Антон Чехов. Интересные факты о писателе

29 января 1860 г., в Таганроге, родился выдающийся писатель Антон Павлович Чехов, который без сомнения, является общепризнанным классиком мировой литературы и одним из самых известных драматургов мира. Антон Павлович был почётным академиком Императорской Академии наук по разряду изящной словесности (1900—1902 г.). Его произведения переведены более чем на 100 языков, а пьесы, в особенности «Чайка», «Три сестры» и «Вишнёвый сад», на протяжении более ста лет ставят во многих театрах мира.


За 26 лет творчества Чехов создал около 900 различных произведений (коротких юмористических рассказов, серьёзных повестей, пьес), многие из которых стали классикой мировой литературы. Особое внимание обратили на себя такие произведения, как: «Степь», «Скучная история», «Дуэль», «Палата № 6», «Рассказ неизвестного человека», «Мужики» (1897), «Человек в футляре» (1898), «В овраге», «Детвора», «Драма на охоте»; из пьес: «Иванов», «Чайка», «Дядя Ваня», «Три сестры», «Вишнёвый сад».

Чехов и «Дама с собачкой» набережная Ялта, Крым

Всего в мире (в России и за рубежом) существует 14 чеховских музеев, 5 библиотек, театры, больницы, речной пароход, города и села, более 27 памятников. По книгам А.П. Чехова, только за рубежом (не считая советских и российских) было создано более 500 кинофильмов. Выпускались почтовые марки юбилейные монеты.

Первый дебют в печати состоялся 24 декабря 1879 года, когда в журнал «Стрекоза» вышел рассказ Чехова «Письмо к учёному соседу» и юмореска «Что чаще всего встречается в романах, повестях и т. п.».

А. П. Чехов и Ольга Книппер, май 1901 г.

Свой первый литературный псевдоним «Чехонте» он получил учась в гимназии. Вообще, А.П. Чехов, как и многие писатели-юмористы, имел более 60 псевдонимов, плюс и те, которые Чехов и сам не мог вспомнить. Он использовал псевдоним не только для того чтоб скрыть подлинное авторство, сколько для того чтоб повеселить читателя или заинтриговать.

«В детстве у меня не было детства» — так говорил Антон Павлович Чехов, потому что в будние дни после школы братья сторожили лавку отца, а в 5 часов утра каждый день вставали петь в церковном хоре.

* * *

Большую роль в стремление к творчеству сыграл таганрогский театр, в котором в первый раз Антон побывал в 13 лет, на оперетте Жака Оффенбаха «Прекрасная Елена». Вскоре он стал страстным поклонником театра.

Учителем математики в гимназии у Чехова был Эдмунд Дзержинский (отец Ф. Э. Дзержинского, председателя ВЧК).

* * *

Чехов долго колебался кем ему быть: врачом или писателем. И лишь в 1887 году он принял окончательное решение (в т.ч. снял вывеску врача с двери своей квартиры). Скорее всего на это решение повлияла и Пушкинская премия Академии наук за сборник «В сумерках». Медицина отходит на второй план, хотя приватные врачебные занятия Чехов проводит до 1897 г. О своем пристрастии к медицине он говорил: «Медицина — моя законная жена, а литература — любовница. Когда надоедает одна, ночую у другой».

* * *

Чехов (вместе с В. Г. Короленко) отказался от звания академика после распоряжения императора Николая II аннулировать избрание Максима Горького в почётные академики.


Творчество


Драматургические произведения Чехов начал писать в 1870-е годы. Учась в гимназии, он сочинял пьесы, в большинстве не дошедшие до настоящего времени. На втором курсе он написал драму, которая ныне ставится под названием «Платонов». В 1885 году написал этюд «На большой дороге», который не был допущен к постановке цензурой. В 1886 году писатель написал сцену-монолог «О вреде табака». Сцена была напечатана в «Петербургской газете» и в сборнике «Пестрые рассказы». В 1883—1887 годах Чехов в драматической форме писал сценки, юморески и пародии: «Дура, или Капитан в отставке» (1883), «Нечистые трагики и прокажённые драматурги» (1884); «Идеальный экзамен» (1884); «Кавардак в Риме» (1884); «Язык до Киева доведёт» (1884); «Господа обыватели» (1884);«У постели больного» (1884); «На Луне» (1885); «Драма» (1886); «Перед затмением» (1887. Его пьесы: «Лебединая песня (Калхас)», «Иванов», «Медведь», «Предложение» печатались и ставились с 1887 года.

Обложка первого отдельного издания пьесы «Три сестры» (1901)

Некоторые драматические этюды являются авторскими переработками его рассказов. Так этюд «На большой дороге» — переделка рассказа «Осенью» (1883), «Лебединая песня (Калхас)» — рассказа «Калхас» (1886). Для театра писателем созданы водевили «Медведь» и «Предложение». Некоторые пьесы, созданные драматургом в 1870—1880 годы, по разным причинам остались неизвестны читателям. К ним относятся пьесы: «Тарас Бульба», водевиль «Нашла коса на камень» (1878), водевиль «Недаром курица пела» (1878), водевиль «Бритый секретарь с пистолетом», пародия на пьесу Болеслава Маркевича «Чад жизни», водевиль «Гамлет, принц датский» (1887).

В 1880 годы Чехов создал первое своё значительное драматическое произведение — пьесу «Иванов». Пьеса в четырёх действиях «Чайка» была написана в 1895—1896 годы, опубликована в журнале «Русская мысль» в 1896 году. Пьеса в четырёх действиях «Три сестры» написана в 1900 году, «Вишнёвый сад» — в 1903 году, «Дядя Ваня» — в 1896 году.

А.П. Чехов и Лидия Мизинова

Пьесы Чехова и их своеобразие были замечены современниками при первых постановках. Сначала оно воспринималось как неумение Чехова справиться с задачей последовательного драматического движения. Театральная критика всё больше упрекала Чехова в том, что он вводит в свои пьесы излишние подробности быта и тем самым нарушает все законы сценического действия. Рецензенты говорили об отсутствии «сценичности», о «растянутости», о «недостатке действия», о «беспорядочности диалога», о «разбросанности композиции» и слабости фабулы.

Однако для самого Антона Павловича Чехова воспроизведение сферы быта было непременным условием — иначе для него терялся смысл всего замысла. Чехов говорил: «…Требуют, чтобы были герой, героиня сценически эффектны. Но ведь в жизни не каждую минуту стреляются, вешаются, объясняются в любви. И не каждую минуту говорят умные вещи. Они больше едят, пьют, волочатся, говорят глупости. И вот надо, чтобы это было видно на сцене. Надо создать такую пьесу, где бы люди приходили, уходили, обедали, разговаривали о погоде, играли в винт, но не потому, что так нужно автору, а потому, что так происходит в действительной жизни… Пусть на сцене всё будет так же сложно и так же вместе с тем просто, как в жизни. Люди обедают, только обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни».

Вл. И. Немирович-Данченко и К. С. Станиславский заметили наиболее существенный принцип в драматическом движении чеховских пьес, так называемое «подводное течение». Именно они впервые раскрыли за внешне бытовыми эпизодами и деталями присутствие непрерывного внутреннего интимно-лирического потока и приложили все усилия, чтобы донести новую интерпретацию чеховской драмы до зрителя. Благодаря Станиславскому и Немировичу-Данченко заражающая сила пьес Чехова стала очевидной.

Портрет Чехова работы О. Браза. Из письма Чехова сестре: «Говорят, что я очень похож, но портрет мне не кажется интересным. Что-то есть в нём не моё и нет чего-то моего»

Нередко Чехов использует так называемые «случайные» реплики персонажей. При этом диалог непрерывно рвётся, ломается и путается в каких-то совсем посторонних и ненужных мелочах. Однако подобные диалоги и реплики в общем сценическом контексте у Чехова осуществляют своё назначение не прямым предметным смыслом своего содержания, а тем жизненным самочувствием, какое в них проявляется. В драматургии Чехова, вопреки всем традициям, события отводятся на периферию как кратковременная частность, а обычное, ровное, ежедневно повторяющееся, для всех привычное составляет главный массив всего содержания пьесы. Практически все пьесы Чехова построены на подробном описании быта, посредством которого до читателей доносятся особенности чувств, настроений, характеров и взаимоотношений героев. Подбор бытовых линий осуществляется по принципу их значимости в общем эмоциональном содержании жизни.

Как и всякий писатель-юморист, Чехов пользовался десятками всевозможных псевдонимов. До сих пор они раскрыты далеко не полностью, поскольку и сам Чехов при подготовке собрания сочинений для А. Ф. Маркса не мог припомнить принадлежности всех своих ранних рассказов. Функция псевдонима юмориста состояла не столько в сокрытии подлинного авторства, сколько в забавлении читателя, желании его заинтриговать (отсюда вариативность, нарочитая запутанность — читатель должен был попытаться сам угадать авторство рассказа). Зачастую псевдоним — необходимый элемент композиции конкретного рассказа, часть литературного фарса и не может быть правильно раскрыт вне его контекста. В редких случаях подоплёка того или иного псевдонима Чехова могла быть известна лишь узкому кругу его знакомых и требовала дополнительной расшифровки.

Биография


Родился 17 (29) января 1860 года в Таганроге в небольшом саманном домике на Полицейской улице (сейчас — улица Чехова), в семье купца третьей гильдии, владельца бакалейной лавки Павла Егоровича Чехова (1825-1898) и матери Евгении Яковлевны Чеховой (Морозовой (24.10.1835 — 03.01.1919).

Отчий дом писателя в Таганроге

В семье было 6 детей: 5 сыновей и дочь, а Антон Павлович был третьим ребёнком в семье. В своём письме к литератору А. И. Эртелю А. П. Чехов пишет: «Моя фамилия тоже берёт своё начало из воронежских недр, из Острогожского уезда. Мой дед и отец были крепостными у Черткова». С 1840 года Егор Михайлович Чехов работал на Ольховатском сахарном заводе А. Д. Черткова. В 1841 году дед писателя сам выкупил себя на волю, выкупив также у помещика Черткова и свою семью. Е. М. Чехов был приписан к ростовским мещанам.

Раннее детство Антона Павловича протекало в многочисленных церковных праздниках и именинах. В будние дни после школы братья сторожили лавку отца, а в 5 часов утра каждый день вставали петь в церковном хоре. Как говорил сам Чехов: «В детстве у меня не было детства».

памятник А.П.Чехову в Звенигороде

Обучение Чехова началось в греческой школе в Таганроге; 23 августа 1868 года он поступил в приготовительный класс таганрогской гимназии, бывшей старейшим учебным заведением на юге России (основана в 1806 году как коммерческая гимназия, с 1866 года — классическая). В гимназии формировалось его видение мира, любовь к книгам и театру; здесь он получил свой первый литературный псевдоним — «Чехонте», которым его наградил учитель Закона Божьего Фёдор Платонович Покровский; здесь начались его первые литературные и сценические опыты.

Музыка и книги пробуждали в юном Чехове стремление к творчеству. Большую роль в этом сыграл таганрогский театр, в котором впервые Антон побывал в 13 лет; посмотрел оперетту Жака Оффенбаха «Прекрасная Елена» и вскоре стал страстным поклонником сценического искусства. Чехов и сам принимал участие в домашних спектаклях своего гимназического товарища. Позднее в одном из своих писем Чехов напишет: «Театр мне давал когда-то много хорошего… Прежде для меня не было большего наслаждения как сидеть в театре…» Не случайно герои его первых произведений, таких как «Трагик», «Комик», «Бенефис», «Недаром курица пела», были актёрами и актрисами.

Иван, Александр, Павел Егорович. Второй ряд М. Корнеева, Лика Мизинова, Мария, Евгения Яковлевна, Серёжа Киселёв. Снизу Михаил, Антон. 1890 год.

Чехов-гимназист издавал юмористические журналы, в которых придумывал подписи к рисункам, писал рассказы и сценки. Первая драма «Безотцовщина» была написана им в 18 лет во время учёбы в гимназии. Этот период в жизни Чехова был важным этапом созревания и формирования его личности, развития её духовных основ, дал ему огромный материал для писательской работы. Самые типичные и колоритные фигуры появятся позже на страницах его произведений. Возможно, одной из таких фигур был и его учитель математики Эдмунд Дзержинский — отец Ф. Э. Дзержинского, будущего первого председателя ВЧК.

В 1876 году отец Чехова разорился. За долги, распродал имущество в Таганроге, включая дом, и уехал в Москву, спасаясь от кредиторов. Антон Павлович остался без средств к существованию и зарабатывал на жизнь частными уроками. В 1879 году он окончил гимназию в Таганроге, переехал в Москву и поступил на медицинский факультет Московского университета (сейчас 1-й МГМУ им. И. М. Сеченова), где учился у известных профессоров: Н. В. Склифосовского, Г. А. Захарьина и других.

В том же году брат Антона Иван получил место учителя в подмосковном городе Воскресенске. Ему была выделена большая квартира, в которой могла бы разместиться целая семья. Чеховы, жившие в Москве тесно, приезжали на лето к Ивану в Воскресенск. Там в 1881 году Антон Чехов познакомился с доктором П. А. Архангельским, заведующим Воскресенской лечебницей (Чикинской больницей). С 1882 года, будучи студентом, он уже помогал врачам больницы при приёме пациентов. В 1884 году Чехов окончил курс университета и начал работать уездным врачом в Чикинской больнице.

По воспоминаниям П. А. Архангельского: «…Антон Павлович производил работу не спеша, иногда в его действиях выражалась как бы неуверенность; но всё он делал с вниманием и видимой любовью к делу, особенно с любовью к тому больному, который проходил через его руки. <…> Душевное состояние больного всегда привлекало особенное внимание Антона Павловича, и наряду с обычными медикаментами он придавал огромное значение воздействию на психику больного со стороны врача и окружающей среды».


Чехов писал рассказы, фельетоны, юморески — «мелочишки» под псевдонимами «Антоша Чехонте» и «Человек без селезёнки». В 1882 году Чехов подготовил первый сборник рассказов «Шалость», но он не вышел, возможно, из-за цензурных трудностей. В 1884 году вышел сборник его рассказов «Сказки Мельпомены» (за подписью «А. Чехонте»). В 1883 году стал одним из учредителей Русского гимнастического общества. 1885—1886 годы — период расцвета Чехова как «беллетриста-миниатюриста» — автора коротких, в основном юмористических рассказов. В то время, по его собственному признанию, он писал по рассказу в день. Современники считали, что он и останется в этом жанре, но весной 1886 года писатель получил письмо от известного русского литератора Дмитрия Григоровича, где тот критиковал Чехова за то, что тот тратит свой талант на «мелочишки». «Голодайте лучше, как мы в своё время голодали, поберегите ваши впечатления для труда обдуманного (…) Один такой труд будет во сто раз выше оценён сотни прекрасных рассказов, разбросанных в разное время по газетам», — писал Григорович. Впоследствии к советам Григоровича присоединились Алексей Суворин, Виктор Билибин и Алексей Плещеев.

И Чехов прислушался к этим советам. С 1887 года он всё меньше сотрудничал с юмористическими журналами; было прервано сотрудничество с «Будильником». Его рассказы становились всё длиннее и серьёзнее. О важных изменениях, происходивших тогда с Чеховым, говорит ещё и появившееся желание путешествовать. В том же году он отправился в путешествие на юг, в родные места; позже он ездил по «гоголевским местам», в Крым, на Кавказ. Поездка на юг оживила воспоминания Чехова о проведённой там молодости и дала ему материал для «Степи», первого его произведения в толстом журнале «Северный вестник». Дебют в таком журнале привлёк большое внимание критики, гораздо большее, чем к какому-либо предыдущему произведению писателя.

Осенью 1887 года в письмах Чехова появились упоминания о работе над романом «в 1500 строк». Она продолжалась до 1889 года, когда Чехов, тяготившийся работой такого большого размера, наконец отказался от своего замысла. «Я рад,— писал он 7 января Суворину,— что 2—3 года тому назад я не слушался Григоровича и не писал романа! Воображаю, сколько бы добра я напортил, если бы послушался… Кроме изобилия материала и таланта, нужно ещё кое-что, не менее важное. Нужна возмужалость — это раз; во-вторых, необходимо чувство личной свободы, а это чувство стало разгораться во мне только недавно».

Памятник в Серпухове

Очевидно, именно недостатком этих свойств был недоволен Чехов в конце 1880-х, что и побудило его путешествовать. Но он остался недоволен и после этих поездок; ему было нужно новое, большое путешествие. Вариантами его были кругосветное путешествие, поездка в Среднюю Азию, в Персию, на Сахалин. В конце концов он остановился на последнем варианте.

Но, несмотря на собственное недовольство Чехова собой, его слава росла. После выхода «Степи» и «Скучной истории» внимание критики и читателей было приковано к каждому новому произведению писателя. 7 (19) октября 1888 года Чехов получает половинную Пушкинскую премию Академии наук за вышедший в предыдущем, 1887 году, третий сборник — «В сумерках». В соответствующем постановлении академической комиссии было написано, что «рассказы г. Чехова, хотя и не вполне удовлетворяют требованиям высшей художественной критики, представляют однако же выдающееся явление в нашей современной беллетристической литературе».

В конце 1880-х годов в манере Чехова появилась особенность, которую одни современники считали преимуществом, другие недостатком, — нарочитая бесстрастность описания, подчёркнутое отсутствие авторской оценки. Особенно этой чертой выделяются рассказы «Спать хочется», «Бабы» и «Княгиня».


Вскоре А.П. Чехов уезжает на Сахалин. Это решение поехать именно туда было окончательно принято, летом 1889 года, после обсуждения намерения с артисткой К. А. Каратыгиной, путешествовавшей по Сибири и Сахалину в конце 1870-х годов. Но Чехов долго скрывал это намерение даже от самых близких; сообщив о нём Каратыгиной, он попросил держать это в тайне. Раскрыл он эту тайну только в январе 1890 года, что произвело большое впечатление на общество. Усиливалось это впечатление ещё и «внезапностью» принятого решения, ведь уже весной того же года Чехов отправился в путешествие.

Путь через Сибирь занял 82 дня, за которые писатель написал девять очерков, объединённых под общим названием «Из Сибири». На Сахалин Чехов прибыл 11 (23) июля. За несколько месяцев пребывания на нём он общался с людьми, узнавал истории их жизни, причины ссылки и набирал богатый материал для своих заметок. Чехов провёл, по собственным словам, полную перепись населения Сахалина, заполнив несколько тысяч карточек на жителей острова. Администрация острова строго запретила общаться с политическими заключёнными, но писатель нарушал этот запрет.

Возвращался Чехов с Сахалина морским путём, на пароходе Доброфлота «Петербург». Во Владивостоке, где пароход стоял с 14 (26) по 19 (31) октября, Чехов работал в библиотеке Общества изучения Амурского края, собирая дополнительные материалы для книги о Сахалине. Далее он посетил Гонконг, Сингапур, остров Цейлон, Суэцкий канал, Константинополь, и возвратился в Россию через Одессу. 7 (19) декабря 1890 года он прибыл в Тулу. В следующие 5 лет Чехов писал книгу «Остров Сахалин». Говоря о художественном творчестве, по признанию Чехова, путешествие на Сахалин, оказало огромное влияние на все его последующие произведения. Кстати , в 2005 году на Сахалине впервые в России опубликованы в одном издании «Быть может, пригодятся и мои цифры…» материалы сахалинской переписи А. П. Чехова, все 10 тысяч опросных карт, заполненных его респондентами в 1890 году.

Дом Чехова на Малой Дмитровке

С 1890 по 1895 год, по возвращении в Москву из поездки на Сахалин, Чехов поселился в небольшом двухэтажном флигеле на Малой Дмитровке. Здесь он работал над книгой «Остров Сахалин», рассказами «Попрыгунья», «Дуэль», «Палата № 6», Там он также встречался с писателями В. Г. Короленко, Д. В. Григоровичем, В. А. Гиляровским, П. Д. Боборыкиным, Д. С. Мережковским, В. И. Немировичем-Данченко, известными актёрами А. П. Ленским и А. И. Южиным, художником И. И. Левитаном.

Чехов в Мелихове с таксой Хиной (1897)

В 1892 по 1899 год Чехов проживал в подмосковном имении Мелихово. За годы «мелиховского сидения» было написано 42 произведения. Позднее он много путешествовал по Европе. В 1899 году продал собственность на свои произведения, которые были написаны и будут написаны в течение двадцати последующих лет, книгоиздателю Адольфу Марксу за 75 тысяч рублей. В конце 1898 года писатель купил в Ялте участок земли, где был разбит сад и построен дом по проекту архитектора Л. Н. Шаповалова. Последние годы Чехов, у которого обострился туберкулёз, для поправления здоровья постоянно живёт в своём доме под Ялтой, лишь изредка приезжая в Москву, где его жена (c 1901 года), артистка Ольга Леонардовна Книппер, занимает одно из выдающихся мест в труппе образованного в 1898 году Московского Художественного театра.

В 1900 году, на первых выборах в разряд изящной словесности Отделения русского языка и словесности Академии наук, Чехов был избран в число почётных академиков по разряду изящной словесности. В 1902 году Чехов вместе с В. Г. Короленко отказался от звания академика после распоряжения императора Николая II аннулировать избрание Максима Горького в почётные академики.

А.П. Чехов и М. Горький, 1900

Долгое время считалось, что Чехов умер от туберкулёза. В истории болезни писателя, которую вёл в клинике его лечащий врач Максим Маслов, записано, что в гимназические и студенческие годы Чехов болел туберкулёзным воспалением брюшины, но «теснение в грудине» чувствовал ещё в 10-летнем возрасте. С 1884 года Чехов страдал кровотечением из правого лёгкого.

* * *

Одни исследователи считали, что роковую роль в жизни писателя сыграло путешествие на Сахалин — была распутица, и ехать пришлось тысячи километров на лошадях, в сырой одежде и насквозь промокших валенках (сам Чехов и его близкие связывали заболевание именно с поездкой). Другие причиной обострения туберкулёзного процесса называли частые переезды из Ялты в Москву в самое неблагоприятное для здоровья время.

* * *

Летом 1904 года Чехов выехал на курорт в Германию. 2 (15) июля 1904 года в Баденвайлере, Германия, писатель скончался, ночь с 1 на 2 июля 1904 года. По свидетельству жены Ольги Леонардовны, в начале ночи Чехов проснулся и «первый раз в жизни сам попросил послать за доктором. После он велел дать шампанского. Антон Павлович сел и как-то значительно, громко сказал доктору по-немецки (он очень мало знал по-немецки): „Ich sterbe“. Потом повторил для студента или для меня по-русски: „Я умираю“. Потом взял бокал, повернул ко мне лицо, улыбнулся своей удивительной улыбкой, сказал: „Давно я не пил шампанского…“, спокойно выпил всё до дна, тихо лёг на левый бок и вскоре умолкнул навсегда».

* * *

В 2018 году опубликованы данные учёных Куодрэмского института биологических наук, Норидж, Великобритания, исследовавших химический состав проб, взятых с подписанной драматургом открытки и его рукописей, а также с рубашки с пятном крови, которая была на писателе в момент смерти. В ходе исследования, помимо протеинов, свидетельствующих о наличии микробактерий туберкулеза, в пробах обнаружены и протеины, способствовавшие образованию тромба, приведшего к закупорке сосудов и последующему кровоизлиянию в мозг, которое учёные и сочли непосредственной причиной смерти писателя.

* * *
Гроб с телом писателя был доставлен в Москву в вагоне с надписью «Устрицы». Кто-то воспринял это как насмешку над великим писателем, однако в начале XX века немногие вагоны были оборудованы холодильными установками. 9 (22) июля 1904 года состоялись похороны. В Успенской церкви Новодевичьего монастыря прошло отпевание.

Погребён Чехов был тут же за Успенской церковью на монастырском кладбище, рядом с могилой своего отца. На могиле был поставлен деревянный крест с иконкой и фонариком для лампадки. В годовщину смерти А. П. Чехова 2 (15) июля 1908 года на могиле был открыт новый мраморный памятник, выполненный в стиле модерн по проекту художника Л.М. Браиловского. В 1933 году, после упразднения кладбища на территории Новодевичьего монастыря, по просьбе О. Л. Книппер состоялось перезахоронение Чехова на кладбище за южной стеной монастыря. 16 ноября 1933 года в присутствии немногочисленных родственников и близких знакомых писателя его могила была вскрыта, и гроб на руках был перенесён на новое место. Вскоре сюда были перенесены и оба надгробия — А. П. Чехова и его отца (при этом захоронение П. E. Чехова было оставлено на старом месте).

Могила Чехова на Новодевичьем кладбище в Москве

Чехов-врач


На медицинский факультет Московского университета Чехов поступил в 1879 году и окончил его в 1884 году. Он был весьма добросовестным студентом, посещавшим лекции профессоров Бабухина, Захарьина, Клейна, Фохта, Снегирёва, Остроумова, Кожевникова, Эрисмана, Склифосовского. Уже с 1881 года он начинает практику врача при докторе П. А. Архангельском в Чикинской земской лечебнице Звенигородского уезда Московской губернии. По собственному свидетельству, он «не раскаивается, что пошёл на медицинский факультет». Окончив университет, Чехов попытался занять вакансию педиатра в одной из детских клиник, однако по неизвестной причине этого назначения не произошло.

Получив диплом врача, Чехов на дверях своей квартиры поместил табличку «Доктор А. П. Чехов», и продолжает лечить приходящих больных и посещать тяжёлых на дому. «Медицина у меня шагает понемногу. Лечу и лечу. Каждый день приходится тратить на извозчика более рубля. Знакомых у меня очень много, а стало быть, немало и больных. Половину приходится лечить даром, другая же половина платит мне пяти- и трёхрублёвки». — 31 января 1885 года М. Е. Чехову.

Вскоре ему поступает предложения занять постоянное место в Звенигородской больнице, но Чехов отказался, замещая в то же время заведующего земской больницей на время его отпуска, производя всю рутинную работу уездного врача: судебно-медицинские вскрытия, показания на судах в качестве судебно-медицинского эксперта и т. п. Наступает время, когда Чехов начинает колебаться в окончательном выборе своего призвания. Медицина становится одновременно и помехой литературе, и неиссякаемым источником для чеховских сюжетов.

В это время он ещё готовился к экзаменам на степень доктора медицины, для чего собирал материалы по истории врачебного дела, однако задуманного не довёл до конца, и уже в 1887 году он снял вывеску врача. Неизбежные неудачи лечащего врача с одной стороны и Пушкинская премия Академии наук за сборник «В сумерках» определили его окончательный выбор. Отныне медицинская практика отодвигается на второй план, хотя приватные врачебные занятия Чехов не оставляет вплоть до отъезда в Ялту в 1897 году. В глубине души врач никогда не умирал в Чехове: «Мечтаю о гнойниках, отёках, фонарях, поносах, соринках в глазу и о прочей благодати. Летом обыкновенно полдня́ принимаю расслабленных, а моя сестра ассистирует мне, — это работа весёлая» — В. Г. Короленко, май 1888 года. Одним из мотивов поездки на Сахалин было желание «хотя бы немножко заплатить» медицине. Обследование санитарного состояния тюрем, лазаретов, бараков, местной педиатрии потрясло Чехова. Результаты его собственной работы в книге «Остров Сахалин» позволили ему сказать: «Медицина не может упрекать меня в измене. Я отдал должную дань учёности».

Мотив «измены» медицине многократно варьируется Чеховым в эти годы. То он казнит себя, называя «свиньёй» перед ней, то обыгрывает следующую антитезу: «Медицина — моя законная жена, а литература — любовница. Когда надоедает одна, ночую у другой». Но врачебная среда вовсе не упрекала Чехова в отходе писателя от медицины. В 1902 году члены Пироговского съезда врачей в Москве единодушно отблагодарили писателя за его литературную деятельность, за создание реалистичных образов медицинских деятелей в русской литературе.

В середине 1890-х г. Чехов ещё мечтает о собственном курсе частной патологии и терапии в университете. Для чтения ему необходима учёная степень и защита диссертации. Антон Павлович предполагает в качестве защиты использовать «Остров Сахалин», но получает отказ декана факультета как в защите, так и чтении курса лекций.

Чехов добровольно принимает участие в борьбе с последствиями голода и эпидемией холеры в 1891—1892 годах, но постепенно практическая медицина даже в ограниченных размерах начинает тяготить писателя. Широко известны его признания А. С. Суворину: «Ах, как мне надоели больные! Соседнего помещика трахнул нервный удар, и меня таскают к нему на паршивой бричке-трясучке. Больше всего надоели бабы с младенцами и порошки, которые скучно развешивать». (Письмо от 28 августа 1891 года). А до этого: «Отвратительные часы и дни, о которых я говорю, бывают только у врачей» — письмо от 18 августа того же года. Настроение его не меняется и в следующем году, он пишет: «Душа моя утомлена. Скучно. Не принадлежать себе, думать только о поносах, вздрагивать по ночам от собачьего лая и стука в ворота (не за мной ли приехали?), ездить на отвратительных лошадях по неведомым дорогам и читать только про холеру и ждать только холеры и в то же время быть совершенно равнодушным к сей болезни и к тем людям, которым служишь, — это, сударь мой, такая окрошка, от которой не поздоровится» (письмо от 16 августа 1892 года). «Нехорошо быть врачом. И страшно, и скучно, и противно. Молодой фабрикант женился, а через неделю зовёт меня „непременно сию минуту, пожалуйста“: у него <…> а у красавицы молодой <…> Старик-фабрикант 75 лет женится и потом жалуется, что у него „ядрышки“ болят оттого, что „понатужил себя“. Всё это противно, должен я Вам сказать. Девочка с червями в ухе, поносы, рвоты, сифилис — тьфу!! Сладкие звуки и поэзия, где вы?» — тому же адресату, 2 августа 1893 года. Ещё один пример «чеховской тоски»: «Я одинок, ибо всё холерное чуждо душе моей, а работа, требующая постоянных разъездов, разговоров и мелочных хлопот, утомительна для меня. Писать некогда. Литература давно уже заброшена, и я нищ и убог, так как нашёл удобным для себя и своей самостоятельности отказаться от вознаграждения, какое получают участковые врачи» (письмо от 1 августа 1892 года). «Уж очень надоели разговоры, надоели и больные, особенно бабы, которые, когда лечатся, бывают необычайно глупы и упрямы». (И. И. Горбунову-Посадову, 20 мая 1893 года).

Но даже в годы литературного признания и отхода от врачебной практики Чехов ощущал свою связь с миром медицины, его интересуют успехи науки в этой области, он хлопочет за медицинские журналы «Хирургическая летопись», «Хирургия», страдавшие от недостатка средств, долгие годы он был читателем газеты «Врач» и публиковался в ней. В 1895 году он принял участие в съезде московских земских врачей, собравшихся в земской психиатрической больнице в селе Покровском.

На самом деле, Чехов-врач и Чехов-писатель непротиворечивы, просто внутри «медицинского» сознания писателя происходит смещение акцентов от частного к общему: «Кто не умеет мыслить по-медицински, а судит по частностям, тот отрицает медицину. Боткин же, Захарьин, Вирхов и Пирогов, несомненно, умные и даровитые люди, веруют в медицину, как в Бога, потому что они выросли до понятия „медицина“» — Суворину от 18 октября 1888 года. В применении к самому Чехову это означало стремление уяснить за частными симптомами неблагополучия отдельной личности сущностные причины, ведущие к возникновению условий, которые порождают эпидемии, преждевременное старение, социальную асимметрию.


Чехов начинает тяготеть к психиатрии. Такие произведения, как «Палата № 6», «Припадок» и «Чёрный монах» мог написать не просто любой пишущий врач, а именно «медицински мыслящий» в понимании Чехова писатель. И. И. Ясинский в «Романе моей жизни» свидетельствует, что Чехова «крайне интересуют всякие уклоны так называемой души». По его мнению, он стал бы психиатром, если бы не сделался писателем.

Благодаря «медицинскому» видению Чехова литература обязана появлению в ней галереи неповторимых чеховских образов врачей (зачастую грубых, невежественных, равнодушных, но и чутких, ранимых, бесправных), фельдшеров, неврастеников, чеховских «хмурых людей». Его рассказы — это не «записки врача» в узком смысле, это диагноз несовершенному обществу. В качестве практикующего доктора Чехов получил обильный материал для художественных обобщений, наблюдая изнутри жизнь самых разных социальных слоёв. Как умному и наблюдательному художнику ему оставалось лишь сделать самостоятельные выводы.

Парадокс состоял в том, что изображая врачей большей частью карикатурно, в чём-то самоиронично, Чехов настаивал на гуманной сущности медицинской профессии, призывая врачей к внимательному и терпимому обращению с пациентами. Во многом благодаря Чехову в русской и мировой литературе возник литературный архетип-интеллигента-врача, врача-гуманиста и подвижника.
Источник: juicyworld.org
Поделись
с друзьями!
728
1
7
2 месяца

Жюль Верн. Удивительные факты об удивительном человеке

8 февраля 1828 года в г. Нант, родился Жюль Габриэ́ль Верн (фр. Jules Gabriel Verne) французский писатель, один из основоположников научной фантастики, классик приключенческой литературы. Член Французского Географического общества. По данным ЮНЕСКО книги Жюля Верна были напечатаны на 148 языках (по другим данным в 150 странах), и занимают второе место по переводимости в мире, уступая лишь произведениям Агаты Кристи. Интересный факт: в 1863 году Жюль Верн написал книгу «Париж в XX веке», в которой подробно описал автомобиль, небоскрёбы, факс и электрический стул. Издатель вернул ему рукопись, обозвав идиотом.


В одиннадцатилетнем возрасте Жюль Верн пытался сбежать в Индию, нанявшись юнгой на шхуну «Корали», но был остановлен. Став уже известным писателем, он признавался: «Я, должно быть, родился моряком и теперь каждый день сожалею, что морская карьера не выпала на мою долю с детства».

* * *

Жюль Верн был очень трудолюбивым писателем и мог находиться за письменным столом с пяти утра до восьми вечера. Если же его постигало какое-нибудь озарение, то он сидел работал и больше. За день ему удавалось писать по полтора печатных листа (в среднем двадцать четыре книжных страниц).

* * *

Если Жюль Верн не трудился за письменным столом, то очень много путешествовал по всему миру, и побывал во многих странах. Воплощал мечту детства: у него было три собственные яхты с названием Сен-Мишель (в честь сына — Мишель и Святого покровителя моряков Михаила), на которых с 1867 года он постоянно ходил в путешествия. Путешествия по морю способствовали вдохновению. Именно во время таких путешествий он написал большую часть своих главных романов (в том числе «20 000 лье под водой» и «Вокруг света за 80 дней»). Когда у писателя появлялись деньги, он покупал себе судно побольше. Так второе судно он назвал «Сен-Мишель II», а несколько лет спустя он приобретает третье судно «Сен-Мишель III», которое было паровой яхтой, с экипажем из десяти человек. Яхта позволяла отправляться в дальние путешествия. За свою жизнь он объездил всю Скандинавию, Великобританию (остров, а не всю империю), включая Шотландию, страны Средиземноморского побережья, побывал и в США.

Картина «Сен-Мишель III» на фоне Везувия в 1884 году. (Музей Жюля Верна в Нанте)

Содержание яхты обходилось слишком дорого, и по мнению внука писателя — Жана Жюль-Верна — путешествие 1884 года принесло «одни огорчения». К тому же жена вела светскую жизнь, и писатель содержал её салон. Требовалось много средств и чтобы покрыть неудачные деловые предприятия сына Мишеля. Одно из банкротств Мишеля, грозящих ему долговой тюрьмой, совпадает по времени с продажей «Сен-Мишеля III». Яхта была продана в 1885 году, за значительно меньшую сумму чем рассчитывал получить Жюль Верн.

* * *

На написание романа «Вокруг света в восемьдесят дней» писателя вдохновила журнальная статья, доказывающая, что, если к услугам путешественника будут хорошие транспортные средства, он сможет за восемьдесят дней объехать земной шар. Верн также подсчитал, что можно даже выиграть одни сутки, если использовать географический парадокс, описанный Эдгаром По в новелле «Три воскресенья на одной неделе».

* * *

Прототипом Мишеля Ардана из романа «С Земли на Луну» стал друг Жюль Верна — Надар (Nadar) настоящее имя которого Гаспар Феликс Турнашон (фр. Gaspard-Fеlix Tournachon (6.04.1820 г. — 21.03.1910 г)) — французский писатель-романист, журналист, фотограф, карикатурист и воздухоплаватель.

* * *

Первой работой которую создал Жюль Верн была пьеса «Сломанные соломинки”. Пьесу поставили в известном Историческом театре Александра Дюма, но, не смотря на это Жюль Верн решил, что драматургия это не его и перестал практически не писал пьесы. Возможно здесь был и меркантильный интерес: пьеса принесла ему малую прибыль.

* * *

Все фантастическое, что создавал в своих произведениях Жюль Верн было позже изобретено. Ученые при открытиях опирались на его работы, а изобретатели брали его идеи. Кстати, в 1863 году Жюль Верн написал книгу «Париж в XX веке» (работу которую нашел на чердаке его правнук Жан Верн), в которой подробно описал автомобиль, факс и электрический стул. Также в этом романе он описывал словами небоскрёбы и прогнозировал неконтролируемый бум рождаемости. Издатель вернул ему рукопись, посчитав ее слишком провокационной, обозвав идиотом.

* * *
Современный немецкий писатель, автор научно-фантастических и фэнтези романов, а также романов в жанре ужасов Вольфганг Хольдбайн (род. 15.08.1953 г.) написал продолжение историй о Наутилусе, создав серию книг «Дети капитана Немо».

* * *

Газетный магнат из США Гордон Беннетт попросил Верна написать рассказ специально для американских читателей — с предсказанием будущего Америки. Эта просьба была исполнена писателем, но рассказ, озаглавленный «В XXIX веке. Один день американского журналиста в 2889 году», в США так и не вышел.

* * *

Когда началась Французская революция, в 1848 г., Жюль Верн жил в Париже, и в революции не участвовал, но с интересом наблюдал за всем происходящим со стороны. «В четверг боевые действия были интенсивными; в конце моей улицы дома пострадали от пушечного огня», — писал он матери во время беспорядков, последовавших за переворотом в декабре 1851 года. Революция дала ему богатую пищу, для сюжетов, и в дальнейшем он не раз обращался к этой теме в своих романах.

* * *

Писатель был женат лишь однажды. Жюль Верн женился на двадцатишестилетней вдове, у которой уже было двое детей. Супругу Онорину (греч. «печальная»), он встретил в Амьене, на церемонии бракосочетания друга. На время торжеств Жюль Верна поселили в доме родителей невесты где он и познакомился с Онорин де Виан-Морель (1830 г.р.). Верн влюбился и в январе 1857 года, с разрешения её семьи, они поженились. В этом браке у писателя был сын. Сын Мишель экранизировал произведения отца, внук Жан-Жюль сорок лет трудился над монографией о жизни знаменитого предка, а правнук Жан Верн стал оперным певцом. Жан, по семейной легенде, и нашёл ту знаменитую рукопись Жюля Верна «Париж в XX веке».

Жюль Верн вместе с своей супругой Онорин де Виан-Морель

Некоторые источники утверждают, что после свадьбы Верну помог финансово отец и выделил 50 тыс. франков. Однако это не так. Несмотря на то, что он писал пьесы для парижского театра и продолжал работать секретарём, его доходы не позволяли оплачивать все счета. Содержать жену и двух её дочерей это не тоже самое что жить одному. Помог брат жены: он предложил Верну поработать биржевым маклером на Парижской бирже. Чтобы иметь возможность продолжать писать, Жюль теперь вставал каждый день в 5 утра, посвящая, перед работой, несколько часов творчеству.

* * *

Первоначально капитан Немо в романе «20000 лье под водой» был богатым поляком, который построил свою субмарину только из чтобы мстить русским. Но вмешался издатель, который торговал книгами и в России и попросил изменить данные о капитане.

* * *

Первый приключенческий роман Жюль Верна «Пять недель на воздушном шаре» был опубликован в России, одновременно с французским издательством. Рецензию для этого романа, опубликованную в журнале «Современник», написал М.Е. Салтыков-Щедрин. Роман «Пять недель на воздушном шаре», не только сделал его знаменитым, но и помог заключить большой контракт с издательством. Писатель стал финансово независимым.

* * *

Многие считают, что романы Жюль Верна это самостоятельные произведения, но это не совсем так. В начале 1860-х годов Жюль Верн познакомился с Пьером-Жюлем Этцелем, французским издателем и главным редактором журнала, который помог писателю опубликовать первый роман «Пять недель на воздушном шаре». Этот роман положил начало «Экстраординарным путешествиям» (Voyages Extraordinaires), серии из нескольких десятков книг, написанных Верном и опубликованных Этцелем. Большая часть этих романов (в том числе знаменитые «20 000 лье под водой») сначала публиковались по частям в журнале Этцеля и только потом издавались в виде книги.


Начиная с 1863 года Жюль Верн писал для Этцеля ежегодно 2 книги. Контракт с издателем обеспечил ему постоянный доход на протяжении нескольких десятилетий. С 1863 по 1905 год Верн опубликовал 54 романа о путешествиях, приключениях, истории, науке и технике для серии «Voyages Extraordinaires». При этом издатель Этцель обсуждал с писателем персонажи и сюжеты вплоть до самой своей смерти в 1886 году. Сочинения Жюль Верна не ограничивались этой серией. В общей сложности он написал 65 романов. Некоторые из них были опубликованы только после смерти писателя.

* * *

Романы «Полет на Луну» и «Вокруг Луны» и до сих пор вызывают у многих читателей вопрос: «Откуда он мог «это» знать?!» Все, кто читал эти произведения, могут вспомнить что при постройке «Колумбиады» и «Аполлона» был использован алюминий (во времена написания романа этот металл был столь редким что из него делали украшения для женщин, а Менделееву за открытие «таблицы Менделеева»(1869 г.) был вручен кубок из этого металла. К слову, о Менделееве он как и Жюль Верн родился 8 февраля (1834 г.) Основной блок «Аполлона-11» имел собственное имя «Колумбия». В экипажи входило по трое астронавтов. Сравните, также фамилии в реальности и в книгах: Барбикен-Николь-Ардан на «Колумбиаде» и Борман-Ловелл-Андерс на «Аполлоне-8»!) Место старта – полуостров Флорида. Место приводнения – Тихий океан.

* * *

Правильно говорят, что нет ничего сильнее идеи. Во время когда Жюль Верн пишет и издает свои романы о полетах на Луну, в городке Калуга скромный учитель епархиальной женской гимназии Константин Циолковский внимательно перечитывает роман «С Земли на Луну», делая пометки и расчеты. Он отвергает идею пилотируемого пушечного снаряда, пишет: «Небесный корабль должен быть подобен ракете».

* * *

Многие конструкторы космических кораблей и ракет, и первые космонавты и астронавты, считали книги Жюля Верна настольными. За популяризацию достижений науки и блестящий талант писателя фантаста благодарное человечество увековечило имя Жюля Верна, назвав крупный кратер в «Море Мечты» на обратной стороне Луны, Европейское космическое агентство приняло решение сделать грузовые корабли ATV, отправляемые на Международную космическую станцию, «именными», самый первый получил имя Jules Verne. Он совершил полет в 2008 году.

* * *

В честь писателя назван 16-й выпуск операционной системы Fedora (дистрибутив операционной системы GNU/Linux) под кодовым именем Verne. Многие, возможно, и зададутся вопросом: а причем тут Жюль Верн и компьютерные технологии и интернет? В одном из своих произведений писатель упомянул группу механических калькуляторов (подобие современных компьютеров), которые могли общаться друг с другом по сети (как в Интернете).

* * *

Поздние произведения писателя проникнуты страхом что науку будут использовать в преступных целях. Успеха у читателей они так и не снискали. Были у писателя и мрачные прогнозы. В романе «Пятьсот миллионов бегумы» анти-героем становится профессор-немец Шульце, который грезит мировым господством и националистическими идеями. Ради достижения своих целей этот профессор создает гигантское орудие, стреляющее снарядами с ядовитым газом. Роман был закончен в 1878 году. До первого применения боевых отравляющих веществ оставалось 37 лет, а к власти Гитлер пришел, как известно, 30 января 1933 г.

* * *

В 1860-х годах в Российской империи было запрещено издание романа Жюля Верна «Путешествие к центру Земли». Дело в том, что «духовные цензоры» нашли антирелигиозные идеи, а также «опасность уничтожения доверия к священному писанию и духовенству».

Но не только в Российской империи запрещали его книги. К сожалению, многие англоязычные издатели его научную фантастику считали книгами для подростков и адресовали эти романы детям. В результате переводчики нередко меняли тексты, упрощая повествование, сокращая длинные описания и подводя итоги диалогов. В некоторых случаях из текста удалялось всё, что могло быть истолковано как критика Великобритании. Такие «переводы» до сих пор составляют немалую часть публикаций Жюля Верна на английском языке.


В России (частично или полностью) разворачивается действие 9 романов Жюль Верна, хотя он там не побывал ни разу: «В стране мехов» (1873); «Михаил Строгов. Москва — Иркутск» (1876); «Упрямец Керабан» (1883); «Найденыш с погибшей «Цинтии (1885) (в соавторстве с Андре Лори); «Робур-Завоеватель» (1886); «Цезарь Каскабель» (1890); «Клодиус Бомбарнак. Записная книжка репортера об открытии большой Трансазиатской магистрали (Из России в Пекин)»(1892); «Истории Жана-Мари Кабидулена» (1901) и Драма в Лифляндии (1904) — территория входила тогда в состав Российской империи, а также в качестве главных героев фигурируют русские в таких романах Жюль Верна, как «Приключения трёх русских и трёх англичан в Южной Африке» (1872) и «Гектор Сервадак. Путешествия и приключения в околосолнечном мире» (1877).

Писатель предпринимал попытку попасть и в Россию, но в 1881 году сильный шторм заставил капитана яхты отказаться от курса на Санкт-Петербург.

* * *

Возможно безответная любовь помогла сотворить из мальчика выдающегося писателя. Легенда гласит, что когда юного Жюля Верна сняли с борта корабля, и стали спрашивать, зачем он решил это сделать, мальчик сообщил что кроме желания к странствиям, он хотел привести из далеких стран своей возлюбленной, двоюродной сестре коралловые бусы. Он надеялся что она тогда обратила бы на него внимание. Каролина Тронсон не отвечала взаимностью, и в 12 лет Верн начал писать стихи, пытаясь заменить бусы красивыми строками. Становясь взрослее он всё чаще использовал поэзию как выход из своих бурно развивающихся чувств романтика, сопровождая стихи подарками и приглашениями на танцы. Но, Каролина была непреклонна. В 1847 году, когда Жюль Верну было 19, а ей 20, она вышла замуж за мужчину на двадцать лет старше её. Верн оказался с разбитым сердцем. И возможно чтоб уйти от этого состояния погрузился в поэзию, а позже в прозу.

Вскоре после свадьбы Каролины Тронсон Верн-старший воспользовался депрессией сына и убедил его переехать в Париж, чтобы изучать право. Отец хотел чтобы Жюль Верн стал юристом, и Жюль окончил юридический факультет в 1851 году. Но и во время учёбы он не отказался от писательства и был завсегдатаем литературного салона, где познакомился с редактором журнала Питр-Шевалье и знаменитым Александром Дюма, который помог ему устроиться на работу секретарём в театр. Питр-Шевалье печатал его первые рассказы, что позволяло будущей знаменитости иметь небольшие но стабильные средства на жизнь. Тогда отец попытался насильно передать Жюль Верну свою юридическую практику в Нанте (в письмах ставил ультиматумы и угрожал урезанием денежного содержания), но Верн-младший к этому времени уже твёрдо решил заниматься только литературой.

Жюль Верн в 25 лет

В марте 1886 года, двадцатилетний племянник писателя Гастон, впал в агрессию, и когда Жюль Верн вернулся домой, Гастон дважды выстрелил в него из пистолета. К счастью, писатель выжил, но вторая пуля, выпущенная Гастоном, попала ему в левую ногу. После происшествия Гастона обследовали и отправили в психиатрическую больницу. Диагноз до сих пор неизвестен, но большинство исследователей считают, что тот страдал от паранойи или шизофрении. Верн так и не оправился после нападения. Пуля сильно повредила левую ногу, и писатель хромал до конца жизни, а диабет осложнил процесс заживления. Вторичная инфекция оставила его с заметной хромотой, которая сохранялась до самой смерти. Печально и то, что с тех пор Жюль Верн больше не путешествовал, а как писали ранее, именно в путешествиях у писателя открывалось вдохновение сильнее всего.

* * *

С 20 лет Жюль Верн испытывал внезапные приступы сильной боли в животе. В письмах к членам семьи он часто сообщал о мучительных спазмах желудка. Точного диагноза от врачей он так и не получил. Чтобы облегчить боль, писатель экспериментировал с разными диетами (к примеру, ел только яйца и молочные продукты). Современные исследователи считают, что у писателя мог быть колит или связанное с ним расстройство пищеварения. Но еще тревожнее, чем боли в животе, были эпизоды паралича лица, которых за свою жизнь было пять (когда одна сторона лица внезапно становилась неподвижной). После первого случая врачи провели электростимуляцию лицевого нерва, но пять лет спустя у писателя случился новый приступ, а затем ещё три. В наше время исследователи пришли к выводу, что у него был паралич Белла, (временная форма одностороннего лицевого паралича, вызванного повреждением лицевого нерва). Врачи выдвинули гипотезу, что это было результатом ушных инфекций или воспаления, но точно, что явилось тому причиной не известно.

В 50 лет у Верна развился диабет второго типа, и последнее десятилетие жизни здоровье было совсем плохим. Писатель страдал от высокого давления, хронического головокружения, шума в ушах и других недугов, а под конец жизни частично ослеп.

Траурная процессия Жюль Верна / Jules Verne Funeral Procession, 1905

Жюль Верн скончался в г. Амьен, 24 марта 1905 года, в возрасте 77 лет, от сахарного диабета. Несмотря на то, что в последние несколько лет жизни писатель из-за прогрессирующей слепоты практически ничего не видел, он до конца своих дней продолжал творить, надиктовывая тексты будущих книг своим помощникам.

Романы Жюля Верна сильно повлияли Не только на науку, но и на многие движения. К примеру, на стимпанк (steampunk) — поджанр научной фантастики, который черпает вдохновение из промышленных технологий XIX века. Некоторые герои Верна и придуманные им машины позднее появлялись в известных стимпанк-работах. Капитан Немо из «20 000 лье под водой» также стал героем серии комиксов Алана Мура «Лига выдающихся джентльменов».

Влияние Жюль Верна выходит далеко за рамки даже нынешних реальных технологий, научной фантастики, стимпанка и т.п. Произведения великого писателя вдохновили бесчисленное количество авторов самых разных жанров, начиная с поэзии и заканчивая приключениями и травелогами (travelogue — жанр путешествия основанные на путевых записках). Как писал знаменитый американский писатель Рэй Брэдбери: «Мы все так или иначе являемся детьми Жюля Верна».

Памятники и монументы установлены в разных странах, и не только в честь писателя, но и в честь героев его произведений.

Памятник Жюлю Верну, г. Виго, Испания (у здания Мореходного клуба ( Real Club Náutico )), 2005 г.

Памятник Жюль Верну в г. Редондела (Испания)

Памятник Жюль Верну в Нижнем Новгороде

Памятник Жюль Верну в г. Нант (Франция)

Памятник Жюль Верну в г. Амьен (Франция)

Памятник юному Жюль Верну (г. Нант, где родился писатель)
Источник: juicyworld.ru
Поделись
с друзьями!
965
3
13
2 месяца

Как известные писатели заставляли себя работать

Как создавались великие книги? Как Набоков писал «Лолиту»? Где творила Агата Кристи? Какой режим дня был у Хемингуэя? Эти и другие подробности творческого процесса знаменитых авторов — в нашем выпуске.


Для написания книги нужно в первую очередь вдохновение. Однако к каждому писателю приходит своя муза, причем приходит она не всегда и не везде. На какие только ухищрения ни шли знаменитые авторы, чтобы найти то самое место и тот самый момент, когда сюжет и персонажи книги складывались в их голове наилучшим образом. Кто бы мог подумать, что великие произведения создавались в таких условиях!


Агата Кристи (1890–1976), уже издав десяток книг, в анкетной строке «род занятий» указывала — «домохозяйка». Она работала урывками, не имея ни отдельного кабинета, ни даже письменного стола. Писала в спальне за умывальным столиком или могла примоститься за обеденным столом в перерывах между приемами пищи.

«Мне бывало немного неловко «идти писать». Но если удавалось уединиться, закрыть за собой дверь и сделать так, чтобы никто не мешал, то я забывала обо всем на свете».


Фрэнсис Скотт Фицджеральд (1896–1940) свой первый роман «По ту сторону» писал в тренировочном лагере на клочках бумаги в свободное от службы время. Отслужив, забыл о дисциплине и стал применять алкоголь как источник вдохновения. До обеда спал, иногда работал, ночью кутил в барах. Когда случались приступы активности, мог за один подход написать 8000 слов. Этого хватало для большого рассказа, но было недостаточно для повести.

Когда Фицджеральд писал «Ночь нежна», ему с большим трудом удавалось выдерживать трезвым три-четыре часа. «Тонкое восприятие и суждение во время редактирования несовместимы с выпивкой», — писал Фицджеральд, признаваясь издателю, что алкоголь мешает творчеству.


Гюстав Флобер (1821–1880) писал «Мадам Бовари» пять лет. Работа продвигалась слишком медленно и мучительно: «Бовари» не идет. За неделю — две страницы! Есть с чего набить себе морду от отчаяния».

Просыпался Флобер в десять утра, не вставая с постели, читал письма, газеты, курил трубку, беседовал с матушкой. Затем принимал ванну, завтракал и обедал одновременно и отправлялся на прогулку. Один час он преподавал своей племяннице историю и географию, потом усаживался в кресло и читал до семи вечера.

После обильного ужина он несколько часов беседовал с матушкой и, наконец, с наступлением ночи начинал сочинять. Годы спустя он писал: «В конце концов, работа — наилучший способ ускользнуть от жизни».


Эрнест Хемингуэй (1899–1961) всю жизнь вставал на рассвете. Даже если накануне он допоздна пил, поднимался он не позже шести утра, свежим и отдохнувшим. Работал Хемингуэй до полудня, стоя возле полки. На полке стояла печатная машинка, на машинке лежала деревянная доска, выстеленная листами для печати. Исписав карандашом все листы, он снимал доску и перепечатывал написанное.

Каждый день он подсчитывал количество написанных слов и строил график. «Когда заканчиваешь, чувствуешь себя опустошенным, но не пустым, а вновь заполняющимся, словно занимался любовью с любимым человеком».


Джеймс Джойс (1882–1941) о себе писал: «Человек малодобродетельный, склонный к экстравагантности и алкоголизму». Ни режима, ни организации. Спал до десяти, завтракал в постели кофе и рогаликами, зарабатывал уроками английского и игры на пианино, постоянно занимал деньги и отвлекал кредиторов разговорами о политике.

Чтобы написать «Улисса», ему понадобилось семь лет с перерывами на восемь болезней и восемнадцать переездов в Швейцарию, Италию, Францию. За эти годы он провел за работой примерно 20 тысяч часов.


Харуки Мураками (род. 1949) встает в четыре утра и пишет шесть часов подряд. После работы бегает, плавает, читает, слушает музыку. В девять вечера отбой.

Мураками считает, что повторяющийся режим помогает ему погрузиться в транс, полезный для творчества. Когда-то он вел сидячий образ жизни, набирал вес и курил по три пачки сигарет в день. Потом переехал в деревню, стал питаться рыбой и овощами, курить бросил и более 25 лет занимается бегом.

Единственный недостаток — отсутствие общения. Чтобы соблюдать режим, Мураками приходится отклонять все приглашения, и друзья обижаются.

«Читателям все равно, какой у меня режим дня, лишь бы очередная книга оказалась лучше предыдущей».


Владимир Набоков (1899–1977) набрасывал романы на небольших карточках, которые складывал в длинный ящик для каталогов. Он записывал куски текста на карточках, а потом складывал из фрагментов страницы и главы книги.
Таким образом рукопись и рабочий стол умещались в коробке.

«Лолиту» Набоков писал по ночами на заднем сиденье автомобиля, считая, что там нет шума и отвлекающих факторов. Став старше, Набоков никогда не работал после обеда, смотрел футбольные матчи, иногда позволял себе бокал вина и охотился на бабочек, иногда пробегая за редким экземпляром до 25 километров.


Джейн Остин (1775–1817), автор романов «Гордость и предубеждение», «Чувство и чувствительность», «Эмма», «Доводы рассудка».

Джейн Остин жила с матерью, сестрой, подругой и тремя слугами. У нее никогда не было возможности уединиться. Джейн приходилось работать в семейной гостиной, где ей в любой момент могли помешать. Писала она на маленьких клочках бумаги, и как только раздавался скрип двери, предупреждавший ее о посетителе, она успевала спрятать записки и достать корзинку с рукоделием.

Позже сестра Джейн Кассандра взяла на себя заботы о ведении хозяйства. Благодарная Джейн писала: «Не представляю, как можно сочинять, когда в голове вертятся бараньи котлеты и ревень».


Марсель Пруст (1871–1922) писал роман «В поисках утраченного времени» без малого 14 лет. За это время он написал полтора миллиона слов. Чтобы полностью сосредоточиться на работе, Пруст скрылся от общества и почти не выходил из своей знаменитой обитой дубом спальни.

Работал Пруст по ночам, днем спал до трех или четырех часов. Сразу после пробуждения зажигал порошок, содержащий опиум, — так он лечил астму. Почти ничего не ел, только завтракал кофе с молоком и круассаном.

Писал Пруст в постели, пристроив тетрадку на коленях и подложив подушки под голову. Чтобы не уснуть, принимал кофеин в таблетках, а когда приходила пора спать, заедал кофеин вероналом. По всей видимости, мучил он себя намеренно, считая, что физическое страдание позволяет достичь высот в искусстве.


Жорж Санд (1804–1876) обычно писала по 20 страниц за ночь. Работа по ночам вошла у нее в привычку с детства, когда она ухаживала за больной бабушкой и только ночью могла заниматься любимым делом. Позже она бросала спящего любовника в постели и посреди ночи перебиралась за письменный стол. Наутро она не всегда помнила, что писала в сонном состоянии.

Хотя Жорж Санд была необычным человеком (носила мужскую одежду, заводила романы и с женщинами, и с мужчинами), она осуждала злоупотребление кофе, алкоголем или опиумом. Чтобы не уснуть, ела шоколад, пила молоко или выкуривала сигарету.

«Когда наступает момент придать своим мыслям форму, нужно полностью владеть собой, что на подмостках сцены, что в убежище своего кабинета».


Марк Твен (1835–1910) писал «Приключения Тома Сойера» на ферме, где ему построили отдельную беседку-кабинет. Работал при открытых окнах, прижав листы бумаги кирпичами. Никому не позволялось приближаться к кабинету, а если Твен был очень нужен, домашние трубили в горн.

По вечерам Твен читал семье написанное. Он непрерывно курил сигары, и где бы Твен ни появился, после него приходилось проветривать помещение.

Во время работы его мучила бессонница, и, по воспоминаниям друзей, он принялся лечить ее шампанским на ночь. Шампанское не помогло — и Твен попросил друзей запастись пивом. Потом Твен заявил, что ему помогает только шотландский виски. После серии экспериментов Твен просто улегся в постель в десять вечера и неожиданно уснул. Все это очень развлекало его. Впрочем, его развлекали любые жизненные события.


Жан-Поль Сартр (1905–1980) работал три часа утром и три часа вечером. Остальное время занимала светская жизнь, обеды и ужины, выпивка с друзьями и подругами, табак и наркотики. Этот режим довел философа до нервного истощения.

Вместо того чтобы отдохнуть, Сартр подсел на коридран, смесь амфетамина и аспирина, легальную до 1971 года. Вместо обычной дозировки по таблетке дважды в день Сартр принимал двадцать штук. Первую запивал крепким кофе, остальные медленно жевал во время работы. Одна таблетка — одна страничка «Критики диалектического разума».

По свидетельствам биографа, в ежедневное меню Сартра входили две пачки сигарет, несколько трубок черного табака, более литра алкоголя, включая водку и виски, 200 миллиграммов амфетамина, барбитураты, чай, кофе и жирная пища.


Жорж Сименон (1903–1989) считается самым плодовитым писателем 20-го века. На его счету 425 книг: 200 бульварных романов под псевдонимами и 220 под своим именем. Причем режим Сименон не соблюдал, работал приступами по две-три недели, с шести до девяти утра, выдавая за раз по 80 печатных страниц. Затем гулял, пил кофе, спал и смотрел телевизор.

Сочиняя роман, он до окончания работы носил одну и ту же одежду, поддерживал себя транквилизаторами, никогда не правил написанное и взвешивался до и после работы.


Лев Толстой (1828–1910) во время работы был букой. Вставал поздно, часам к девяти, ни с кем не разговаривал, пока не умоется, не переоденется и не причешет бороду.

Завтракал кофе и парой яиц всмятку и запирался до обеда в кабинете. Иногда там тише мыши сидела жена его Софья на случай, если придется переписать от руки пару глав «Войны и мира» или выслушать очередную порцию сочинения.

Перед обедом Толстой отправлялся на прогулку. Если возвращался в хорошем настроении, мог делиться впечатлениями или заниматься с детьми. Если нет, читал книги, раскладывал пасьянс и беседовал с гостями.


Сомерсет Моэм (1874–1965) за 92 года жизни опубликовал 78 книг. Биограф Моэма называл его работу писать не призванием, а скорее зависимостью. Моэм и сам сравнивал привычку писать с привычкой пить.

Обе легко приобрести и от обеих сложно избавиться. Первые две фразы Моэм придумывал, лежа в ванне. После этого писал дневную норму в полторы тысячи слов. «Когда пишешь, когда создаешь персонаж, то он все время с тобой, ты занят им, он живет». Прекращая писать, Моэм чувствовал себя бесконечно одиноким.
Источник: bigpicture.ru
Поделись
с друзьями!
944
0
6
2 месяца

Как Маяковский придумывал новые слова

Филологи и литературоведы называли Владимира Маяковского​ новатором языка. Среди поэтов Серебряного века​ он оказался одним из самых плодовитых создателей слов. В одной поэме Маяковский мог употребить более 100 авторских находок. Некоторые выражения остались лишь в стихах​, часть прижилась в повседневной речи. Рассказываем, по каким схемам поэт придумывал новые слова.


Футуристы и их неологизмы


Начало XX века — время больших изменений в обществе. Произошел технологический прорыв, появились условия жизни и явления, которых в медленном, полуиндустриальном XIX веке не существовало. Все это потребовало в том числе изменений языка. В Российской империи и раннем Советском государстве этот период совпал с Серебряным веком​ — временем литературного расцвета и максимального разнообразия стилей. Молодые поэты и прозаики стремились отразить современный им мир, его скорость и уклад — и активно реформировали язык​. Именно в начале XX века писатели заинтересовались неологизмами​ — новыми словами. Одним из самых активных производителей неологизмов стал Владимир Маяковский​.

Маяковский начал литературный путь как футурист​. Участники этого течения хотели создать искусство, которое отражало бы будущее. Они сами фантазировали, каким оно будет, и создавали образ нового мира. Поэтому в произведениях футуристов​ часто появлялись новые слова и выражения.

В русской литературе внутри направления развивались несколько групп. Эго-футуристов представляли Велимир Хлебников​ и Алексей Крученых​: они предпочитали форму содержанию. Появился даже «заумный язык» — выдуманные слова, которые по сути не имели значения и образовывались по законам, созданным поэтами.

Владимир Маяковский принадлежал к другой группе футуристов​ — у нее не было специального названия. Поэт и его товарищи тоже создавали новый язык, но их неологизмы появлялись как слова-конструкторы — из существующих приставок, суффиксов и сочетаний корней.

Приставки для целой палитры значений



Исследователи отмечают, что больше всего слов Маяковский изобрел, когда соединял известные глаголы или существительные с приставками. Так появилось существительное «бесптичье», которое означало «отсутствие птиц», и глагол «ввыть» — «передать мысль с помощью воя». Особенно поэту нравились приставки «из-» и «вы-» — их он использовал чаще всего.
При помощи приставок поэт передавал и новые оттенки значений. Иногда один корень обрастал несколькими приставками: например, от слова «ласкать» Маяковский образовал три — «выласкать», «выласкивать», «изласкать». Все они были интуитивно понятны, но в то же время нарушали строгую литературную норму, которая фиксировала только формы «приласкать» и «обласкать».
Иногда поэт брал существующее, но редкое выражение и придавал ему новое, поэтическое значение. Например, прилагательное «безъязыкий», которое появилось в поэме «Облако в штанах»​, фиксировал еще Владимир Даль​ в «Словаре живого великорусского языка»​. Там его значение определили буквально — «человек, который не мог говорить» (например, он не знал местного наречия​).
Маяковский же употребил прилагательное в строках «…улица корчится безъязыкая — ей нечем кричать и разговаривать», то есть одушевил улицу, придал ей свойство человека. А еще перенес на улицу то, что могут делать составляющие городского пространства — жители — как обобщающее явление. Такие неологизмы филологи назвали семантическими, то есть теми, которые приобрели новое значение.

Суффиксы: как превратить существительное в глагол
Маяковский иногда использовал словообразование, которое больше характерно для других языков. Например, превращал существительные в глаголы, добавляя к ним суффиксы. Глагол «озакатить» приобрел значение «окрасить в алый, цвет заката», неологизм «омолниить» — «ускорить», а слово «разбандитить» — «разворовать». Обычно в этой группе встречалось сочетание «приставка + корень + суффикс». С одной стороны, так появлялась новая форма слова — действенный глагол из существительного, а с другой — это придавало ему новый оттенок смысла.



Корень + корень: как «умножить» слово



Маяковский также складывал два уже существующих корня и благодаря этой комбинации получал новое значение. Часто один глагол усиливал второй. Лучше всего это видно на схеме «числительное + существительное» — ее поэт использовал больше всего. К ней относятся прилагательные «стодомный», «сторотый», «стоугольный». Основной корень — «дом», «рот», «угол» — в них соединялся с числительным, которое усиливало значение.

Этим приемом Владимир Маяковский пользовался как гиперболой​ — чтобы подчеркнуть мысль. Поэтому похожие конструкции он собирал из разных компонентов. В поэмах можно встретить строки «А люди / уже / в многоуличном лоске / катили минуту, весельем расцвеченную», «Новую найдем Россию. / Всехсветную!» и «Сколько / силы / экономится, / тратящейся /на всенэповское загорание». Во всех случаях значение основного корня усиливалось в комбинации с числительным, наречием или местоимением, которое само по себе указывало на масштаб и массу.

Еще один частый прием — сложить два корня, чтобы получить новое экспрессивное слово. Так возникли прилагательные «солнцелицый», «быкомордый», «чиновноустный». В них легко расслышать знакомые компоненты и, сложив их, определить значение нового слова. Сам же неологизм работал как самостоятельный поэтический образ.

Как Маяковский изобрел понимающих ежей



Большинство неологизмов, которые предложил поэт, не прожили долго или остались лишь в литературном языке. Одно изобретение Владимира Маяковского перешло в повседневную речь и перестало опознаваться как авторское — это фразеологизм​ «ежу понятно»​.

Впервые он появился в 1925 году в «Сказке о Пете, толстом ребенке, и о Симе, который тонкий». Там строчки звучали так:

Ясно
даже и ежу —
этот Петя
был буржуй.

Почему Маяковский выбрал именно ежа как существо, которое может понять простейшие вещи, исследователи не установили. Возможно, исключительно из-за рифмы. Выражение ушло в народ и сейчас словарями даже может определяться как фольклоризм​, то есть то, что придумали люди и позже закрепила литературная норма.

Автор: Тата Боева
Источник: culture.ru
Поделись
с друзьями!
720
2
15
7 месяцев

Тихий гендерный переворот. Как женщины стали главными потребителями искусства

Каких-нибудь несколько сотен лет назад невозможно было себе представить, чтобы основными потребителями культурного продукта были женщины: театральные постановки, картины, скульптуры, литература — все это создавалось без учета женских интересов. И, конечно, это влияло и на само содержание искусства: художник, рассчитывающий на успех, всегда находится если не в зависимости, то в тесной связи с потенциальной аудиторией. Сегодня культурный ландшафт изменился практически полностью: женщины чаще, чем мужчины, ходят в театры и музеи и читают тоже больше.


И это еще не все: обитательницами гуманитарных факультетов, занимающихся вопросами культуры, также, в первую очередь, являются именно девушки. Постепенная утрата мужского культурного доминирования прошла тихо и незаметно, и это подспудно куда больше влияет на нашу повседневную жизнь, чем активная деятельность феминисток: так как же произошел этот тихий переворот?

Не время для женщин


Разговор все же придется начать с обсуждения мужчин, ничего не поделаешь. В отличие от нашего времени, когда хороший вкус, утонченность и творческое начало скорее ассоциируется с феминностью, в Древней Греции так совсем не считали: идеальный юноша должен был быть не только красив телом, но и душой: он должен был разбираться в поэзии, музыке и других видах искусства. Достаточно вспомнить образ Феба для того, чтобы отпали всякие вопросы: красавец-бог и покровитель поэтов был едва ли не самым почитаемым в античности, а победа на Пифийских играх, где творческие соревнования соседствовали с атлетическими, считалась крайне престижной.

Таким образом устанавливалось равенство между физической силой и силой таланта — и то и другое уважалось в равной степени: сегодня сложно себе представить, чтобы идеальный мужчина ассоциировался с утонченным эстетом, а поэтический конкурс проходил на поле, где только закончился футбольный матч.
Женщины в этой картине мира практически отсутствовали. То есть они, конечно, были, однако лишь в виде муз, героинь мифов или объекта любви — и уж точно не в качестве основной аудитории для тех же создателей античных трагедий.

Хотя гречанки и посещали театрализованные представления, сами выступать на сцене они не могли. Более того, некоторые исследователи утверждают, что их еще и не на все постановки пускали, например на те же комедии, которые подчас были уж слишком фривольными.

Идеальной женщиной считалась примерная супруга, которая грамотно ведет хозяйство, хранит верность мужу и не особенно ропщет на судьбу — разборчивость в изящных искусствах не входила в перечень ее основных добродетелей. Примерно так же дела обстояли и в Древнем Риме, ну а после крушения империи и начала эпохи Средневековья все стало совсем грустно: «темные» времена были не самым лучшим периодом для женщин, ученых и представителей искусства.


Пока Европа пребывала во мраке, на другом конце света, в Японии, происходила выработка общественных устоев с абсолютно другими ориентирами. В Стране восходящего солнца вплоть до начала XX века считалось, что любой мужчина — будь то воин или представитель знати — обязан прекрасно разбираться в искусстве и уметь по достоинству оценить сад, обустройство дома, картину, женскую красоту или красоту природы.


И не только оценить, но еще и выразить все это в поэтическом тексте. В аристократических семьях юношу намеренно воспитывали утонченным, а белизна кожи и даже изнеженность совсем не считались недостатком, скорее наоборот: о гибели этого многовекового идеала, кстати, много писал Юкио Мисима в своем знаменитом романе «Весенний снег» из тетралогии «Море изобилия».

Благородной женщине в Японии также полагалось разбираться в изящных науках и уметь составить идеальный букет, найти подходящие слова для восхищения цветением сакуры и поддержать разговор с мужем о прекрасном. Несмотря на свое бесправие, положение женщин не было совсем безнадежным, отчасти это связано с тем, как трепетно японская знать относилась к искусству и красоте — и к женщине как их воплощению.

Одним из показателей этого является тот простой факт, что едва ли не треть литературных памятников в Японии написаны женщинами: здесь сразу вспоминается и «Повесть о Гэндзи» Мурасаки Сикибу (ХI век), и «Записки у изголовья» Сэй-Сенагон (ХI век), и «Непрошеная повесть» Хигути Итие (ХIV век). Интересно, что в одном из литературных памятников X века — в «Повести о прекрасной Отикубо», напоминающей историю Золушки, — девушка завоевывает любовь принца не только трудолюбием и красотой, но и тем, как ладно она пишет стихи и сочетает цвета в одежде.

Интересно, что похожим образом — как к произведению искусства — к женщине стали относиться и в Европе, правда, чуть позже, во времена эпохи Возрождения. Ренессанс вернул самому понятию культуры тот вес, которого оно было лишено в Средние века, когда идеалом человека был рыцарь — ну а в круг рыцарских добродетелей тонкий вкус не входил, как не входил он и в перечень добродетелей «прекрасной дамы», от которой требовалось лишь быть недосягаемой, присутствовать на турнирах, да изредка дарить платок какому-нибудь смелому воину на память.

Новые общественные идеалы привели к тому, что женщины, хотя бы формально возведенные на пьедестал почета, сами начали понемногу заходить на территорию культуры и покровительствовать талантам.

Одной из первых в этом деле стала французская принцесса Маргарита, которая не только сама была писательницей, но и оказывала поддержку таким людям, как Деперье, Клеман Маро и Эразм Роттердамский. Ее двор стал местом постоянных встреч ученых и поэтов, музыкантов и философов: в сущности, она создала то, что позднее будет называться литературным салоном.

Уже в XVII веке ее дело продолжила мадам де Рамбуйе, покровительствовавшая Франсуа Малербу, Жоржу де Скюдери, Корнелю и многим другим. С мнением образованных женщин, своим вкусом и обаянием завоевавших высокое положение в обществе, стали считаться, а некоторое и вести переписку.


Большие заслуги в деле повышения престижа искусства в целом принадлежат Людовику XIV. Король-Солнце, обожавший танцы, был уверен, что достижения в культуре не менее важны, чем экономические, и потому охотно поддерживал художников и архитекторов. Усилия были не напрасны — блеск и утонченность французского двора производили неизгладимое впечатление на всех иностранцев, и если бы не Людовик XIV, возможно, Франция бы не считалась и по сей день образчиком вкуса и хороших манер. Немало на культурный процесс влияли и фаворитки короля: так, мадам Монтеспан, одна из самых известных его любовниц, покровительствовала Мольеру, Филиппу Кино и Жану де Лафонтену, а маркиза де Ментенон (другая дама сердца Людовика) прославилась тем, что открыла первую в Европе женскую светскую школу в Сен-Сире. Впоследствии она стала прообразом многих женских учебных заведений, в том числе и Смольного института в Петербурге.

Позднее, уже в XVIII и, конечно, в XIX веке, всевозможных литературных салонов, душой которых были состоятельные или благородные дамы, становилось все больше. Для образованных и амбициозных женщин, которые по понятным причинам были лишены возможности вести активную общественную жизнь, создание салона было едва ли не единственным шансом хоть как-то себя проявить. От обсуждения вопросов искусства гости постепенно стали переходить к обсуждению политики, и вскоре мирные литературные встречи превратились в рассадники вольнодумства — именем знаменитой мадам де Сталь, чей салон навещали оппозиционные французские деятели, можно было пугать автократов по всей Европе. Про нее, кстати, Константин Батюшков как-то сказал, что она «дурна как черт и умна как ангел».

В России знатные дамы также оказывали покровительство искусству: одной из первых в этом деле была Наталья Алексеевна, сестра Петра I, которая писала пьесы сама и поддерживала зачатки российского театра: усилиями царевны в 1706 году в Преображенском дворце стали показывать первые спектакли.
Неоценимую помощь в укреплении роли женщин в культуре сыграла и Екатерина II: столь же большие заслуги принадлежат и ее подруге, Екатерине Дашковой, без которой вообще сложно себе представить отечественную версию эпохи Просвещения. Если бы не они, вряд ли в XIX веке в России появилось бы столько литературных салонов под началом женщин — их всех даже трудно перечислить. Зинаида Волконская, Авдотья Голицына, Евдокия Ростопчина, Авдотья Елагина и многие-многие другие женщины имели огромное значение для Золотого века русской культуры. Их внимания и поддержки искали поэты и художники, философы и критики — за их благосклонность разворачивалась настоящая борьба. И все же хозяйки литературных салонов долгое время оставались исключением из правил, а мир искусства — в глобальном смысле — по-прежнему принадлежал мужчинам.


Переломный момент


Все начало меняться ближе к концу XIX века. Женщины постепенно входили в культурную жизнь — давать хорошее образование дочерям стало считаться престижным в аристократических и буржуазных кругах. Подтверждения этому можно найти повсеместно — даже в живописи: стоит лишь присмотреться к женским портретам того времени, и мы увидим, что книга стала почти непременным атрибутом девушки, тогда как прежде ничего подобного и рядом не наблюдалось. Даже героинь прошлого стали осовременивать с помощью такого «аксессуара»: например, одна из наиболее влиятельных художниц девятнадцатого столетия, Мария Спартали, изобразила Беатриче Портинари (возлюбленную Данте и героиню Ренессанса), с книгой, хотя в эпоху Возрождения подобный ее портрет вряд ли мог появиться на свет. Те же тенденции заметны и в литературе, в том числе русской, где женщины все чаще выступали в качестве моральных авторитетов: Наташа Ростова, Татьяна Ларина, Соня Мармеладова, Ольга Ильинская, Вера Павловна и многие другие героини имели все меньше общего с бездеятельными барышнями прошлых эпох.

Вскоре женщины стали активно влиять на культуру и общество не только в романах: как отмечает историк Эрик Хобсбаум, в конце XIX — начале XX века они оказались в довольно выигрышном положении для занятия искусством по сравнению с мужчинами.

«Во-первых, — пишет автор, — от большинства взрослых мужчин ожидалось, что они зарабатывают на жизнь, и, следовательно, у них меньше времени на культурное времяпрепровождение в течение дня, чем у замужних буржуазных женщин, которые не работали; во-вторых… буржуазное жилище все более „эстетизировалось“, а женщина по традиции осталась хранительницей дома».

Этот раскол еще сильнее проявился в XX веке, когда мужчины ушли на войну, а у женщин просто не осталось другого выхода, кроме как занять их место в «мирных» областях жизни, таких как культура, образование и искусство. Две мировые войны оказали решающее влияние на формирование новых представлений об идеалах мужского поведения в обществе: мужчины должны были быть в первую очередь солдатами и защитниками страны, а не тонкими ценителями искусства. Более того, эстетство и самозабвенное увлечение культурной жизнью в глазах общества стало восприниматься как нечто, по своей сути противоречащее маскулинности. Все это кардинальным образом изменило тенденции конца XIX века, когда во многих богатых семьях радовались сыну-дирижеру или сыну-скульптору, считая подобные профессии престижными.


Женщины перехватывают мяч и уверенно ведут


Интересно, что сегодня, когда больших войн вроде бы не наблюдается, а относительное равноправие постепенно приходит во все цивилизованные страны мира, «культурные весы», однажды склонившиеся в пользу женщин, не изменяют своего положения. От мужчин в большинстве случаев сейчас не требуется сломя голову идти в атаку на полях сражений, однако в сферу искусства это их отнюдь не вернуло. И подобная ситуация характерна не только для нашей страны, но и для всего мира. Приблизительное равенство — с точки зрения гендерного состава аудитории — сегодня наблюдается лишь в кино. Например, в США 52 % всех посетителей кинотеатров — женщины; в России этот процент даже чуть выше: 57 %. И это при том, что блокбастеров, которые, казалось бы, снимаются для мужчин, выходит на экраны по-прежнему много.

Однако кино все же не самый показательный пример. Наибольший разрыв в этом плане наблюдается в театральной среде.

В столичных театрах, в диапазоне от РАМТа до электротеатра «Станиславский», доля женской аудитории равна 70 % или даже слегка превышает данный порог.

Эта цифра (с небольшими поправками) остается практически неизменной в России более 20 лет. Схожая ситуация с гендерным составом аудитории существует и в Англии, и в США.

Чуть меньше дистанция между женщинами и мужчинами наблюдается среди музейной публики. По данным собственных исследований того же «Гаража» и Русского музея, на 60–70 % их аудитория состоит из женщин, и на 30–40 % — из мужчин. При этом не стоит забывать, что инициатором похода в театр или музей, скорее всего, является женщина — в конце концов, шутки и анекдоты о скучающем мужчине, вынужденном прийти на балет, тоже не появляются на пустом месте, да и за культурное просвещение детей, как правило, отвечает именно мать, а не отец.

В книжном деле также преобладает женская аудитория — речь опять же не только о России. Например, в Австралии, по различным данным, более 60 % читающей публики являются именно женщины. В нашей стране масштабные исследования на эту тему не проводились, однако достаточно лишь заглянуть в сообщества книжных магазинов в социальных сетях, чтобы понять, что к чему. Скажем, в группе торговой сети «Читай-город» во «ВКонтакте» более 448 000 участников, и около 357 000 из них — женщины. У магазина «Москва» похожее разделение: 28 000 и 23 000 соответственно. К слову говоря, в издательствах уже давно поняли, кто является их аудиторией, и это во многом влияет на то, какие именно книги выходят из печати.

Одним из следствий всех этих культурных процессов стало то, что вот уже в течение 30–40 лет можно наблюдать настоящий расцвет женской литературы. Под этим имеется в виду не литература «для женщин», а литература, созданная писательницами.

Если еще в начале XX века к женщинам-авторам относились как бы свысока, пренебрежительно, уважая лишь отдельных представительниц вроде Вирджинии Вулф или Марины Цветаевой, то сегодня разделение по гендерному признаку практически полностью стерлось.

Женщины пришли как в массовую, так и в элитарную литературу, и произошло это во всем мире. В первом случае мы сходу можем назвать множество имен, в диапазоне от Джоан Роулинг до Э. Л. Джеймс, и во втором — ситуация не хуже. Ханья Янагихара, Элена Ферранте, Элис Манро, Фэнни Флэгг, Эмма Клайн — это лишь несколько имен, которые знает каждый, кто увлекается литературой. Если же вернуться к ситуации в России, то и нам есть, чем похвалиться в этом контексте: Людмила Петрушевская, Татьяна Толстая, Людмила Улицкая, Вера Павлова, Елена Фанайлова, Линор Горалик, Мария Степнова, Гузель Яхина, Анна Матвеева — имен так много, что впору говорить о Золотом веке женской прозы.

Судя по всему, схожая история скоро повторится и в других областях искусства. Так что если женщины пока и не победили мужской мир в реальной жизни, то в мирах более тонких — и более значимых с точки зрения вечности — именно их голос является сегодня решающим.


Комментарии экспертов


Редакция «Эксмо»


Владимир Хорос, редактор остросюжетной литературы

Вопрос о гендерной принадлежности той или иной книги сейчас приобрел особую сложность. Во-первых, сейчас не менее 85 % всей читающей аудитории составляют женщины. А во-вторых, последние уже давно запоем читают такую литературу, которая до недавнего времени считалась абсолютно мужской, например мистические триллеры, фантастику, приключенческий экшн, даже жесткий нуар.

Для того чтобы выделить ту или иную книгу как мужскую, нужны четкие критерии: в ней не должно быть ничего из того, что нравится женщинам.

Например, крайне жесткий нуар в духе «Кода 93» Оливье Норека или романов С. Крэйга Залера, полные насилия и жестокости, где речь идет либо о криминальных разборках, либо о какой-либо кровавой мести. Женщинам, как правило, необходима какая-никакая романтическая линия. Женщины дальше стоят от натурализма и более близки к психологизму. Поэтому среди них традиционно хорошо идут психологические триллеры или полицейские детективы, главными героями в которых являются либо яркие, интересные, сильные женщины с тяжелой судьбой, упорно преодолевающие трудности окружающего их мира, либо твердые, стойкие, надежные, умные мужчины (пусть далеко не идеальные), способные решить любой вопрос. Поэтому женской аудитории мы адресуем самый разный спектр книг — от Питера Джеймса и Анжелы Марсон, Камиллы Лэкберг и Дот Хатчисон, Джессики Феллоуз и Ти Кинси до Марио Пьюзо и Юсси Адлер-Ольсена, Джеймса Роллинса и Ли Чайлда. Это, разумеется, общие соображения — но в целом так.

Дмитрия Обгольц, редактор зарубежной современной литературы, и Алена Муркес, pr-менеджер зарубежной современной литературы

Современную литературу сейчас читают все, вне зависимости от возраста и гендерной принадлежности.

Если раньше у Чарльза Буковски было больше читателей мужчин из-за его стиля бунтаря, то сейчас его с удовольствием читают и женщины. То же самое касается и лауреата Букеровской премии 2016 года — Пола Бейти, книги которого наполнены сатирой на политику и черным юмором.
Не пугают женщин и сложные по структуре тексты лауреатов премий, таких как Джордж Сондерс и Кадзуо Исигуро.

Если раньше женщин в основном читали женщины, то теперь во многие шорт-листы премий входят писатели женского пола, и мужчины читают их не меньше. Например, Тони Моррисон, Дебора Леви, Зэди Смит — что показывает, что мир потихоньку отходит от шовинизма.

Женщины преобладают и в рядах поклонников французской литературы, например у Ромена Гари, Эрве Базена и феминистки Симоны де Бовуар.

2Наталья Файбышенко, кандидат филологических наук, психолог

Сложившаяся ситуация может быть связана с тем, что женщин сегодня на 11 миллионов больше, чем мужчин. Это, в свою очередь, приводит к повышенной конкуренции между женщинами: они стремятся быть более привлекательными, развитыми, знающими и образованными, в том числе культурно. С другой стороны, театры, музеи и книги — это миры, в которые женщины с удовольствием погружаются, отрываясь от привычной и часто не слишком счастливой реальности. Это скорее женская черта — уходить в мир грез и фантазий хоть на время. Мужчинам это свойственно в куда меньшей степени. Думаю, если для женщин театр — это возможность отдохнуть и расслабиться, то для мужчин это часто нечто противоположное. Отдыхают мужчины в основном все-таки по-другому.

Зоя Звягинцева, психолог

Я, как психолог, много разговариваю с женщинами разного возраста, семейного положения и образования о том, что им интересно в жизни, что делает их жизнь насыщеннее, полнее и осмысленнее. И я вижу, как меняются границы возможного для женщин с каждым годом. Традиционное дискриминирующее распределение функций в семье, когда муж только работает, а жена и работает, и делает все остальное по дому и уходу за детьми, постепенно перестает быть допустимым для обоих полов.

Мужчины хотят больше заниматься детьми, в семьях начинает особенно цениться эмоциональная поддержка, у женщин высвобождается время для досуга. Есть и еще одна современная тенденция, значимая как для женщин, так и для мужчин: увеличение продолжительности жизни позволяет при желании в 30–40 или даже 50 лет поменять профессию.

Сейчас на смену карьеры решаются многие женщины, и очень часто это оказывается какая-то творческая профессия: дизайн, культурология, иллюстрация, журналистика. Мне кажется, это важный этап в развитии общества в целом, поскольку искусство — отличный способ удовлетворения эмоциональных потребностей, способ осознать и пережить чувства. И чем больше женщина занимается творчеством, тем здоровее психический климат вокруг нее.

Марат Суставов, магистр социологии НИУ ВШЭ, руководитель проектов в исследовательской компании Tiburon Research

Социолог предложил бы в данной ситуации провести масштабное исследование о восприятии разного рода досуга — о посещении выставок, театров в сравнении с другими видами, — чтобы прокомментировать эту ситуацию. В отсутствии эмпирических данных предположу, что в итоге мы выявим разницу в гендерном восприятии досуга. Так же как профессии имеют гендерную окраску (медсестрами, педагогами и стюардессами чаще становятся женщины, а инженерами, программистами и пилотами — мужчины), так и то, чем «нормально» заниматься мужчинам и женщинам в свободное от работы время, диктуется отчасти степенью маскулинности и фемининности занятия. Культурно-творческую сферу я поместил бы ближе к фемининной на шкале маскулинности-фемининности.

С раннего детства мы видим, что мальчики обычно выбирают футбол, а девочки идут на танцы.

Набор релевантных занятий для каждого гендера в коллективном сознании влияет впоследствии на выбор нашего образования, а образование, в свою очередь, также определяет склонность к формированию определенного стиля жизни.

Среди женщин больше тех, кто имеет высшее образование, а оно все-таки формирует гуманистические ценности, в том числе ценность творческой деятельности и ее результатов. Вместе с этим высшее образование дает людям знания и навыки, без которых трудно потреблять элементы немассовой и тем более элитарной культуры.

Лиза Савина, галеристка, куратор и арт-менеджер

— Если верить статистике, основными потребителями культуры сегодня являются женщины. Как вы считаете, есть у этой ситуации какие-то социологические или психологические объяснения?

— Думаю, в России работают оба фактора — и социологический, и психологический, и оба они связаны с традиционной для нашего общества патриархальностью, подразумевающей некоторый мачизм, а следовательно, сниженный интерес к культуре в целом как к «немужскому» занятию. Но это если говорить о консервативных мужчинах в возрастной категории «40+». Те, кто не «ушиблен» советскими и постсоветскими травмами, достаточно подвижны, да и вообще молодежь потребляет культуру и искусство довольно активно без гендерной разницы.

— Вы говорили, что женщины являются скорее «эмоциональными потребителями» искусства: а как тогда к искусству относятся мужчины?

— В том социальном кругу, с которым преимущественно сталкиваюсь я, мужчины в целом проявляют интерес к искусству, у них меньше времени вне основного рода деятельности, но при этом среди осознанных коллекционеров значительно больше мужчин, чем женщин.

Женщины обычно покупают искусство с прикладными целями, в большинстве случаев руководствуясь эмоциональными маркерами. Мотивации мужчин значительно разнообразнее.
Опционал «нравится-не нравится», конечно, тоже присутствует, но для них мощной мотивацией являются статус и инвестиционный потенциал. Вообще, в вопросах покупки искусства мужчины значительно пассионарнее женщин.

— А с чем связано преобладание женщин в культурной сфере? Искусствоведы, журналисты, культурологи — если посмотреть на кафедры этих специальностей в вузах, то учатся там в основном именно женщины.

— Бытует мнение, что в культуру вовлечено больше женщин потому, что эта сфера традиционно ниже оплачивается и, мне кажется, здесь есть своя доля правды. Но вообще, и в Европе гуманитарные кафедры тоже преимущественно женские, другое дело, что до недавнего времени в рубрике «пришел к успеху» превалировали мужчины. В силу разных особенностей — в том числе и, как мне кажется, из-за традиционной структуры семьи, где ответственность за детей и быт до недавнего времени лежала исключительно на женщине.
Источник: knife.media
Поделись
с друзьями!
399
10
26
7 месяцев

Николай Гоголь: щеголь, коллекционер, рукодельник

Николая Гоголя называли мистиком, сатириком, прорицателем жизни и гением. После его смерти публицист Иван Аксаков писал: «Много еще пройдет времени, пока уразумеется вполне все глубокое и строгое значение Гоголя». Эта статья рассказывает о его талантах и увлечениях, страхах и творчестве.


«Фрак по последней моде»: Гоголь — молодой щеголь


Николай Гоголь интересовался модой с юности: сам подшивал себе сюртуки, обшивал наряды сестрам. В 1827 году он писал своему ближайшему другу Герасиму Высоцкому: «Позволь еще тебя попросить об одном деле: нельзя ли заказать у вас в Петербурге портному самому лучшему фрак для меня? Узнай, что стоит пошитье самое отличное фрака по последней моде. <…> Напиши, пожалуйста, какие модные материи у вас на жилеты, на панталоны. Какой-то у вас модный цвет на фраки?»

А сразу после окончания Нежинского лицея Гоголь раньше своих товарищей оделся в штатский костюм. Его учитель Иван Кулжинский вспоминал:

«Как теперь вижу его, в светло-коричневом сюртуке, которого полы подбиты были какою-то красною материей в больших клетках. Такая подкладка почиталась тогда nec plus ultra (с лат. «крайняя степень». — Прим. ред.) молодого щегольства, и Гоголь, идучи по гимназии, беспрестанно обеими руками, как будто ненарочно, раскидывал полы сюртука, чтобы показать подкладку.» - Иван Кулжинский, «Воспоминания учителя», 1854 год

Гоголь — страстный рукодельник: «Я заставал его перед столом с ножницами и другими портняжными материалами»



Классик страстно любил рукоделие. Еще в детстве, как вспоминала его сестра Ольга, он «ходил к бабушке и просил шерсти, вроде гаруса, чтобы выткать поясок: он на гребенке ткал пояски», а позже писателя можно было застать за вышиванием и вязанием: «Несмотря на жар в комнате, мы заставали его еще в шерстяной фуфайке поверх сорочки. «Ну, сидеть, да смирно!» — скажет он и продолжает свое дело, состоявшее обыкновенно в вязанье на спицах шарфа или ермолки или в писании чего-то чрезвычайно мелким почерком на чрезвычайно маленьких клочках бумаги», — вспоминал сын историка Михаила Погодина — Дмитрий Погодин.

А Павел Анненков в своих воспоминаниях рассказывал, что «с приближением лета он [Гоголь] начинал выкраивать для себя шейные платки из кисеи и батиста, подпускать жилеты на несколько линий ниже проч., и занимался этим делом весьма серьезно. Я заставал его перед столом с ножницами и другими портняжными материалами, в сильной задумчивости». Гоголь также рисовал узоры для тканья ковров, кроил занавески и сестрам платья.

Издание в шестнадцатую долю листа: коллекция Гоголя



Гоголь любил книги, но особенно ему нравились миниатюрные издания, на которые он мог тратить большие деньги: «Страсть к ним до того развилась в нем, — писал первый биограф Гоголя Пантелеймон Кулиш, — что, не любя и не зная математики, он выписал «Математическую энциклопедию» Перевощикова на собственные свои деньги, за то только, что она издана была в шестнадцатую долю листа».

«Первый удар, нанесенный школьной идеализации»: знакомство с Пушкиным



В 1828 году Николай Гоголь вместе с другом Александром Данилевским переехал в Петербург. Он мечтал познакомиться с Александром Пушкиным, поэтому незамедлительно поехал к дому поэта. Литературный критик Павел Анненков записал со слов Гоголя:

Чем ближе подходил он к квартире Пушкина, тем более овладевала им робость и наконец у самых дверей квартиры развилась до того, что он убежал в кондитерскую и потребовал рюмку ликера. Подкрепленный им, он снова возвратился на приступ, смело позвонил и на вопрос свой: «Дома ли хозяин?» — услыхал ответ слуги: «Почивают!» Было уже поздно на дворе. Гоголь с великим участием спросил: «Верно, всю ночь работал?» — «Как же, работал, — отвечал слуга, — в картишки играл». Гоголь признавался, что это был первый удар, нанесенный школьной идеализации его».
Павел Анненков со слов Гоголя, «Материалы для биографии Пушкина», 1873 год

Впервые писатели смогли встретиться лишь через два года — знакомство состоялось в мае 1831-го на даче поэта Петра Плетнёва. Пушкин высоко оценил талант Гоголя, он писал: «Сейчас прочел «Вечера близ Диканьки». Они изумили меня. Вот настоящая веселость, искренняя, непринужденная, без жеманства, без чопорности. А местами какая поэзия, какая чувствительность! Все это так необыкновенно в нашей литературе, что я доселе не образумился».

«Он читал драматичнее Островского»: Гоголь — неподражаемый рассказчик



Несмотря на замкнутый характер, Николай Гоголь был потрясающим рассказчиком и чтецом. Писатель Иван Панаев вспоминал: «Гоголь читал неподражаемо. Между современными литераторами лучшими чтецами своих произведений считаются Островский и Писемский: Островский читает без всяких драматических эффектов, с величайшей простотою, придавая между тем должный оттенок каждому лицу; Писемский читает как актер — он, так сказать, разыгрывает свою пьесу в чтении… В чтении Гоголя было что-то среднее между двумя этими манерами чтений. Он читал драматичнее Островского и с гораздо большей простотою, чем Писемский…»

Однажды Гоголь читал «Ревизора» у одной высокопоставленной особы в присутствии большого общества и генералов. «Каждое действующее лицо этой комедии говорило у Гоголя своим голосом и с своей мимикой, — рассказывал современник Гоголя Тимофей Пащенко. — Все слушатели много и от души смеялись, благодарили талантливого автора и превосходного чтеца за доставленное удовольствие, и Гоголь получил в подарок превосходные часы.

Сюжет для «Мертвых душ»



Сюжет для поэмы о махинаторе Чичикове писателю подсказал Александр Пушкин. Подобную историю поэт услышал во время кишиневской ссылки в 1820 году. В городе Бендеры никто не регистрировал смерти — имена умерших присваивали себе беглые крестьяне. В течение нескольких лет в Бендерах по документам не было ни одной смерти. Через несколько лет услышанное Пушкин переделал и рассказал Гоголю. В «Авторской исповеди», изданной посмертно, Гоголь рассказывал:

Может быть, с летами и с потребностью развлекать себя, веселость эта исчезнула бы, а с нею вместе и мое писательство. Но Пушкин заставил меня взглянуть на дело сурьезно. Он уже давно склонял меня приняться за большое сочинение, и наконец один раз, после того, как я ему прочел одно небольшое изображение небольшой сцены, но которое, однако ж, поразило его больше всего мной прежде читанного, он мне сказал: «Как с этой способностью угадывать человека и несколькими чертами выставлять его вдруг всего как живого, с этой способностью, не приняться за большое сочинение! Это просто грех!» …И в заключение всего отдал мне свой собственный сюжет, из которого он хотел сделать сам что-то вроде поэмы и которого, по словам его, он бы не отдал другому никому. Это был сюжет «Мертвых душ».

Но известно, что Пушкин не так охотно уступил Гоголю сюжет, в кругу близких он говорил: «С этим малороссом надо быть осторожнее: он обирает меня так, что и кричать нельзя».

Одному из первых главы поэмы Гоголь читал именно Пушкину: «Когда я начал читать Пушкину первые главы из «Мертвых душ» в том виде, как они были прежде, то Пушкин, который всегда смеялся при моем чтении (он же был охотник до смеха), начал понемногу становиться все сумрачнее, сумрачнее, а наконец сделался совершенно мрачен. Когда же чтение кончилось, он произнес голосом тоски: «Боже, как грустна наша Россия!» Первый том произведения был издан в 1842 году. Гоголь задумывал трехтомник, но второй том, полностью написанный, писатель сжег, а третий — не успел написать.

«…Он трясся всем телом и весь потупился»: страхи Гоголя



У Гоголя было много фобий: он боялся грозы и обмороков, быть погребенным заживо и смерти.

Знакомая писателя Александра Смирнова рассказывала, как Гоголь во время чтения ей глав из «Мертвых душ» почувствовал приближение грозы: «Я вся обратилась в слух. Дело шло об Уленьке, бывшей уже замужем за Тентетниковым. Удивительно было описано их счастие, взаимное отношение и воздействие одного на другого… Тогда был жаркий день, становилось душно. Гоголь делался беспокоен и вдруг захлопнул тет­радь. Почти одновременно с этим послышался первый удар грома, и разра­зилась страшная гроза. Нельзя себе представить, что стало с Гоголем: он трясся всем телом и весь потупился. После грозы он боялся один идти домой. Виельгорский взял его под руку и отвел».

Из-за боязни обмороков и замирания Николай Гоголь мог большую часть ночи проводить на диване — не ложась в кровать. Павел Анненков рассказывал, что писатель всю ночь бодрствовал, а под утро «разметывал свою постель для того, чтоб общая наша служанка, прибиравшая комнаты, не могла иметь подозрение о капризе жильца своего, в чем, однако же, успел весьма мало, как и следовало ожидать».

Этот страх у писателя появился после смерти близкого друга — графа Иосифа Виельгорского. Их отношениям Гоголь посвятил неоконченную повесть «Ночи на вилле». В 1837 году Виельгорский заболел туберкулезом. Писатель ухаживал за больным, проводил возле его постели бессонные ночи, видел его кончину. В 1839 году Николай Гоголь писал: «Я ни во что теперь не верю и если встречаю что прекрасное, то жмурю глаза и стараюсь не глядеть на него. От него мне несет запахом могилы. «Оно на короткий миг», — шепчет глухо внятный мне голос».

Через шесть лет, в 1845 году, Гоголь написал завещание: «…тела моего не погребать до тех пор, пока не покажутся явные признаки разложения. Упоминаю об этом потому, что уже во время самой болезни находили на меня минуты жизненного онемения, сердце и пульс переставали биться… Будучи в жизни своей свидетелем многих печальных событий от нашей неразумной торопливости во всех делах, даже и в таком, как погребение, я возвещаю это здесь в самом начале моего завещания, в надежде, что, может быть, посмертный голос мой напомнит вообще об осмотрительности».

Автор: Евгения Ряднова
Поделись
с друзьями!
778
4
5
14 месяцев

5 расстройств психики, названных в честь героев книг

Художественная литература влияет на нашу жизнь сильнее, чем кажется. Идеи, которые мы черпаем из прочитанных книг, незаметно становятся частью нашей реальности. Мы замечаем черты вымышленных героев в наших близких и знакомых, а в трудных ситуациях размышляем, как бы на нашем месте поступил тот или иной персонаж. Более того, некоторые из литературных типажей психологи и врачи сочли столь яркими, что назвали их именами реально существующие заболевания и расстройства.


Синдром Алисы в Стране чудес



Пожалуй, самое удивительное из неврологических заболеваний было названо в честь героини сказочных повестей Льюиса Кэрролла. Британский психиатр Джон Тодд даже предполагал, что сам писатель страдал от этого причудливого недуга (описание похожей болезни врач нашел в его дневнике).

У нескольких пациентов Тодда мигрень сопровождалась довольно странными симптомами: они переставали адекватно воспринимать пропорции окружающих предметов, включая их собственные части тела. Во время приступа людям могло казаться, что время течет по-другому, пальцы перестают помещаться в комнате, а ноги уходят в пол, который внезапно стал мягким, как губка. При этом никто из них не страдал от опухолей мозга и не принимал наркотики (в отличие от Алисы, поддавшейся на уговоры непонятного пузырька, пирожка и курящей гусеницы). Самым странным было то, что галлюцинации бесследно исчезали, стоило пройти головной боли.

Синдром Плюшкина



У этого расстройства множество имен: синдром Диогена, хординг, силлогомания, патологическое накопительство и даже «синдром старческого убожества». Последнее название получило широкое распространение из-за предположения психиатров о связи привычки собирать и хранить совершенно ненужные предметы в своем доме с приходом сенильной деменции — «старческого слабоумия». Однако позднее выяснилось, что стать похожим на героя «Мертвых душ» можно в любом возрасте: достаточно перенести серьезную черепно-мозговую травму, неудачную операцию на мозге, инсульт или инфекцию (менингит, энцефалит) — и вот уже человек к ужасу родственников превращает свой дом в настоящую помойку.

В отличие от вполне здоровых коллекционеров и склонных к накопительству российских пенсионеров, люди, страдающие синдромом Плюшкина испытывают такую привязанность к вещам, что те становятся для них смыслом жизни. Ненужные предметы хранятся в их домах безо всякой системы и никогда не используются. Кстати, именно это произошло с отцом главной героини книги «Никто не узнает» и одной из пациенток доктора Хауса.

Синдром Мадам Бовари



Героине романа Густава Флобера «Госпожа Бовари», Эмме, также не удалось уйти от внимания психологов и психиатров. Мечты жены лекаря о пышных светских раутах привели к трагическому финалу истории, заодно подтолкнув врачей к тому, чтобы назвать ее именем поведенческое расстройство. Впервые термин «боваризм» появился в 1892 году в книге философа Жюля де Готье и позднее прижился в научной и медицинской среде.

Если верить специалистам, то первые признаки заболевания проявляются в подростковом возрасте, но именно в это время еще не являются отклонением от нормы. Все мы знаем подростков, которым свойственно не замечать грани между фантазиями и действительностью. Подменяя реальные факты вымышленными, они пытаются сделать явью свои мечты, даже если это невозможно. Но замкнутые и впечатлительные люди рискуют застрять в этом состоянии и тем самым сильно подпортить себе взрослую жизнь. Независимо от того, о каких фантазиях идет речь — положительных «грезах» или отрицательных «страхах» — их обладатель рано или поздно сталкивается с реальными последствиями своего поведения и понимает, что мир устроен совсем не так, как ему казалось. Бурная эмоциональная реакция на это «прозрение» может закончится не меньшей трагедией, чем жизнь флоберовской Эммы Бовари.

Синдром Мартина Идена



Присвоить «депрессии достижения» имя главного героя романа Джека Лондона первыми догадались российские психологи Вадим Ротенберг и Виктор Аршавский. Пытаясь объяснить, почему успешные люди часто теряют интерес к жизни на самом ее пике, ученые поняли, что переживания их подопечных напоминают об эмоциях, погубивших Мартина Идена.

Как и моряк, мечтавший добиться руки обеспеченной девушки и во что бы то ни стало обрести славу писателя, пострадавшие от «депрессии достижения» часто ставят перед собой единственную цель и упорно идут к ней, преодолевая самые невероятные препятствия. Добившись своего, они теряют смысл жизни и впадают в опасное состояние апатии, которое может привести к самоубийству.

По иронии судьбы, те, кто справлялся со всеми болезнями и невзгодами на пути к мечте, оказываются не в состоянии перенести только одно — свой успех. Психологи объясняют этот парадокс по-разному. Одни справедливо отмечают, что «мартины идены» доходят до полного физического и психологического истощения, жертвуя ради успеха удовольствиями, полноценным сном и питанием. Другие видят причину всех бед в нарушениях целеполагания и советуют всегда иметь «запасную» мечту на тот случай, если главная цель вашей жизни вдруг окажется «пшиком». Так что, если не хотите повторить судьбу Мартина, берегите себя и не загадывайте таких желаний, после исполнения которых вам будет нечего хотеть.

Синдром Мюнхгаузена



Карл Фридрих Иероним барон фон Мюнхгаузен из смешных рассказов Рудольфа Эриха Распе подарил свое имя сложному симулятивному расстройству. Именно с этим персонажем британский психиатр Ричард Ашер в 1951 году сравнил пациентов, которые делают все, чтобы безо всяких на то причин попасть в клинику, а лучше — на операционный стол. Подобно «самому правдивому человеку на земле», эти люди верят в то, о чем говорят врачам, и поэтому не считаются симулянтами в строгом смысле этого слова.

Обладатели синдрома Мюнхгаузена вызывают у себя симптомы реально существующих заболеваний и ведут себя так, что им удается обмануть даже опытных хирургов. Правда обнаруживается только тогда, когда выясняется, что подобное «лечение» уже было неоднократно произведено в других больницах: например, человек настаивал на удалении якобы воспаленного аппендикса несколько десятков раз. Как и книжный барон, эти странные люди используют небылицы для привлечения внимания. Психологи считают, что таким образом они пытаются справиться с одиночеством и залечить детские травмы.

Екатерина Буракова
Источник: eksmo.ru
Поделись
с друзьями!
971
3
12
19 месяцев
Уважаемый посетитель!

Показ рекламы - единственный способ получения дохода проектом EmoSurf.

Наш сайт не перегружен рекламными блоками (у нас их отрисовывается всего 2 в мобильной версии и 3 в настольной).

Мы очень Вас просим внести наш сайт в белый список вашего блокировщика рекламы, это позволит проекту существовать дальше и дарить вам интересный, познавательный и развлекательный контент!