Презумпция невиновности: где странствовал Марко Поло и почему большинство его рассказов — не выдумка

О знаменитом путешественнике, который порой давал волю фантазии, но вместе с тем старался быть объективным.


В XIII столетии пространственные перемещения, даже в сердце цивилизованного западного мира, были непредсказуемы и чреваты опасностями. Человек, всего лишь побывавший на «другой стороне» Средиземного моря, вызывал у современников целую гамму чувств — любопытство, смешанное с недоверием и завистью. Марко Поло не был первым европейцем на Дальнем Востоке, но он первым рассказал о том, что увидел во время путешествия. И сразу после появления его «Книги» у читателей возникли сомнения — да не врет ли купец? Пристрастное изучение описаний Поло показывает: он был правдив, когда рассказывал о Китае, но многое присочинил, когда писал о сопредельных с ним странах.

Источник: Юрий Юров

«Да-да, так оно в Тибете и бывает, досточтимый друг…» — сорокапятилетний узник генуэзской тюрьмы, взятый не так давно в плен в морском сражении, наморщил лоб, силясь вспомнить, как выглядела та женщина, но не смог. Удивительно: только три лета назад, в 1295 году от Рождества Христова, он вернулся из долгих, почти двадцатипятилетних, странствий по неведомой стране, которую назвал Катаем, но отчего-то все тамошние женщины уже слились для него в одно лицо.

А ведь у него имелся веский повод запомнить хотя бы одну из них. В этом самом Тибете существовал обычай гостеприимства столь полного, что путнику предлагали не только ночлег, кров и стол, но и внимание жены или сестры хозяина — пусть и на одну ночь.

Тибетское гостеприимство. Иллюстрация к «Книге» Марко Поло. Мастер из Бусико. Ок. 1412 года Источник: Wikimedia Commons

Тем временем сокамерник Рустичелло из Пизы, романтический писака и стихоплет, арестованный за неизвестное преступление, прилежно скрипевший пером под диктовку Марко, кинул на него подозрительный взгляд. Он не знал того, что удивительные «сказки» об острове Никобар, где люди ходят нагими, украшая дома и деревья шелковыми полотнищами, о принцессе Кокачин, невесте персидского царя Аргуня, и многие другие, выходящие из-под его пера, сыграют с читателями, чей мир пока ограничивался на Востоке Иерусалимом, коварную шутку. Публика не испугается, не станет смеяться над «россказнями», а заинтересуется. А еще два века спустя — с точностью почти до года — мореплаватель Христофор Колумб из Генуи, только что не клавший себе под подушку «Книгу» Поло, отправится на поиски восточных стран, описанных венецианским купцом.

Хронология


1245–1247 годы — Плано Карпини отправляется в Каракорум и привозит папе письмо от нового Великого хана Гуюка, сменившего Угэдэя

15 сентября 1254 года — родился Марко Поло

1253–1255 годы — путешествие Виллема де Рубрука ко двору Великого хана Мункэ в Каракорум через Солдайю (Судак) и ставку Батыя в Сара

Около 1259 года — Никколо и Маффео Поло сворачивают купеческую деятельность в Константинополе

1260 год — братья Поло отправляются в путешествие по северному ответвлению Великого шелкового пути

1264 год — Никколо и Маффео входят в посольство, посланное ильханом Хулагу к Великому хану Хубилаю

1265 (66?) год — братья прибывают в Кайфэн на Хуанхэ, где находилась ставка Хубилая

1269 (70?) год — возможное время возвращения Никколо и Маффео в Венецию с просьбой прислать с ними сотню миссионеров для монголов

1268–1271 годы — Sede vacante («Вакантное место»), отсутствие на престоле Святого Петра понтифика между смертью Клемента IV и избранием Григория Х

1271 год — братья Поло берут с собой семнадцатилетнего Марко, сына Никколо, двух монахов и вновь отправляются на Восток, во владения Великого хана

ок. 1273 года — венецианские купцы достигают границ Китая

1275–1292 годы — Марко Поло на службе у Хубилая

1291 год — Хубилай поручает троим Поло эскортировать монгольскую принцессу Кокачин (Cocacin в «Книге» Поло) к жениху — персидскому ильхану Аргону (Аргуню)

1293 или 1294 год — Поло достигают ильханата, которым правит уже сын Аргона, Гайхату

1295 год — возвращение Поло из Персии в Венецию

1298–1299 годы — в генуэзской тюрьме Поло диктует книгу Рустичелло Пизанскому

1324 год — смерть Марко Поло в Венеции

Памятная медаль XIX века с профилем Поло. Прижизненных портретов купца не сохранилось Источник: Album / Oxford Science Archive / Heritage Images via Legion Media

О приключениях Никколо и Маффео в евразийских степях


Итак, мир жил в XIII веке, и если кто-нибудь мог тогда утверждать, что число это несчастливое, то уж никак не почтенные синьоры Маффео и Никколо Поло. Расположившись на маленьком архипелаге в неглубокой лагуне, их родина Венеция удобно «устроилась» возле выходов к морским путям, как будто специально для того, чтобы стать воротами, через которые течет в Европу многокрасочный поток товаров столь же ценных, сколь и экзотических.

Пройдет еще шестнадцать лет, и уже на памяти юного Марко устремится на Ближний Восток в последний, восьмой раз Христово воинство. Оно тоже потерпит неудачу. Под ударами египетского султана Бейбарса падут многие крепости крестоносцев в Сирии и Палестине. Христианский Ближний Восток продержится еще несколько лет: к концу столетия мусульмане займут Триполи, Бейрут, Тир, Сидон … и, наконец, Акру — последний оплот крестоносцев в Святой Земле, где неоднократно бывали купцы Поло. Теперь их ожидали иные маршруты.

Следя за путешествиями старших Поло, мы находимся на вполне твердой почве, хотя бы потому, что данные о них черпаем не только из «Книги», но и из некоторых архивных источников.

Экземпляр «Книги» с пометками Христофора Колумба хранится в Колумбовой библиотеке в Севилье Источник: CPA Media via Legion Media

Картина в общих чертах получается такая: в середине XIII века Никколо и Маффео жили в Константинополе, где наслаждались всеми политическими и налоговыми привилегиями, которые полагались венецианцам за поддержку, оказанную торговой республикой крестоносцам при создании Латинской империи (1204 год). Точнее — при самом завоевании византийской столицы, когда так отличились головорезы сорок первого дожа Венеции, Энрико Дандоло.

В 1261-м Михаил Палеолог, правитель Никейской империи, возвращает под свой скипетр Константинополь и поджигает Венецианский квартал. Расхожей практикой того времени было ослепление поверженных врагов: вот и захваченных итальянцев ослепили…

Но братья Поло были мудрыми людьми: они вовремя почувствовали изменение ситуации и сочли за благо свернуть бизнес и переселиться в Крым, в хорошо известный нам город Судак (тогдашнюю Сугдею, или Солдайю).

В Крыму ситуация была не легче. Старинный порт, с 1203 года освоенный европейцами и вскоре завоеванный монголами, теперь подвергался все большим притеснениям со стороны Золотой орды. И тогда братья решили не убегать от тайфуна, а двигаться в его центр. Они отправились прямо в Сарай, ко двору ордынского Берке-хана.

В то первое путешествие к монголам Никколо и Маффео прожили в столице на Волге — городе Сарай-Берке — всего год. Поняли, что не хотят обратно в Крым, раздираемый усобицей хана Берке с его двоюродным братом Хулагу — первым монгольским правителем (ильханом) Персии, и двинулись испытанными торговыми путями в Бухару, где застряли еще на три года.

Новый прорыв происходит в 1264 году: братья присоединяются к посольству, отправленному Хулагу к его родному брату и — с 1260 года — Великому хану Хубилаю, осевшему к тому времени в Ханбалыке, более известном миру под китайским именем Бэйцзин, «Северная столица» (в русском языке он стал Пекином). Через много лет Марко рассказывал, как ласково принял «латинян» этот государь, как отпустил их назад с «сопровождающим офицером» монголом Кокетеем и «золотой дщицей» (пайцзой), как потребовал снова прислать к нему уже сотню ученых людей для преподавания «семи искусств» и наказал привезти масла из священной лампады, что горит во храме Гроба Господня в Иерусалиме.

Рассказ об увлекательных приключениях братьев занимает в «Книге» десять коротеньких глав — Марко вообще лаконичен. Возьмем, скажем, главу седьмую — «Как Великий хан спрашивает братьев о делах христиан». Вот образец стиля нашего героя: «Спрашивал он их еще об апостоле, о всех делах Римской Церкви и об обычаях латинян. Говорили ему Николай и Матвей обо всем правду, по порядку и умно; люди они были разумные и по-татарски знали».

Долго ли коротко ли, но братья расстались с Кокетеем на монгольской границе, прибыли в армянскую Киликию, отплыли оттуда в Акру, столицу умиравшего Иерусалимского королевства, и узнали там две печальные новости. Во-первых, умер «апостол» Клемент IV — так Поло называли папу. Во-вторых, та же участь постигла жену Никколо и мать Марко. Значит, пора было домой.

Возможно, что оригинал этой китайской статуэтки XIV века изображает Марко Поло Источник: Erich Lessing / Album via Legion Media

Il milione: рукописи — горят?

Наверное, никого не удивит тот факт, что рукописный оригинал «Книги» Марко Поло, тот самый, что составил Рустичелло в генуэзской тюрьме на популярном в те времена смешанном франко-итальянском наречии, не сохранился. Но известно, что сочинение это очень быстро (в течение нескольких месяцев) разошлось в списках по Европе и получило несколько названий, самое известное из которых — Il Milione — «Миллион». Это имя производят иногда от предполагаемой склонности Поло к преувеличениям («Миллион неправд»), а иногда — от ласкового прозвания самого Marco Emilio Polo — Emilione.

Сам же автор озаглавил свой манускрипт «Divisament dou Monde», «Описание мира». Но нынче — в названиях полный разнобой. Англия предпочитает «Путешествия Марко Поло», во Франции печатают «Книгу Великого хана», другие этот труд определяют как «Книгу о многообразии мира». А чаще всего говорят просто — «Книга Марко Поло».

Она состоит из четырех частей: в первой описаны Ближний Восток и Центральная Азия (дорога в Китай), во второй — сам Китай и двор Хубилая, в третьей — некоторые прибрежные районы Дальнего Востока, Восточной и Южной Азии: Япония, Индия, Шри-Ланка, а также восточный берег Африки (уж вовсе невероятно, чтобы Поло там появлялся). И, наконец, в четвертой книге рассказано о недавних войнах монголов и о некоторых странах к северу от Китая. К примеру, о России, которой автор посвящает такие слова:

«Живут тут христиане греческого исповедания. Тут много царей и свой собственный язык; народ простодушный и очень красивый; мужчины и женщины белы и белокуры. На границе тут много трудных проходов и крепостей. Дани они никому не платят, только немного царю Запада; а он татарин и называется Тактактай» (Речь идет о хане Золотой орды Тохта, или Тохтогу (1290–1312). — Прим. ред.) …Хочу сказать о Росии кое-что, что я забыл. Знайте, по истинной правде, самый сильный холод в свете в Росии; трудно от него укрыться. Страна большая, до самого моря-океана; и на этом море у них несколько островов, где водятся кречеты и соколы-пилигримы, все это вывозится по разным странам света. От Росии, скажу вам, до Норвегии путь недолог, и если бы не холод, так можно было бы туда скоро дойти, а от великого холода нелегко туда ходить. Оставим это и расскажем о большом море».

Венеция мало изменилась с ХIII века. На мосту Реальто торговля все так же бурлит Источник: Harald Dostal via Legion Media

О путешествии на Восток апостольских послов


Случилось так, что между смертью Клемента IV в 1268 году и избранием его преемника, Григория Х, прошло целых три года. А Поло не могли ехать назад к хану без обещанных ему «специалистов», поэтому — ждали. Тем временем окончательно подрос Марко — ему исполнилось шестнадцать.

С новым понтификом старшие Поло познакомились еще на обратном своем пути, в Палестине, где тот служил легатом Римской церкви и звался Теобальдом Висконти из Пьяченцы. Так что, заняв римскую кафедру, Теобальд-Григорий воспользовался рвением братьев и, выделив им в помощь двух монахов вместо искомой сотни, благословил на путешествие.

Пересказывать подробно маршрут смысла нет: Марко описал его весьма красочно. Отплыв в 1271 году из Венеции, три купца опять пересекли Средиземное море, добрались до Акры, а оттуда — снова водным путем до берегов Малой Азии. Затем прошли по современной Армении, обратились на юг, добрались до Персии и достигли порта Ормуз — на берегу одноименного пролива.

Здесь они надеялись сесть на корабль до Китая, но, убоявшись ненадежности судоходства в Индийском океане, изменили планы и отправились сушей — через Персию в Афганистан, по одному из основных ответвлений Шелкового пути. Перевалили через Памир и — от оазиса к оазису, через Ферганскую долину, с древности славную лучшими лошадьми Востока, добрались до Кашгара.

От Китая их отделяли теперь только пустыни — страшная Такла-Макан и мало уступающая ей Гоби. Торговцы прошли южной кромкой Такла-Макана, где, наконец-то, после всех тягот предыдущего пути имелись и свежая вода, и еда, и вьючные животные. Так называемый Ганьсуйский коридор, соединяющий два песчаных царства, милостиво пропустил караван, и братья достигли крепости Цзяюйгуань — первого пункта на западной оконечности Великой китайской стены.

Как известно, Марко Поло не упоминает об этом величайшем сооружении в своей «Книге», что часто ставится ему в вину скептически настроенными историками, но так ли удивительно подобное молчание? Ведь на долгом своем пути венецианцы видели сотни крепостей и крепостных валов. Они могли просто не осознать важности и величия сооружения, между прочим, почти не задержавшего монголов при завоевании Китая. Да и окончательно стена завершена была лишь после воцарения династии Мин в 1368 году.

Следующая большая остановка на пути купцов — город Дуньхуан, с его пещерами Тысячи будд, искусством рытья гротов и прочими чудесами, откуда уже рукой подать до Ханбалыка-Пекина.

«Три с половиною года, знайте, странствовали они по причине дурных дорог, дождей да больших рек, да потому еще, что зимою не могли они ехать так же, как летом»…

Папа Григорий X посылает Поло во владения Великого хана. Мастер из Бусико. Ок. 1412 года Источник: CPA Media via Legion Media

Предшественники Марко Поло


Торговые пути из Европы в Китай и обратно (через оазисы Центральной Азии) существовали по крайней мере со II века до н. э. — в исторических хрониках Поднебесной упоминаются путешествия торговцев в Си-Юй — «Западный край». Очевидно, основные маршруты и тогда примерно соответствовали современным, но лишь в конце XIX века немецкий географ Фердинанд фон Рихтхофен назвал эту дорогу «Шелковым путем»: ведь еще римляне получали по ней именно шелк из таинственной «страны серов» (sericum — на латыни «шелк»), где его якобы счесывали с деревьев.

Доходили до Китая и западные товары — стекло, монеты, украшения. Первыми европейцами на Дальнем Востоке стали несториане, которые уже с VI века добирались до города Чанъань (современная Сиань). Впрочем, они не собирали для европейцев сведения о «новой стране», а заботились лишь об укреплении собственных позиций при дворе династии Тан (618–907) и распространении своего учения.

Далее, между несторианами, к середине X века «выдавленными» из Китая властями, склонявшимися к буддизму, и нашим героем лежат три «темных» столетия — письменные свидетельства о контактах с европейцами отсутствуют. Однако торговля продолжалась, так как и на Западе, и на Востоке мы обнаруживаем в этот период товары с противоположных концов света. При этом путешественники, безусловно, не всегда «следовали до конечной станции», к тому же Шелковый путь имел множество ответвлений.

Первым из описавших свои приключения послов был Джованни де Плано Карпини (ок. 1180–1252), посетивший ставку хана Гуюка в Каракоруме. Он в 1245 году проехал через Киев, донские и прикаспийские степи, Хорезм, Семиречье и Тарбагатай (город в Синьцзяне), чтобы уже через два года вернуться к папе Иннокентию IV с «Историей монголов».

В небольшую оставшуюся «лакуну» между Карпини и Поло вклинился еще один францисканец — фламандец Виллем де Рубрук (1225–1291), в 1253–1255 годах выполнявший особое поручение Людовика IX Святого Французского. Он отправился ко двору уже нового хана, Мункэ, и тоже сочинил о том отчет — «Путешествие в восточные страны». Ни Карпини, ни Рубрук, однако, не были в «застенном» Китае; здесь Марко Поло оказался первопроходцем.

Хан Хубилай

О том, как Марко служил у Великого хана


Хубилай (1215–1294) — внук Чингисхана и формально верховный правитель всех монголов, а также основатель династии Юань, вытеснившей из Китая династию Сун, — был прославлен на Западе именно Марко Поло, причем с минимальным искажением имени: Кубла-хан (именно так его потом станут называть европейские поэты).

Маршруты путешествий в Китай Никколо, Маффео и Марко Поло Источник: журнал «Вокруг света»

В XIII веке империя Чингисхана распалась на четыре части: Кыпчакское ханство (Белая и Золотая Орда), Ильханат, расположившийся в Персии и на Ближнем Востоке, Чагатайский улус в Центральной Азии и Великое ханство, контролировавшее «коренной юрт» — саму Монголию — плюс весь Китай. При Хубилае общая территория монгольской державы достигла максимума: именно он к 1279 году покорил последние независимые земли к югу от Янцзы.

С того момента, как перед грозным завоевателем предстали гости с другого края света, начинаются легенды и «проблемы». Марко заявляет в «Книге»: он-де понравился правителю, тот отметил знание им четырех наречий (точно неизвестно, что за языки это были — скорее всего, турецкий, арабизированный персидский, уйгурский — официальный письменный язык монголов в Китае, и, возможно, азы монгольского-«татарского»).

Скорее всего, Поло не был в Армении и Грузии, но его отчеты об этих странах довольно точны. Иллюстрация к «Книге» Марко Поло. Мастер из Бусико. Около 1412 года Источник: Wikimedia Commons

Странно, что Марко ни словом не упоминает о причудливой местной письменности! Но ведь купеческая практика «в походе» во многом отличалась от торговли на родине, и в первую очередь — способами общения и заключения сделок. Чужой разговорный язык усваивался быстро — того требовал процесс купли-продажи. Но практиковаться в чужом письме, да еще в таком экзотическом, у купцов времени не было. И зачем это письмо им? Ни чеков, ни накладных тогда не существовало. Успеха в далеких землях добивался тот, кто умел говорить, устанавливать доверительный контакт, иными словами, — кто был хорошим коммуникатором. Поло, несомненно, видел образцы уйгурского и китайского письма — последнее присутствует в любом китайском храме, — но отчего-то не упоминает об этом.

Хубилай принимает дары венецианцев. Иллюстрация к «Книге» Марко Поло. Мастер из Бусико. Около 1412 года Источник: Wikimedia Commons

Другой вопрос — служба молодого венецианца у Хубилая. Как получилось, что Великий хан давал административные и дипломатические задания чужаку, юнцу двадцати лет от роду? То собрать секретную информацию в нынешней Юньнани (Юго-Западный Китай), то съездить в Ханчжоу, то приглядеть за сбором налогов или за осадой города…

Поло так описывает начало своей деятельности: «Увидел Великий хан Марко — а тот тогда был молодцом — и спросил: „Это кто?“ — „Государь, — отвечал Николай, — это мой сын, а твой слуга“. — „Добро пожаловать“, — сказал Великий хан». Неожиданная удача! Надо, впрочем, иметь в виду: редакции «Книги» разнятся, в одной из них говорится, что венецианец три года губернаторствовал в Янчжоу (примерно между 1282 и 1287 годами), а в других — нет! В то же время монголы довольно широко привлекали к управлению представителей разных народов, которых называли «цветноглазыми» — «сэму». Чаще всего это были уйгуры, но «латиняне» ничем им не уступали.

Зачем венецианец отправился на Восток?


Ответ на этот вопрос формально очень прост: все члены семейства Поло были в первую очередь купцами, причем успешными. Следовательно, путешествовали они не только в сопровождении дипломатов и монахов (эти последние присоединились только ко второму походу венецианской семьи, следовавшей на сей раз с папским посланием), но и с товарами.

Состояние Поло сколотили еще в Константинополе и потом приумножили его в Крыму и на Волге. Какие бы ни ложились дороги перед предприимчивыми итальянцами, они всегда брали с собой экзотические предметы из последнего места пребывания, продавали их по дороге — скажем, в Бухаре после Самарканда — там обзаводились новым товаром (к примеру, тканями и специями) и двигались дальше. В таком режиме они и преодолевали огромные расстояния.

Восстановленный после пожара 1596 года отчий дом Поло в Венеции Источник: Shutterstock/Fotodom.ru

Официальные приемы простых купцов при ханском дворе тоже не должны нас удивлять. Ведь с древнейших времен дипломатия на Востоке, и в особенности в Китае, служила просто «другой формой» торговли. Даже то, что китайцы называли в своих летописях «данью», являлось на самом деле ритуально освященным обменом дарами — «варвары» везли государю своих лошадей, яшму или продукты ремесла, а тот зачастую возвращал им их стоимость в двойном-тройном размере — шелковыми тканями, бронзовыми изделиями, украшениями.

Не составили в этом смысле исключение и Поло. Как и тысячи их безымянных предшественников на Шелковом пути, они, вероятно, не стали распродавать в монгольской столице остаток товаров, сохранившийся после месяцев дороги, а приберегли его для ханской столицы.

Когда Никколо и Маффео с юным Марко предстали перед ханом (два сопровождавших монаха отстали от каравана), они имели при себе для передачи не только послание римского понтифика, но и богатые дары, из числа которых сам Поло упоминает, правда, лишь масло из иерусалимской лампады. Но можно догадаться, что присутствовало там и венецианское стекло (в частности, бисер, который высоко ценился повсеместно), и драгоценности, на торговле которыми специализировались братья.

Выдающийся средневековый арабский путешественник Ибн Баттута (1304–1377) примерно полвека спустя писал: «Китай — самое безопасное и лучшее место в мире для путешественника. Путник один может совершить переход в девять месяцев и ничего не бояться, даже если он нагружен сокровищами. На каждой станции есть гостиница, за которой присматривает специальный офицер с отрядом пеших и конных солдат… С путниками он направляет до следующей станции человека, который должен вернуться с письмом от офицера этой второй станции, подтверждающим, что все прибыли».

Пользуясь этим благоприятным режимом, Марко наверняка и к обратному путешествию в Европу во множестве приобрел уже местных, китайских товаров. «Книга» полна упоминаний о них. По мере же продвижения и по китайской территории, и по другим занятым монголами областям (где, надо полагать, существовали примерно те же порядки) купец расставался с прежними запасами и приобретал новые, с тем чтобы в следующем караван-сарае реализовать и их.

В Тебризе Поло посетил крупнейший в мире рынок жемчуга, привозимого сюда с берегов Персидского залива, из Восточной Африки и Шри-Ланки. Купцы Поло покупали, продавали, пускали в оборот деньги, задерживаясь иногда подолгу на одном месте, и, описав неторопливый круг, возвращались в родную Венецию.

Марко не пишет, что именно он привез из Китая, — вероятно, для его современников приблизительный список таких предметов был очевиден и не представлял интереса, в отличие от рассказов о неведомых странах. Но другие источники косвенно свидетельствуют о «типовом» наборе купца-путешественника. Например, китайские хроники повествуют: в XI–XII веках в Кантоне, Ханчжоу и других портах до 10% от стоимости самого товара поднялись налоги на вывозимые жемчуг и камфару, до 30 — на черепаховый панцирь и пихтовое дерево (платили, естественно, натурой). Вывод ясен — всем этим и торговали.

О том, как создавалась «Книга»


Сомнения в том, что наш герой действительно путешествовал в Китай, имеют под собой основания. В «Книге» масса ошибок, домыслов, преувеличений и пропусков. Современный человек, живущий на Земле, лишенной белых пятен, покоривший оба полюса, развивающий космический туризм и лишь изредка верящий в инопланетян, не осознает, как работало сознание средневекового негоцианта.

«Книга» Марко Поло — повествование купца XIII века. В этой характеристике важны все три слова. Во-первых, тогдашнее «повествование» подразумевало сознательное включение в текст диковин. Тут и «темные острова», где никогда не бывает солнца, и люди с собачьими головами, и неправдоподобно огромные рыбы… Они сами возникают в памяти рассказчика, когда речь заходит о непривычном укладе жизни, особенно если этот рассказчик не понаслышке знает, что такое, скажем, «бестиарий». Или читал то, что полагалось читать людям его круга. Например, «Александрию» — греческую повесть об Александре Македонском конца II или начала III века, полную фантастических рассказов о неведомых странах.

Обложка английского издания «Книги» Источник: Wikimedia Commons

Марко хорошо знал это сочинение — он дискутирует с ним, рассказывая о нынешнем Дагестане (в земли которого включает Грузию), и в данном случае — наоборот, отвлекаясь от чудес, проявляет себя аналитиком. К примеру: в старинной повести Александр строит между горами Кавказа и Каспийским морем крепость для защиты от татар. Но нет, возражает Поло: «то были не татары, а куманы (кыпчаки) и другие времена: татар в то время не было».

В Европе XIII века книги еще не печатали (в отличие от того же Китая, да только Поло о том не упомянул), а переписывались от руки, и их, естественно, было мало. Зато в тех, что существовали, теснятся порождения ума сколь проницательного, столь и мало знающего о другом, внешнем мире. Сколь богатого воображением, столь и — добросовестного. С легкой руки Франсиско Гойи мы любим повторять: «Сон разума рождает чудовищ». Не только невежество — законы жанра рождают их в не меньшем разнообразии и количестве.

Итак, что же поставили в вину венецианскому путешественнику? Где поймали его за руку и кто поймал?

В тисках средневековой «логистики»


Организация караванной торговли на дорогах Великого шелкового пути была отработана веками. В «западных» областях, до Центральной Азии — брали для вещей телеги и повозки, запряженные быками, а также вьючных лошадей (так указывает Рубрук). Сами путешественники тоже передвигались верхом. Перевалив же через Памир, где-то по дороге к Кашгару и вдоль южной части Пути, окаймляющей пустыню Такла-Макан, — пересаживались и перегружали поклажу на верблюдов, которые «двигали» караван — от оазиса к оазису, от постоялого двора к базару, от крепости к крепости.

После Дуньхуана, первого китайского форпоста на Западе, — снова на конях и повозках… Никакой специальной личной охраны у путников, как правило, не имелось, за исключением редких случаев. Скажем, на обратном пути из первого похода братья Поло, согласно выданной им золотой ханской пайцзе (своего рода «подорожной»), получили нескольких провожатых. А в остальных случаях — передвигались они как все «нормальные» купцы той эпохи: то одни, то прибившись к какому-нибудь большому попутному каравану.

В «Книге» Марко указывает расстояния между пунктами в дневных переходах, и мы можем заметить по некоторым географическим данным, что средний такой переход составлял в XIII–XIV веках 20–25 километров.

В Таиланде поставили памятник Поло, считая его первым европейцем, который побывал в Сиаме Источник: Shutterstock/Fotodom.ru

Почему венецианский купец оказался фантазером


Довольно долго факт продолжительного пребывания Поло на Дальнем Востоке не вызывал ни у кого сомнения. Ни Г. Потье, профессор Парижской школы восточных языков и редактор французского издания «Книги» 1865 года, ни выдающийся востоковед Анри Кордье, ни британский полковник, географ и историк сэр Генри Юл, к 1903 году выпустивший три издания «Путешествия Марко Поло» на языке Шекспира и Дрейка, — никогда не сомневались в присутствии венецианского юноши при дворе Хубилая.

Великий хан Хубилай в «теремце на четырех слонах». Миниатюра из французского издания «Книги». Ок. 1410 года Источник: CPA Media via Legion Media

Или вот — 1906 год. Француз Поль Пельо проводит экспедицию по приблизительному маршруту Марко из России в Китай. Теми же древними дорогами устремляются в Центральную Азию швед Свен Хедин и прославленный английский археолог Орел Стейн, название труда которого — «Развалины пустынного Катая» — содержит аллюзию на знаменитый источник. Знаете, что лежало в переметных сумах шведа и британца вместо путеводителя? Угадали: «Книга» Марко Поло.

Но вот наступил конец скептического ХХ века, астрономы с математиками задумались о «всемирном хронологическом заговоре», расцвела компаративистика (историческое языкознание), китаеведы стали читать тюркологов, и все вместе — средневековых путешественников.

Еще в 1966 году поднялся первый голос против венецианца: немецкий монголовед Герберт Франке из Мюнхена опубликовал в одном из научных журналов Гонконга сенсационную статью. По мнению Франке, Поло… позаимствовал главы, посвященные Китаю, из ныне утерянной арабской энциклопедии и, скорее всего, до Дальнего Востока вовсе не доехал.

Так что когда в 1995 году мисс Фрэнсис Вуд, директор Китайского отделения Британской национальной библиотеки, пошла дальше, ее маленькая книжка «Действительно ли Марко Поло был в Китае?» была встречена благосклонно. В своей работе мисс Вуд тоже пыталась доказать, что венецианец в Срединную империю не путешествовал, а был простым компилятором, в жизни своей не двинувшимся дальше венецианских торговых форпостов на Черном море и в Константинополе.

Англичанин Энтони Дженкинсон создал свою карту в 1562-м, базируясь на схеме маршрутов Поло, которые он отчасти повтори в 1557–1571 гг. Он, в частности первым включил в карту восточные земли России Источник: Wikimedia Commons

Еще через два года в Лондоне выходит и вовсе таинственная книжка Дэвида Сэлбурна с длинным, стилизованным «под старину» названием «Город Света: тайный дневник человека, приехавшего в Китай за четыре года до Марко Поло». Автор пишет о просвещенном еврейском купце Якобе из Анконы (город в Италии), утверждая, что тот достиг Китая в 1271 году и записал свои впечатления. Однако оригинальный текст так и не был предъявлен публике, даже в фотокопиях. Пока приходится довольствоваться объяснением, что истинный владелец манускрипта «тщательно бережет инкогнито». Общественность пытается надавить на Сэлбурна, но тот не сдается.

Так вот, якобы Марко все списал у Якоба. Но был ли Якоб? Нет ответа.

Ну и, наконец, в 1999 году еще несколько сотен страниц, обличающих средневекового купца, пишет некто Дитмар Хенце. В духе постмодернизма он объявляет всю историю Il Milione грандиозной мистификацией («der kolossalste Schwindel»).

На чем же основаны все эти обвинения? На нескольких позициях или тематических «блоках»:

§ 1. «In absentia» («заочно») или «ex silentio» («по умолчанию»)?


Ни Марко, ни Никколо, ни Маффео Поло ни словом не упомянуты в китайских источниках. Аргумент серьезный: китайская история — самая документированная в мире. Начиная с первого централизованного государства Цинь (221–206 годы до н. э.) при императорском дворе создавались дотошные династийные летописи — в соответствии с четким каноном, включавшим в себя раздел «Лечжуань» («Биографии»).

Этого биографического раздела не миновал ни один выдающийся иностранец, а тем более — достигший императорского двора и милостиво при нем принятый. Тут есть свои сложности: в китайском языке ограниченное количество слогов, а потому нелегко опознать в Ли Мадоу итальянского миссионера XVI–XVII веков Маттео Риччи, а в Лан Шинине художника XVIII века — Джузеппе Кастильоне.

Потье, правда, попытался отождествить нашего героя с неким По-ло, упомянутом в биографическом разделе «Юаньши» династийной истории Юань… Но на самом деле это не тот Поло! Речь идет о монголе Болад-ага, которого араб Рашид ад-Дин (1247–1318) в «Истории монголов» называет Пуладом.

И это только первый козырь. В рукаве у Фрэнсис Вуд таких еще много. Марко Поло не пишет ни о китайском чае, ни об обычае бинтовать женщинам ноги, чтобы те оставались крошечными (это варварство отметит Одорико Порденоне, путешественник XIV века), ни даже о книгопечатании. Таких пропусков англичанка набирает на четыре главы! Наконец, самое существенное: венецианец заявляет, что, будучи официальным представителем хана, вместе с отцом и дядей помог завершить кровавую осаду Сянъяна — города в современной провинции Хубэй.

«Говорили тут два брата и сын, господин Марко: «Великий государь, есть у нас мастера, делают они такие снаряды, что большие камни бросают; не выдержит этот город; станут машины бросать камни, тут он и сдастся. […] По милости Николая, Матвея да Марка вышло так, и немалое то было дело». Да только вот беда: монголы овладели Сянъяном в 1273 году, когда семейство Поло только въезжало в Китай…

И все-таки уже здесь, на дальних подступах к истине, вступимся за венецианца. «В списках не значится» не означает «не был», наука не стоит на месте: возможно, китайскому «псевдониму» Поло еще предстоит быть расшифрованным. Существует масса локальных источников, которые почти никто не изучал с целью обнаружить в них именно имена членов семейства Поло. С Сянъяном дело обстоит сложнее, но вполне вероятно, что Марко просто приписал себе чужие заслуги. Что же касается метательных орудий, то монголы не нуждались в консультациях венецианцев, поскольку имели собственные превосходные катапульты.


§ 2. Где находится Шессиемюр?


Критики совершенно запутались в маршрутах Марко Поло: его многочисленные выезды из Ханбалыка трудно восстановить по «Книге» четко и последовательно. Тем более — почти не идентифицируются упомянутые автором китайские и монгольские топонимы (особенно в провинции Юньнань). Для той области науки, которая называет себя исторической географией, Il Milione представляет непаханое поле. Не легче обстоит дело и с другими странами, где побывал или не побывал Марко. Скажите на милость, что такое Камади? А Реобарл? Шессиемюр? О какой-такой Кала Атаперистан, «крепости огнепоклонников», толкует путаник-венецианец? Неудивительно, что «враждебный лагерь» отказывает ему в достоверности потому, что таких названий нельзя обнаружить в известных источниках. Или все-таки можно?

И тут заметим не без гордости, что мировой науке сильно помогли отечественные специалисты — в частности, переводчик и комментатор «Книги», петербургский профессор-буддолог Иван Минаев (1840–1890). Камади оказался Каманди, Каманду или Шамандом — городом торговцев в восточной части Ирана, на пути к Ормузскому проливу (ныне развалины его находятся возле селения Керимабад). Реобарл — это Робарл или Беобарл, местность между Керманом и тем же Ормузом (ныне — Бендер-Аббас). А Шессиемюр — это просто Кашмир. Кажется, мы пока не можем локализовать эту конкретную крепость парсов-зороастрийцев. Тем лучше. Значит, есть над чем поработать.

§3. Что в имени тебе?..


Наблюдательные комментаторы, в частности Поль Пельо, подметили, что большинство китайских названий и личных имен воспроизведены в «Книге» не в китайском, а, скорее, в персидском варианте. Например, Янгуи вместо Янчжоу, Фуги вместо Фучжоу и так далее. Француз находит соответствия этих форм тем, которые приводит Рашид ад-Дин. Такова ситуация и с самим Ханбалыком, «городом хана», упоминающимся у мусульманского историка в той же форме. Возникает вопрос: не услышал ли Марко все эти слова на ближневосточных постоялых дворах? Или прочел в арабских хрониках?

По размышлении и эта проблема представляется надуманной. Если до сих пор не на жизнь, а на смерть бьются поклонники «суси» и «суши», если в китайском ресторане в Москве можно вместо «гулаожоу» (говядины под сложными соусами) получить «гуляороу» — и это в XXI веке, когда китаеведение обеспечило мир официальной системой транслитерации, — то что говорить о столетии XIII, когда ухо одного путешественника слышало «Манчестер», а другого — «Ливерпуль»?! Да и основным «купеческим» языком на Востоке служил как раз персидский: китайский был ему не указ. Приведем в этой связи наглядный литературный пример:

«В стране Ксанад благословенной
Дворец построил Кубла Хан,
Где Альф бежит, поток священный,
Сквозь мглу пещер гигантских, пенный,
Впадает в сонный океан».

О боже, скажет читатель. Где это? Безусловно, речь идет не о том Китае, который мы четко представляем себе на карте Евразии, упирающимся в Тихий океан. А ведь английский поэт Сэмюэл Колридж написал своего «Кубла-хана» за два года до завершения просвещенного XVIII века. Через добрых 500 лет после поездки Марко, Никколо и Маффео. И Ксанаду при этом — не плод больного воображения поэта. Автор имел в виду Шанду («Верхнюю столицу») — летнюю резиденцию Хубилая, но с правильным транскрибированием китайских слов явно не дружил. Так чего же требовать от купца, сидевшего в тюрьме без дневников и вспоминавшего далекую чужую страну?

…Скажем с полной уверенностью: Марко описал массу мест, в которых не был, но о которых — слышал. Он этого не скрывает, а, напротив, пишет с трогательной купеческой основательностью: «…наша книга расскажет ясно по порядку, точно так, как Марко Поло, умный и благородный гражданин Венеции, говорил о том, что видел своими глазами, и о том, чего сам не видел, но слышал от людей нелживых и верных».

Ни Вуд, ни Франке не заметили: Поло не видел даже Самарканда (туда ранее заезжали его родственники), не посетил он Каракорум, вряд ли ступала его нога на территорию Бирмы и Бенгалии, Тонкина и Японии. А ведь сколько диковин рассказал он хотя бы об этой последней. И жители-то там белые, и золота много — не только полы во дворце правителя выложены им, но и крыша! Не потому ли потом так стремились к «острову Чипангу» сподвижники Колумба?

А сколько фантастических на вид описаний присутствует в книге! То в каком-то закавказском озере на Пасху появляется рыба, дотоле там весь год отсутствовавшая. (Тут мы, правда, разочаруем скептиков: происходит это в озере Севан из-за подъема уровня воды во время таяния снегов, которое приходится на время Великого поста.) То благочестивый сапожник, ранее собственноручно высадивший себе шилом глаз, чтобы не смотрел на женские ножки, заставляет передвинуться гору и тем спасает единоверцев от неминуемой гибели от руки «сарацинского калифа». То расскажет о Старце горы, ассасинах и их очарованном сне, а то и вовсе о единороге или птице с гигантскими крыльями, способной унести слона (и мы немедленно вспоминаем арабскую птицу Рух).

Перебор? Вряд ли. Не стоит грозить автору пальцем. Мифологическое сознание даже такого трезвого человека, как венецианский купец, говорило ему: «Мир полон неизвестных чудес. Я в них верю — поверьте и вы».

По легенде, священник попросил Марко сознаться на смертном одре: нагородил, мол, в книге всяческой лжи. «Я не рассказал и сотой части того, что было», — выдохнул на прощание венецианский купец. В этом сомневаться не приходится.

Марко Поло в татарском костюме

Приключения «книги»


«Книге» Марко Поло на долгом ее веку пришлось попутешествовать не меньше, чем автору. О судьбе оригинала, писанного рукой Рустичелло, сведений не сохранилось. А вот достоверно установленным владельцем одной из первых роскошно иллюстрированных копий был Иоанн Бесстрашный, герцог Бургундский (1371–1419): именно как его подарок она значится в описи имущества герцога Жана Беррийского.

После смерти герцога книга перешла к семейству Арманьяк, затем — на какое-то время пропала, чтобы всплыть в начале XVI века в библиотеке короля Франциска I. Теперь этот список хранится в парижской Национальной библиотеке и датируется как раз первыми годами XV столетия, когда правил Иоанн.

Книгу иллюстрировали лучшие художники своей эпохи: знаменитые мастера из Бусико (37 миниатюр), а также из Эгертона и Бедфорда (44). В севильской Колумбовой библиотеке сохранился экземпляр «Книги» Поло, принадлежавший первооткрывателю Америки, с пометками владельца на полях. Том был выпущен на латыни между 1485 и 1490 годами, перед первым путешествием великого генуэзца. Экземпляры последующих изданий Il Milione сохранились уже во множестве.

О том, как защищается купец, о королях и фарфоре


Сомневаться не приходится еще и потому, что имеются также побочные свидетельства похождений Поло. В качестве примера можно привести рассказ о том, как завершились приключения венецианца в Китае.

Хубилай долго не хотел отпускать от себя купцов, хотя они уже давно просились на родину. Но тут помог случай. Приблизительно в конце 1291 года персидский ильхан Аргон прислал ко двору трех послов, с тем чтобы те привезли ему невесту — монгольскую принцессу Кокачин. Невеста послам понравилась, Великий хан согласился на династический брак, а Поло, сдружившийся с послами, все-таки сумел добиться позволения отправиться с ними домой.

И тут наконец-то сходятся целых три источника: «Книга», хроника Рашид ад-Дина и указ Хубилая! Венецианец называет трех персидских послов: Улатая, Апуска и Кожа, араб в своем «Сборнике летописей» — второго из них, те же имена фигурируют в тексте богдыханского рескрипта. Что же, выходит, и с источниками все не так плохо?..

Есть и другие совпадения: текст не ошибается во многих датах. Поло отправились в Китай после избрания папы Григория Х (1271 год) — верно. Они вернулись в Венецию в 1295 году, спустя 17 лет, проведенных в Китае, — тоже верно (этот факт подтверждают архивы Венецианской республики). Верны даты тюремного заключения путешественника, последовавшего за морским сражением венецианцев с генуэзцами. В завещании (1324 год) Поло упоминает монгольского раба — оно тоже хранится в городском архиве.

Ваза из китайского фарфора — селадона — единственный уцелевший артефакт, привезенный Поло в Венецию Источник: Lin Meicun / Cambridge University Press

И все же основная ценность «Книги» — в том, что представляет она собой не обыкновенный дневник путешественника и даже не руководство для путешествующего средневекового купца. Это замечательный литературный путеводитель с огромным количеством практической информации. В нем указаны расстояния между населенными пунктами в дневных переходах, приводятся перечни сельхозпродуктов, живности, полезных ископаемых, ремесленных товаров, присутствуют религиозные и политические наблюдения…

Интересуют Поло и пейзажи (например, романтическое описание сучжоуских и ханчжоуских мостов), и обряды, и традиции. Не забывает он рассказать о роли женщины на Востоке, делая это даже с особым вкусом, повествуя о гаремах, женах и наложницах ханов и о тех самых «женщинах для гостей», с которых мы начали свой рассказ. А еще именно Поло поведал Европе о монгольских суевериях, о статусе императора в Катае, о бумажных деньгах и фарфоровых чашках.

А пока Игорь де Рашевилтц из Канберры и Уго Туччи из Падуи отвечают Фрэнсис Вуд гневными статьями, отстаивая доброе имя и заслуги венецианского купца, давайте скажем себе: да, мы знаем далеко не все об этом путешествии. Да, оно исполнено преувеличений и сказок. Да, автор Il Milione многое выдумал. Но он все-таки был в Китае.

Материал опубликован в журнале «Вокруг света» № 3, март 2007, обновлен в апреле 2024

Автор текста: Динара Дубровская
Источник: vokrugsveta.ru
Поделись
с друзьями!
405
0
10
2 месяца

Притча об усилии


Однажды Мастер шёл со своими учениками по дороге. Они увидели, как крестьянин пытается вытянуть из ямы вола, который случайно свалился туда, но сил ему явно не хватало.

Крестьянин не оставлял попыток, Мастер же дал знак своим ученикам и общими усилиями они смогли достать вола из ямы. Крестьянин поблагодарил их и они пошли дальше.

Продолжая свой путь они снова увидели яму, в ней так же оказался вол, а на краю сидел другой крестьянин и горько плакал о своём несчастье.

Ученики посмотрели на Мастера, но тот просто прошёл мимо, как будто ничего не заметил.

Через время ученики спросили его:

– Учитель, почему одному крестьянину мы помогли, а второму ты не захотел помочь?

– Помочь ему плакать?
Поделись
с друзьями!
1337
22
34
3 месяца

Отец, сын, осёл и чужое мнение (притча)


Как-то раз отец со своим сыном и осликом в полуденную жару путешествовал по пыльным улицам города. Отец сидел верхом на осле, а сын вёл его за уздечку.

— Бедный мальчик, — сказал прохожий, — его маленькие ножки едва поспевают за ослом. Как ты можешь лениво восседать на осле, когда видишь, что мальчишка совсем выбился из сил?

Отец принял его слова близко к сердцу. Когда они завернули за угол, он слез с осла и велел сыну сесть на него. Очень скоро повстречался им другой человек. Громким голосом он сказал:

— Как не стыдно! Малый сидит верхом на ослике, как султан, а его бедный старый отец бежит следом.

Мальчик очень огорчился от этих слов и попросил отца сесть на ослика позади него.

— Люди добрые, видали вы где-либо подобное? — заголосила женщина. — Так мучить животное! У бедного ослика уже провис хребет, а старый и молодой бездельники восседают на нем, будто он диван, о несчастное существо!

Не говоря ни слова, отец и сын, посрамлённые, слезли с осла. Едва они сделали несколько шагов, как встретившийся им человек стал насмехаться над ними:

— Чего это ваш осёл ничего не делает, не приносит никакой пользы и даже не везёт кого-нибудь из вас на себе?

Отец сунул ослику полную пригоршню сена и положил руку на плечо сына.

— Что бы мы ни делали, — сказал он, — обязательно найдётся кто-то, кто с нами будет не согласен. Я думаю, мы сами должны решать, как нам путешествовать
Поделись
с друзьями!
1746
4
27
33 месяца

Поворачиваются ли подсолнухи за Солнцем?

Все взрослые и дети знают, что подсолнухи всегда поворачиваются цветком к Солнцу. Это утверждение кажется настолько правдивым, что никому и в голову не приходит, ставить его под сомнение. Еще бы, ведь само название «подсолнечник», намекает на особую связь этого растения с Солнцем. Именно поэтому мало кто из нас пытался проверить это утверждение на деле, и еще меньше людей задумывалось о том, как именно двигаются подсолнухи, — ведь у растений нет мышц. Попробуем разобраться.


Подсолнухи всегда следуют за Солнцем?


Для начала стоит прояснить одну очень важную вещь. Утверждение о том, что подсолнухи всегда следуют за Солнцем справедливо только в том случае, если мы говорим о молодых, еще не раскрывшихся цветках подсолнечника. Вопреки распространенному мнению, зрелые цветки подсолнуха не поворачиваются за Солнцем и обычно направлены на восток.

Как двигаются подсолнухи


Нераскрывшиеся бутоны подсолнечника действительно следуют за Солнцем, меняя свое положение в течение дня. Этот феномен называется

гелиотропизмом

.

Секрет движения подсолнечника кроется в неравномерном росте его стебля. По утверждениям ученых, прямые солнечные лучи убивают содержащиеся в стебле гормоны роста, которые называются ауксинами. Неравномерное распределение этих гормонов по стеблю, заставляет подсолнечник расти медленнее с солнечной стороны и быстрее с теневой, наклоняя таким образом весь стебель к солнцу. С изменением положения солнца, меняется и распределение ауксинов по стеблю, что в свою очередь, ведет к изменению наклона цветка.


Как двигаются подсолнухи ночью?


Как мы все знаем, утром нераскрывшиеся бутоны подсолнечника встречают солнце на востоке, а вечером провожают его на западе. Здесь можно было и закончить нашу статью, если бы не одно «но»: с утра бутоны подсолнечника вновь направлены на восток! Возникает вполне логичный вопрос: «как?» Почему ночью, без какого-либо воздействия Солнца, подсолнечник продолжает движение? Более того, как можно заметить из видео ниже, ночью движения подсолнечника происходят с гораздо большей скоростью, чем днем.

К нашему всеобщему разочарованию, ученые пока не могут с уверенностью ответить на этот вопрос. По одной из теорий, ночью клетки подсолнуха выпускают энергию, которая скопилась при наклонении стебля, «отпружинивая» цветок обратно. По другой теории, ночное движение стебля не зависит от солнца и обусловлено «внутренними часами» часами самого подсолнуха.

Почему подсолнух всегда смотрит на восток?


С ростом стебля и утяжелением цветка, перераспределение гормонов роста производит все менее заметный эффект. В конце концов, цветок подсолнуха становится слишком тяжелым, чтобы двигаться. Поэтому после созревания подсолнечник больше не следует за Солнцем и всегда направлен на восток. Но почему именно на восток?

У исследователей также нет точного ответа на этот вопрос. Некоторые ученые утверждают, что в одну из ночей цветок «отпружинивает» в восточную сторону и уже больше не способен повторить свое путешествие на запад.

Как бы то ни было, ученые продолжают исследования подсолнечника, который неожиданно для многих оказался чем-то гораздо более сложным, чем просто цветком, постоянно следующим за Солнцем.

Time Lapse Photography of Sunflowers Tracking the Sun

Night Sunflower Timelapse with Full Moon
Источник: researchgate.net
Поделись
с друзьями!
1254
4
10
53 месяца

Китай vs Япония: 10 различий между двумя восточными странами

Мы часто говорим: восточная культура — но при этом сами путаемся, Китай или Японию имеем в виду. А они, между прочим, разные. Мы подготовили материал, который раз и навсегда научит различать эти две страны.
Китай vs Япония

Дома и в гостях


В Китае не снимают обувь

В отличие от японцев и корейцев, китайцы не снимают свою обувь, когда входят в дом. Но есть исключения, поэтому, входя в дом, лучше уточните.

В Японии снимают обувь

Во всех домах, многих больницах, ресторанах и некоторых офисах надо снимать обувь. Поэтому носки должны быть всегда целыми и чистыми. По правилам приличия обувь необходимо развернуть носками к выходу. Если вы забудете это сделать или не обратите внимания по незнанию, то хозяин или персонал заведения сделают это за вас. Примечательно, что если вы соберетесь посетить уборную, то найдете для этого специальные тапочки.
Китай vs Япония

Церемонии


В Китае не кланяются

В отличие от японцев, китайцы не кланяются всякий раз, когда хотят поприветствовать кого-то или с кем-то попрощаться. Китаец может поклониться только в случае очень большого уважения к человеку, на особой церемонии или празднике. Во времена династий, если гость пришел к императору, он должен был сделать глубокий поклон и коснуться головой пола девять раз. Других поклонов не существовало.

В Японии кланяются

Поклоны — неотъемлемая часть жизни японцев. Они, сами не замечая этого, кланяются даже во время разговора по телефону. Поклоны разделяются по глубине и длительности: приветственный поклон — 15°, уважительный — 30°, поклон наивысшего уважения — 45° и преклонение — дотрагиваясь головой до пола.
Китай vs Япония

Религия


В Китае — конфуцианство / даосизм / буддизм

С начала истории Китая ни одно из вероисповеданий не было господствующим и не требовало безусловной приверженности. Один человек мог исповедовать несколько религий сразу.

В Японии — синтоизм

Национальной религией Японии является синтоизм. Японцы считают, что все, окружающее их, наделено божеством и духами, даже камень. Синтоисты также верят в магию, тотемизм (почитание отдельных животных) и фетишизм (верование в сверхъестественную силу амулетов и талисманов).
Китай vs Япония

Единоборства


В Китае — ушу и кунфу

Ушу (в переводе — «боевые искусства») — это китайская гимнастика, объединившая все виды боевых искусств. Словом же «кунфу», которым зачастую обозначают также боевые искусства, в Китае называли любой вид деятельности, в котором можно совершенствоваться, начиная от единоборств и заканчивая пением и кулинарией. Собственно, кунфу — это работа над собой.

В Японии — сумо, дзюдо, айкидо, карате, джиу-джитсу

Искусство убивать, или так называемое бу-дзюцу, — историческая основа всех боевых искусств в Японии. Этому обучались все уважающие себя самураи и ниндзя. Главной целью была быстрая и эффективная нейтрализация противника. Это борьба, в которой не было правил, ведь в бою все средства хороши. А для полного завершения боя — не пожать руку, а просто убить.
Китай vs Япония

Еда


В Китае — утка по–пекински, димсам, жареный рис, столетнее яйцо и черепаховый суп

Мы знаем всего пять вкусов. Особенностью китайской кухни является наличие целых восьми: помимо сладкого, кислого, острого, горького и соленого любой китаец назовет вам еще ароматный вкус (правильно приготовленное блюдо имеет особый аромат), пресный (похоже на вкус риса и хлеба) и золотой (похожий на вкус кумквата).

В Японии — суши, роллы и сасими

Главным изыском японской кухни являются блюда из сырой рыбы, самые популярные из которых — это суши и роллы. В процессе приготовления рыба не подвергается термической обработке для сохранения ее естественного вкуса. Также в Японии любят, когда трапеза состоит из множества маленьких блюд — чтобы можно было оценить искусство повара и при этом не переесть. В классическом варианте на столе у японского аристократа стояло 15–20 маленьких блюд.
Китай vs Япония

Быт


В Китае сидят на стульях

Принято считать, что «восточные люди» предпочитают низкие поверхности: маты, подушки, столешницы, еле возвышающиеся над ними. Однако жители Поднебесной предпочитают сидеть на стульях, а не на коленях на полу, как японцы. Традиция пошла от дворян, которые желали находиться повыше уже с конца VI века: ведь чем выше человек, тем выше его статус. Каждый китаец мечтал о том дне, когда он будет сидеть на стуле. Постепенно таковые стали обычной частью китайского интерьера в семьях разного социального круга.

В Японии сидят на коленях

Сэйдза («сидение на коленях») в Японии — целая наука, которой можно обучиться. Такое положение — неотъемлемая часть ряда традиционных японских ритуалов, таких как чайная церемония, медитация, некоторые боевые искусства и каллиграфия.
Китай vs Япония

Одежда


В Китае — ципао и ханьфу

Традиционное китайское платье называется ханьфу (одежда династии Хань, III век до н. э.). Представляет собой набор одежды — от белья до запашного халата с поясом. Носили ханьфу и мужчины, и женщины. Вычурное и даже роскошное, оно демонстрировало все великолепие знаменитых шелковых тканей. После захвата власти маньчжурами в XVII веке на смену традиционной китайской одежде пришли чаншань у мужчин и ципао (платье из флага) у женщин. Они задержались на три столетия, пока Мао не переодел всех в униформу. Впрочем, сейчас ношение национальной одежды в Китае возрождается. В целом китайские костюмы выглядят ярче, вычурней и затейливей, нежели японские. Хотя основой для кимоно послужило именно ханьфу.

В Японии — кимоно

Разумеется, сегодня кимоно не является повседневным нарядом, но пара-тройка костюмов висит в шкафу у каждой жительницы Страны восходящего солнца на случай праздника, свадьбы, выпускного или других торжеств. Кимоно выделяет лишь плечи и талию, так как идеальная красота у японцев — это «чем меньше выпуклостей и неровностей, тем красивее». Национальной одеждой кимоно считается с середины XIX века.
Китай vs Япония

Медицина


В Китае — акупунктура (иглоукалывание)

Специалисты акупунктуры полагают, что каждому органу соответствует своя зона на теле человека — так называемый меридиан. Допустим, если у вас болит печень, то иглоукалывание осуществляется в области ступней или ушных раковин. На нашем теле около 700 точек, каждая из которых имеет свое название и располагается на своем меридиане. Путем введения игл в эти точки специалисты воздействуют на энергию, устраняя боль в соответствующем органе.

В Японии — шиацу (надавливание руками)

Шиацу появилось на свет только в 40-х годах XX века, когда медик Токудзиро Намикоси заметил, как его мать, страдавшая от ревматоидного артрита, надавливает на больные места, массирует, растирает их и ей становится легче. Он посвятил себя изучению этого вопроса и разработал особенную методику лечения, основанную на точечных нажатиях пальцами, — щиацу, один из видов мануальной терапии.
Китай vs Япония

Символы


В Китае — дракон

Один из главных представителей китайской культуры — персонаж собирательный. Описывают его через подобия: голова верблюда, рога оленя, глаза демона, шея змеи, чешуя карпа, когти орла, лапы тигра и уши коровы. В отличие от дракона европейского, он не то чтобы добрый, но как минимум мудрый. Китайского дракона легко отличить от драконов других культур: у него пять пальцев на ноге. Всего в Китае «живет» девять видов драконов: небесный, духовный, подземный, дракон кладов, крылатый, дракон, живущий в воде, рогатый, желтый, приехавший из реки Ло с тем, чтобы научить других существ писать, и королевский.

В Японии — сакура

Сакура — национальный символ Японии. Путешествуя по стране, вы можете заметить изображение сакуры на гербе полиции и вооруженных сил. Ботаническое название — вишня мелкопильчатая. Ежегодно, наблюдая красоту и недолговечность цветения сакуры, японцы философствуют о том, что прекрасное не вечно.
Китай vs Япония

Воины


В Китае — терракотовая армия

Цинь Шихуанди был самым жестоким императором Китая. И при этом весьма верующим. Еще при жизни он начал тщательно готовиться к переходу в загробный мир. По его поручению изготовили и поставили колонной 6000 глиняных воинов в человеческий рост и в полном вооружении, дабы те охраняли покой императора после смерти. Глиняное войско дошло до потомков, и, как бы вы ни старались, не найдете тут даже двух одинаковых, потому что лица лепились с реальных прототипов, чтобы после смерти души воинов нашли себе пристанище в статуях. Самое удивительное, что терракотовая армия охраняет по сей день пустую гробницу, потому что саркофаг Циня Шихуанди до сих пор ищут по всему Китаю.

В Японии — самураи и ниндзя

Слово «самурай» происходит от глагола haberu, в дословном переводе — «служить, поддерживать». Многие думают, что самураи — это элитное сословие воинов, но они были всего лишь телохранителями своего господина и слугами в повседневной жизни. Фермерами, а только потом уже воинами (которые всегда после боя ходили по полю и отрезали головы у трупов, чтобы порадовать господина количеством убитых врагов).

Ниндзя же — это разведчик-диверсант, шпион, лазутчик и наемный убийца в средневековой Японии. Ниндзя, в отличие от самураев, не подчинялись феодальной системе, поэтому у них не было шанса карьерного роста, они всегда оставались в тени. В период расцвета ниндзя, который пришелся на Средневековье, в Японии насчитывалось около 70 кланов. Профессия передавалась по наследству: от отца к сыну или к дочери. Женщины ниндзя тоже существовали, их звали куноити.
Китай vs Япония
Источник: www.moya-planeta.ru
Поделись
с друзьями!
2958
3
88
92 месяца
Уважаемый посетитель!

Показ рекламы - единственный способ получения дохода проектом EmoSurf.

Наш сайт не перегружен рекламными блоками (у нас их отрисовывается всего 2 в мобильной версии и 3 в настольной).

Мы очень Вас просим внести наш сайт в белый список вашего блокировщика рекламы, это позволит проекту существовать дальше и дарить вам интересный, познавательный и развлекательный контент!