!
1532
14
42
60 месяцев
Уважаемый посетитель!

Показ рекламы - единственный способ получения дохода проектом EmoSurf.

Наш сайт не перегружен рекламными блоками (у нас их отрисовывается всего 2 в мобильной версии и 3 в настольной).

Мы очень Вас просим внести наш сайт в белый список вашего блокировщика рекламы, это позволит проекту существовать дальше и дарить вам интересный, познавательный и развлекательный контент!