Роберт Рождественский. «Лирическое отступление о школьных оценках»


(из поэмы «210 шагов»)

Память
за прошлое держится цепко,
то прибывает,
то убывает...
В школе
когда-то были оценки
две:
«успевает»
и «не успевает»...

Мир из бетона.
Мир из железа.
Аэродромный разбойничий рокот...
Не успеваю
довериться лесу.
Птицу послушать.
Ветку потрогать...
Разочаровываюсь.
Увлекаюсь.
Липкий мотив
про себя напеваю.
Снова куда-то
бегу,
задыхаясь!
Не успеваю...
Не успеваю.

Время жалею.
Недели мусолю.
С кем-то
о чём-то
бессмысленно спорю.
Вижу
всё больше вечерние
зори.
Утренних зорь
я почти что не помню...
В душном вагоне —
будто в горниле.
В дом возвращаюсь.
Дверь открываю.
Книги
квартиру
заполонили.
Я прочитать их
не успеваю!..
Снова ползу
в бесконечную гору,
злюсь
и от встречного ветра
немею.
Надо б, наверное,
жить
по-другому!
Но по-другому
я не умею.

Сильным бываю.
Слабым бываю.
Школьного друга
нежданно встречаю.
«Здравствуй!
Ну как ты?..»
И —
не успеваю
вслушаться
в то, что он мне
отвечает...
Керчь и Калькутта,
Волга и Висла.
То улетаю,
то отплываю.
Надо бы,
надо бы остановиться!
Не успеваю.
Не успеваю.
Знаю,
что скоро метели
подуют.
От непонятной хандры
изнываю...
Надо бы
попросту сесть и подумать!
Надо бы...
Надо бы...
Не успеваю!

Снова меняю
вёрсты
на мили.
По телефону
Москву вызываю...
Женщину,
самую лучшую
в мире,
сделать счастливой
не успеваю!..
Отодвигаю
и планы, и сроки.
Слушаю притчи
о долготерпенье.
А написать
свои главные строки
не успеваю!
И вряд ли успею...
Как протодьякон
в праздничной церкви,
голос
единственный
надрываю...
Я бы, конечно,
исправил оценки!..
Не успеваю.
Не успеваю.

1975–1978
Поделись
с друзьями!
546
0
11
4 дня

Наполни свое сердце добротой...


Наполни свое сердце добротой,
И нежностью, и радостью безмерной,
Надеждой и душевной теплотой,
Любовью, счастьем, безграничной верой.

Наполни свое сердце до краев
Улыбками друзей, родных и близких,
И пусть оно танцует и поет
На русском, итальянском и английском.

И пусть оно, как солнце, светит всем,
И лечит без лекарств и без таблеток,
А если есть хоть толика проблем,
Раскрасить их поможет ярким цветом.

Наполни свое сердце добротой,
Сиюминутно поделись с другими,
И стихнет тут же ветер ледяной,
И дождь прольется в чахнущей пустыне.

И кто-то то вновь поверит в чудеса,
А кто-то то путь отыщет в темной чаще,
Благословят кого-то небеса,
И непременно ищущий обрящет.

Отдав добро, не жди его в ответ,
И в этом есть, мой друг, секрет успеха!
Другим даря блага и яркий свет,
Ты будешь сам счастливым человеком!

Чеколаева Светлана
Поделись
с друзьями!
1068
2
13
2 месяца

Рождественские стихи классиков


Есть страны


Есть страны, где люди от века не знают
Ни вьюг, ни сыпучих снегов;
Там только нетающим снегом сверкают
Вершины гранитных хребтов…
Цветы там душистее, звезды крупнее,
Светлей и нарядней весна,
И ярче там перья у птиц, и теплее
Там дышит морская волна…
В такой-то стране ароматною ночью,
При шепоте лавров и роз
Свершилось желанное чудо воочью:
Родился Младенец Христос.

С. Надсон


Рождественская звезда


На волнах голубого эфира
Родилась на Востоке звезда —
Дивный светоч спасения мира,
Не светивший еще никогда.
Над пастушьей пещерой убогой
Засверкала впервые она —
Отражение южного Бога,
Пробудившего землю от сна.
С мира ветхого сбросив оковы,
Возвещая Христа Рождество,
Пронизала она мрак суровый,
Чтоб сияло любви торжество.
Чтобы солнце Христова ученья
Согревало, бодрило сердца,
Грубой силы смягчая мученья,
Чтобы кровь не лилась без конца.
Чтобы воронов алчная стая
Не терзала сердца и тела…
И в хоромах и в избах святая
Лучезарная правда цвела!

П. Быков


Рождественская звезда


(Отрывок)

Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было Младенцу в вертепе
На склоне холма.
Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями теплая дымка плыла.
Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи,
А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.
Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочета
Спешили на зов небывалых огней.
За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого, шажками спускались с горы.
Светало. Рассвет, как пылинки золы,
Последние звезды сметал с небосвода,
И только волхвов из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.
Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.
Стояли в тени, словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потемках, немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на Деву,
Как гостья, смотрела звезда Рождества.

Б. Пастернак


Ночь тиха


По тверди зыбкой
Звезды южные дрожат.
Очи матери с улыбкой
В ясли тихие глядят.
Ни ушей, ни взоров лишних,
Вот пропели петухи —
И за ангелами в вышних
Славят Бога пастухи.
Ясли тихо светят взору,
Озарен Марии лик.
Звездный хор к иному хору
Слухом трепетным приник.
И над Ним горит высоко
Та звезда далеких стран;
С ней несут цари востока
Злато, смирну и ливан.

А. Фет


То были времена чудес


(отрывок)

То были времена чудес,
Сбывалися слова пророка.
Сходили ангелы с небес;
Звезда катилась от востока;
Мир искупленья ожидал -
И в бедных яслях Вифлеема
Под песнь хвалебную Эдема
Младенец дивный воссиял...

Лев Мей


Рождество


Как было холодно в ту ночь,
Когда родился Он.
Был в мрак и стужу целый мир,
Как в воду, погружен.
Перекликались пастухи,
Страшась в горах волков,
В глухом ущелье на привал
Стал караван волхвов.
Пускай всю ночь кружит метель
И засыпает падь.
Но в ясли, словно в колыбель,
Кладет Младенца Мать.
Впервые воздух на земле
Всей грудью Он вдохнул,
Впервые уголек в золе
В глаза Его блеснул
И все затихло, чтобы Он —
Владыка горних сил —
Здесь на земле Свой первый сон
Младенчески вкусил.

Кашевар И.В.


Рождественское


В яслях спал на свежем сене
Тихий крошечный Христос.
Месяц, вынырнув из тени,
Гладил лен Его волос…

Бык дохнул в лицо Младенца
И, соломою шурша,
На упругое коленце
Засмотрелся, чуть дыша.

Воробьи сквозь жерди крыши
К яслям хлынули гурьбой,
А бычок, прижавшись к нише,
Одеяльце мял губой.

Пес, прокравшись к теплой ножке,
Полизал ее тайком.
Всех уютней было кошке
В яслях греть Дитя бочком…

Присмиревший белый козлик
На чело Его дышал,
Только глупый серый ослик
Всех беспомощно толкал:

«Посмотреть бы на Ребенка
Хоть минуточку и мне!»
И заплакал звонко-звонко
В предрассветной тишине…

А Христос, раскрывши глазки,
Вдруг раздвинул круг зверей
И с улыбкой, полной ласки,
Прошептал: «Смотри скорей!»

Саша Черный


***

Был вечер поздний и багровый,
Звезда-предвестница взошла.
Над бездной плакал голос новый -
Младенца Дева родила.

На голос тонкий и протяжный,
Как долгий визг веретена,
Пошли в смятеньи старец важный,
И царь, и отрок, и жена.

И было знаменье и чудо:
В невозмутимой тишине
Среди толпы возник Иуда
В холодной маске, на коне.

Владыки, полные заботы,
Послали весть во все концы,
И на губах Искариота
Улыбку видели гонцы.

Александр Блок


Перед Рождеством


«И зачем ты, мой глупый малыш,
Нос прижимая к стеклу,
Сидишь в темноте и глядишь
В пустую морозную мглу
Пойдем-ка со мною туда,
Где в комнате блещет звезда,

Где свечками яркими,
Шарами, подарками
Украшена елка в углу!» —

«Нет, скоро на небе зажжется звезда.
Она приведет этой ночью сюда,
как только родится Христос
(Да-да, прямо в эти места!
Да-да, прямо в этот мороз!),
Восточных царей, премудрых волхвов,
Чтоб славить младенца Христа.
И я уже видел в окно пастухов!
Я знаю, где хлев! Я знаю, где вол!
А ослик по улице нашей прошел!»

Валентин Берестов


Рождественская звезда


В холодную пору, в местности, привычной скорей к жаре,
чем к холоду, к плоской поверхности более, чем к горе,
младенец родился в пещере, чтоб мир спасти:
мело, как только в пустыне может зимой мести.
Ему все казалось огромным: грудь матери, желтый пар
из воловьих ноздрей, волхвы - Балтазар, Гаспар,
Мельхиор; их подарки, втащенные сюда.
Он был всего лишь точкой. И точкой была звезда.
Внимательно, не мигая, сквозь редкие облака,
на лежащего в яслях ребенка издалека,
из глубины Вселенной, с другого ее конца,
звезда смотрела в пещеру. И это был взгляд Отца.

Иосиф Бродский
Поделись
с друзьями!
654
0
13
6 месяцев

Стихи о красоте цветов

Цветы - удивительне творения природы, удивляющие своей красотой и несущие нам море эстетического удовольствия. Во все времены цветы вдохновляли не только художников но и поэтов. Предлагаем вашему вниманию подборку чувственных стихов о великоленой красоте цветочного мира.


"Цветы"

С полей несется голос стада,
В кустах малиновки звенят,
И с побелевших яблонь сада
Струится сладкий аромат.

Цветы глядят с тоской влюбленной,
Безгрешно чисты, как весна,
Роняя с пылью благовонной
Плодов румяных семена.

Сестра цветов, подруга розы,
Очами в очи мне взгляни,
Навей живительные грезы
И в сердце песню зарони.

Афанасий Фет


"Ночные цветы"

Под зноем дня в пыли заботы
На придорожьях суеты,
В бессильи тягостной дремоты,
Висят священные цветы.

Но лишь, предвечная колдунья,
Начертит Ночь волшебный круг;
В огнях луны и в тьме безлунья
Их стебли оживают вдруг.

И, как уста, открыв глубины
Своих багряных лепестков,
Цветы с полей, цветы с куртины
Согласно тянутся на зов.

Дыша любовью и изменой,
Цветок впивается в другой
И сладко падает, как пеной,
Обрызган утренней росой.

Валерий Брюсов


"Незабудка"

В старинны годы люди были
Совсем не то, что в наши дни;
(Коль в мире есть любовь) любили
Чистосердечнее они.
О древней верности, конечно,
Слыхали как-нибудь и вы,
Но как сказания молвы
Всё дело перепортят вечно,
То я вам точный образец
Хочу представить наконец.
У влаги ручейка холодной,
Под тенью липовых ветвей,
Не опасаясь злых очей,
Однажды рыцарь благородный
Сидел с любезною своей...
Тихонько ручкой молодою
Она красавца обняла.
Полна невинной простотою,
Беседа мирная текла.

«Друг, не клянися мне напрасно, —
Сказала дева: верю я,
Ясна, чиста любовь твоя,
Как эта звонкая струя,
Как этот свод над нами ясный;
Но как она в тебе сильна,
Еще не знаю. — Посмотри-ка,
Там рдеет пышная гвоздика,
Но нет: гвоздика не нужна;
Подалее, как ты унылый,
Чуть виден голубой цветок...
Сорви же мне его, мой милый:
Он для любви не так далек!»

Вскочил мой рыцарь, восхищенный
Ее душевной простотой;
Через ручей прыгнув, стрелой
Летит он цветик драгоценный
Сорвать поспешною рукой...
Уж близко цель его стремленья,
Как вдруг под ним (ужасный вид)
Земля неверная дрожит,
Он вязнет, нет ему спасенья!..
Взор кинув полный весь огня
Своей красавице безгласной,
«Прости, не позабудь меня!»
Воскликнул юноша несчастный;
И мигом пагубный цветок
Схватил рукою безнадежной;
И сердца пылкого в залог
Его он кинул деве нежной.

Цветок печальный с этих пор
Любови дорог; сердце бьется,
Когда его приметит взор.
Он незабудкою зовется;
В местах сырых, вблизи болот,
Как бы страшась прикосновенья,
Он ищет там уединенья;
И цветом неба он цветет,
Где смерти нет и нет забвенья...

Вот повести конец моей;
Судите: быль иль небылица.
А виновата ли девица —
Сказала, верно, совесть ей!

Михаил Лермонтов


"Цветы, холодные от рос"

Цветы, холодные от рос
И близкой осени дыханья,
Я рву для пышных, жарких кос,
Еще не знавших увяданья.

В их ночи душно-смоляной,
Повитой сладостною тайной,
Они надышатся весной
Ее красы необычайной.

Но в вихре звуков и огней
С главы сияющей, порхая,
Они падут - и перед ней
Умрут, едва благоухая.

И, движим верною тоской,
Их усладит мой взор покорный, -
Благоговеющей рукой
Сберет любовь их прах тлетворный.

Анна Ахматова


"Цветы"

Цветы росли в оранжерее.
Их охраняли потолки.
Их корни сытые жирели
и были лепестки тонки.

Им подсыпали горький калий
и множество других солей,
чтоб глаз анютин желто-карий
смотрел круглей и веселей.

Цветы росли в оранжерее.
Им дали света и земли
не потому, что их жалели
или надолго берегли.

Их дарят празднично на память,
но мне – мне страшно их судьбы,
ведь никогда им так не пахнуть,
как это делают сады.

Им на губах не оставаться,
им не раскачивать шмеля,
им никогда не догадаться,
что значит мокрая земля.

Ахмадулина Белла


"Таежные цветы"

Не привез я
таежных цветов –
извини.

Ты не верь,
если скажут, что плохи
они.
Если кто-то соврет,
что об этом читал...

Просто,
эти цветы
луговым
не чета!
В буреломах,
на кручах
пылают
жарки,
как закат,
как облитые кровью желтки.
Им не стать украшеньем
городского стола.
Не для них
отшлифованный блеск хрусталя.
Не для них!
И они не поймут никогда,
что вода из-под крана –
это тоже вода...

Ты попробуй сорви их!
Попробуй
сорви!
Ты их держишь,
и кажется,
руки
в крови!..
Но не бойся,
цветы к пиджаку приколи...

Только что это?
Видишь?
Лишившись земли,
той,
таежной,
неласковой,
гордой земли,
на которой они
на рассвете взошли,
на которой роса
и медвежьи следы,–
начинают
стремительно вянуть
цветы!
Сразу
гаснут они!
Тотчас
гибнут они!..
Не привез я
таежных цветов.
Извини.

Рождественский Роберт


"Апельсинные цветы"

О, берегитесь, убегайте
От жизни легкой пустоты.
И прах земной не принимайте
За апельсинные цветы.

Под серым небом Таормины
Среди глубин некрасоты
На миг припомнились единый
Мне апельсинные цветы.

Поверьте, встречи нет случайной,–
Как мало их средь суеты!
И наша встреча дышит тайной,
Как апельсинные цветы.

Вы счастья ищете напрасно,
О, вы боитесь высоты!
А счастье может быть прекрасно,
Как апельсинные цветы.

Любите смелость нежеланья,
Любите радости молчанья,
Неисполнимые мечты,
Любите тайну нашей встречи,
И все несказанные речи,
И апельсинные цветы.

Гиппиус Зинаида


"Цветы"

Цветы живут в людских сердцах;
Читаю тайно в их страницах
О ненамеченных границах,
О нерасцветших лепестках.

Я знаю души, как лаванда,
Я знаю девушек-мимоз,
Я знаю, как из чайных роз
В душе сплетается гирлянда.

В ветвях лаврового куста
Я вижу прорезь черных крылий,
Я знаю чаши чистых лилий
И их греховные уста.

Люблю в наивных медуницах
Немую скорбь умерших фей
И лик бесстыдных орхидей
Я ненавижу в светских лицах.

Акаций белые слова
Даны ушедшим и забытым,
А у меня, по старым плитам,
В душе растет разрыв-трава.

Черубина де Габриак


"О цветах"

Часто девушки обижаются,
Мол, язык любви стал суров:
Парни ласковых слов стесняются
И совсем не дарят цветов.

И уж больно смешное зрелище.
Если кто-то взамен конфет
Среди прочих цветам не верящих
Все ж решится купить букет.

Он несет его, спрятав за спину,
Виновато глядит вокруг,
Словно что-то и впрямь ужасное
По наивности сделал вдруг.

Те цветы подсказали б многое.
Почему ж мы стыдимся их?
То ли время такое строгое,
То ли строгость есть в нас самих?

Мне призналась одна красавица,
Что никто до сих пор не мил,
Потому что ей розы нравятся,
А никто ей их не дарил.

Игорь Кобзев


«Цветочное время. Ночные часы»

Цветочное время настало...
Приходит оно летней ночью,
Лишь только ее покрывало,
Расшитое звездными точками,
Накроет сокровища сада -
Цветы запорхают как птицы,
И их не удержит ограда,
Бутоны, как ангелов лица,
Покроются светом лучистым,
Запахнут росою небесной,
Исторгнув свои ароматы,
Как грани сверкнут аметистов,
И мир приоткрыв нам чудесный,
Вернутся в родные пенаты.

Лариса Кузьминская


«Полевые цветы»

В блеске огней, за зеркальными стеклами,
Пышно цветут дорогие цветы,
Нежны и сладки их тонкие запахи,
Листья и стебли полны красоты.

Их возрастили в теплицах заботливо,
Их привезли из-за синих морей;
Их не пугают метели холодные,
Бурные грозы и свежесть ночей...

Есть на полях моей родины скромные
Сестры и братья заморских цветов:
Их возрастила весна благовонная
В зелени майской лесов и лугов.

Видят они не теплицы зеркальные,
А небосклона простор голубой,
Видят они не огни, а таинственный
Вечных созвездий узор золотой.

Веет от них красотою стыдливою,
Сердцу и взору родные они
И говорят про давно позабытые
Светлые дни.

И.Бунин


«Иван-да-Марья»

Как на закате запахи густы,
Под вечер тянет сыростью и хмарью,
А под ногами стелятся цветы
С названьем ласковым Иван-да-Марья.

В траве два цвета светят сквозь туман,
Один другого праздничней и краше.
То сине-фиолетовый Иван
Несет по лугу рыженькую Машу.

Вот так тебя по жизненным просторам
Мне б пронести, а я, видать, не смог.
Непросто это – мне живым укором
Иван-да-Марья, луговой цветок.

Владимир Ланин


«Полевые цветы на зеленом лугу…»

Полевые цветы на зеленом лугу...
Безучастно на них я глядеть не могу.
Умилителен вид этой нежной красы
В блеске знойного дня иль сквозь слезы росы;

Без причуд, без нужды, чтоб чья-либо рука
Охраняла ее, как красу цветника;
Этой щедрой красы, что, не зная оград,
Всех приветом дарит, всем струит аромат;

Этой скромной красы, без ревнивых забот:
Полюбуется ль кто или мимо пройдет?
Ей любуюся я и, мой друг, узнаю
Душу щедрую в ней и простую твою.
Видеть я не могу полевые цветы,
Чтоб не вспомнить тебя, не сказать: это ты!
Тебя нет на земле; миновали те дни,
Когда, жизни полна, ты цвела, как они...

Алексей Жемчужников


Первый ландыш

О первый ландыш! Из-под снега
Ты просишь солнечных лучей;
Какая девственная нега
В душистой чистоте твоей! Как первый луч весенний ярок!
Какие в нем нисходят сны!
Как ты пленителен, подарок
Воспламеняющей весны! Так дева в первый раз вздыхает —
О чем — неясно ей самой, —
И робкий вздох благоухает
Избытком жизни молодой.

Афанасий Фет


«Есть глаза у цветов»

С целым миром спорить я готов,
Я готов поклясться головою
В том, что есть глаза у всех цветов,
И они глядят на нас с тобою.

Помню как-то я в былые дни
Рвал цветы для милой на поляне,
И глядели на меня они,
Как бы говоря: "Она обманет".

Я напрасно ждал, и звал я зря,
Бросил я цветы, они лежали,
Как бы глядя вдаль и говоря:
"Не виновны мы в твоей печали".

В час раздумий наших и тревог,
В горький час беды и неудачи
Видел я, цветы, как люди плачут,
И росу роняют на песок.

Мы уходим, и в прощальный час
Провожая из родного края,
Разные цветы глядят на нас,
Нам вослед головками кивая.

Осенью, когда сады грустны,
Листья на ветвях желты и гладки,
Вспоминая дни своей весны,
Глядя вдаль цветы грустят на грядке.

Кто не верит, всех зову я в сад,
Видите, моргая еле-еле,
На людей доверчиво глядят
Все цветы, как дети в колыбели.

В душу нам глядят цветы земли,
Добрым взглядом всех кто с нами рядом.
Или же потусторонним взглядом
Всех друзей, что навсегда ушли.

Расул Гамзатов


Две розы

Перед воротами Эдема
Две розы пышно расцвели,
Но роза — страстности эмблема,
А страстность — детище земли.

Одна так нежно розовеет,
Как дева, милым смущена,
Другая, пурпурная, рдеет,
Огнем любви обожжена.

А обе на Пороге Знанья…
Ужель Всевышний так судил
И тайну страстного сгоранья
К небесным тайнам приобщил?!

Николай Гумилев
Поделись
с друзьями!
448
0
8
13 месяцев

Притча о том, когда всё становится действительно ясно


Одного из величайших поэтов Индии Рабиндраната Тагора часто ставил в неловкое положение один пожилой человек, друг его деда. Старик часто приходил к ним в гости, так как жил неподалёку, и ни разу не ушёл, не побеспокоив Рабиндраната. Обычно он стучал в его дверь и спрашивал:

— Как идёт сочинение стихов? Ты действительно познал Бога? Ты действительно знаешь, что такое любовь? Скажи мне, ты действительно знаешь всё то, о чём говоришь в своих стихах? Может, ты просто балуешься словами? Любой идиот может говорить о любви, о Боге, о душе. Я по глазам вижу, что ты всё это не испытал.

И Рабиндранату нечего было ему ответить. Более того, старик был прав. Когда они случайно встречались на базаре, старик хватал его за рукав и спрашивал:

— Ну, как твой Бог? Ты нашёл Его или по-прежнему пишешь стихи о Нём? Помни, писать о Боге и знать Бога — это не одно и то же.

Этот человек любил приводить людей в замешательство. На поэтических встречах, где все с уважением относились к Рабиндранату — а он был лауреатом Нобелевской премии, — можно было обязательно повстречать и этого старика. На сцене, перед толпой поэтов и поклонников таланта Рабиндраната, он хватал поэта за воротник и говорил:

— И всё же этого не произошло. Зачем ты обманываешь всех этих идиотов? Они маленькие идиоты, а ты — большой; их не знают за пределами страны, тебя же знают во всём мире. Но это совсем не значит, что ты познал Бога.

Рабиндранат написал в своем дневнике: «Он меня просто изводил; у него были такие проницательные глаза, что солгать ему было невозможно. Само его присутствие ставило тебя перед выбором: либо говори правду, либо молчи».

И всё-таки однажды это произошло… Однажды Рабиндранат вышел на утреннюю прогулку. Было раннее утро, ночью прошёл дождь, всходило солнце. Океан отливал золотом, и на улице оставались небольшие лужи после дождя. В этих лужах солнце отражалось с такой же торжественностью, с тем же блеском, с той же радостью, что и в океане. Впечатлённый зрелищем, Рабиндранат почувствовал в себе какое-то изменение. В мире нет ничего главного, как нет и ничего второстепенного; в мире всё едино. Впервые в жизни он направился к дому старика, постучал в дверь, взглянул ему в глаза и сказал:

— А что вы сейчас скажете?

Старик ответил:

— Ну, тут и говорить нечего. Это произошло, я благословляю тебя!

PS. Можешь ли ты понять, что такое любовь, видя, что один человек любит другого? Что ты видишь? Ты видишь, что они обнимаются. Но разве любовь — это объятия? Ты видишь, что они держатся за руки, но разве любовь — это сомкнутые руки? Что ещё может узнать о любви сторонний наблюдатель? Любое его открытие окажется абсолютно бесполезным. Всё это будут проявления любви, но не сама любовь. Любовь может познать лишь тот, кто любит.
Источник: Ошо
Поделись
с друзьями!
3706
20
116
47 месяцев

«Таков закон безжалостной игры. Не люди умирают, а миры…»

Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы как истории планет.
У каждой все особое, свое,
и нет планет, похожих на нее.

А если кто-то незаметно жил
и с этой незаметностью дружил,
он интересен был среди людей
самой неинтересностью своей.

У каждого — свой тайный личный мир.
Есть в мире этом самый лучший миг.
Есть в мире этом самый страшный час,
но это все неведомо для нас.

И, если умирает человек,
с ним умирает первый его снег,
и первый поцелуй, и первый бой...
Все это забирает он с собой.

Да, остаются книги и мосты,
машины и художников холсты,
да, многому остаться суждено,
но что-то ведь уходит все равно!

Таков закон безжалостной игры.
Не люди умирают, а миры.
Людей мы помним, грешных и земных.
А что мы знали, в сущности, о них?

Что знаем мы про братьев, про друзей,
что знаем о единственной своей?
И про отца родного своего
мы, зная все, не знаем ничего.

Уходят люди... Их не возвратить.
Их тайные миры не возродить.
И каждый раз мне хочется опять
от этой невозвратности кричать.

Евгений Евтушенко, 1961
Поделись
с друзьями!
3677
5
89
64 месяца

Интересные факты о Данииле Хармсе

Хармс всегда очень эксцентрично одевался. В середине 20-х годов он пришел к своим знакомым в новом костюме, один из лацканов которого был намного длиннее другого. На вопрос, почему так сшит костюм, Хармс невозмутимо ответил: «Я так велел портному, мне так понравилось». Впрочем, в следующий раз лацкан был уже им отрезан («Он мне надоел», — объяснил Хармс).

* * *

В 1924–1925 годах Хармс публично читал со сцены стихи Николая Гумилева, совсем недавно расстрелянного по обвинению в участии в антисоветском заговоре. На одном из вечеров эти стихи Хармс предварил своим собственным вступительным словом о Гумилеве, за что был задержан штатным соглядатаем ГПУ для объяснений. Но, как говорила впоследствии А. Ахматова, времена были «еще сравнительно вегетарианские», и его отпустили.

* * *

Еще во время своей учебы в школе Даниил Хармс писал стихи. Например, сочинил, к ужасу своей тети, забавный каламбур-однострок «задам по задам за дам».


* * *

Афиши, подготовленные к вечеру «Три левых часа», который прошел в январе 1928 года, для того времени, да и пожалуй для современности, были очень экстравагантными.

Чудом сохранившаяся одна из них позднее была помещена в западный учебник по рекламному делу как образец достижения главной цели рекламы — привлечения внимания людей. Хармс и Бахтерев выбрали для афиши самые необычные, на тот момент давно вышедшие из употребления шрифты. Всего для афиши их было использовано около полутора десятков, зачастую одно слово набиралось несколькими разными шрифтами. Этого было недостаточно: некоторые слова и буквы изображались вверх ногами или под углом в 90 градусов. Даже расклеивались афиши необычно: по предложению Заболоцкого, наклеивались по две афиши рядом, одна нормально, а вторая вверх ногами. Как объяснял он сам — «чтобы прохожие внимание обращали и задерживались». Разумеется, прохожие, не привыкшие ни к чему подобному, останавливались и задерживались. Своей цели обэриуты достигли. На выступлении был аншлаг!
* * *
Евгений Шварц говорил, что однажды ему пришла в голову совершенно хулиганская «реклама» журнала: «Или сыну — „Ёж“, или в спину — нож». Он ее прочел Хармсу и пожаловался на неприятное сочетание «в спиНУ — НОж». Не задумываясь, Хармс предложил: «А вы переставьте: „Или „Еж“ — сыну, или нож — в спину“».

* * *

Хармс очень любил маленьких гладкошерстных собачек. На свои прогулки он всегда брал их с собой. Маленькая собачка, чаще всего такса, которую он вел на поводке, подчеркивала его высокий рост. Он давал им необычные имена, и эти клички постоянно менялись. Например, одну собаку звали «Бранденбургский концерт», другую он называл «Чти память дня сражения при Фермопилах» (сокращенно — «Чти»).

* * *

Даниил Хармс любил розыгрыши. Он всегда их тщательно готовил. Однажды Хармс пришел в гости и стал при дамах неожиданно снимать штаны. Все ахнули. Но оказалось, что под снимаемыми брюки были еще одни, которые он надел заранее — ему было интересно увидеть, как отреагируют на этот шокирующий поступок окружающие.

* * *

Хармс очень любил показывать фокусы. Особенно ему удавались фокусы с шариками для настольного тенниса. Шарики он окрашивал анилином в разные цвета. Жонглировал он ими, как настоящий маг: шарики порхали у него в руках, исчезали в карманах, ботинках, во рту, в ушах, появлялись в самые неожиданные моменты, причем множась на глазах. Часто «выступление» заканчивалось тем, что в руках у Даниила оставался только один шарик, который оказывался... яйцом, сваренным вкрутую. Чтобы доказать, что это не шарик, Хармс чистил яйцо и тут же съедал, посыпав солью, которую доставал из кармана.

* * *

Хармс стремился превратить в волшебство и магию чуть ли не каждый шаг обыденной жизни. Вечеринки в кругу друзей начинались с того, что он доставал из-за пазухи аметист размером с грецкий орех, висевший на серебряной цепочке. По народному поверью, аметист обладает способностью уберечь его владельца от чрезмерного опьянения. Камень торжественно погружался в сосуд со спиртным напитком, Хармс шевелил губами, якобы произнося заклинания, только после этого аметист извлекался, а содержимое чарки выпивалось.


* * *

Еще в юности, в 1920-е годы Хармс создает собственный шифр. Он всегда опасался, что его дневники могут попасть на глаза посторонним людям. В этих записях он иногда не очень лестно отзывался о советской действительности. В те годы это могло привести к трагическим последствиям, если бы их увидели сотрудники ГПУ (НКВД). К тому же Хармс достаточно откровенно описывал свои любовные похождения и совсем не хотел, чтобы эти записки прочитала жена. Изобретенные им «буквы» сначала напоминают «пляшущих человечков» А. Конан Дойля, потом он придумал особые значки, каждый из которых обозначал букву. Почти до конца жизни Хармс в своих записных книжках тщательно выписывает загадочные значки. В одной из записей, сделанных в июне 1933 года он довольно нелестно отзывается об одной из своих знакомых: «Как часто при исключительной фигуре, изумительной груди и чудных ногах попадается такая хамская пролетарская рожа, что делается так досадно». Уже в наше время филологи, получившие доступ к записным книжкам Хармса, довольно легко расшифровали этот код, пользуясь самыми простыми методами.
Даниил Хармс и Алиса Порет
* * *

Даниил Хармс — это самый известный псевдоним Даниила Ювачева. Он придумал его еще в школьные годы. Псевдоним стал его официальным именем. Сначала Даниил просто дописал фамилию Хармс в свой паспорт, потом узаконил ее. Начиная с детских лет, он использовал более сорока псевдонимов: Хормс, Чармс, Хаармс, Шардам, Хармс-Дардан... Точное количество не могут назвать даже самые дотошные исследователи его творчества, так как часто свои произведения Даниил подписывал инициалами Д.Х. или просто ХАРМС, Д. Хармс. А так как мы знаем, что он придавал огромное значение каждой букве, то можем только догадываться, какое имя он имел в виду в каждом конкретном случае.


* * *

Хармс не очень-то любил детей, и отзывался о них очень нелестно. «Травить детей жестоко, но ведь надо же с ними что-то делать». Персонаж одного из его рассказов предлагал сбрасывать детей в яму, забрасывая сверху известью. При этом он говорил, что «склонность к детям» почти то же самое, что склонность к зародышу, а это почти то же, что склонность к испражнениям. Сам поэт говорил: «Я всегда ухожу оттудова, где есть дети». При этом он писал прекрасные стихи для детей, и дети его любили. Он часто выступал в пионерских лагерях, и дети, завороженно слушавшие его стихи, потом шли за ним следом.

* * *

В своей «автобиографии» Даниил Хармс рассказывал, что он родился из икры, которую чуть не намазали на бутерброд. Эта интересная история возникла из другой шутовской автобиографии — известного писателя, теоретика русского авангарда Ильи Зданевича (псевдоним Ильязд), которую он изложил в своей «Илиазде»: «Наутро обнаружились новые затруднения — оказалось, что я родился зубастым. И вместо того чтобы сосать грудь, высказывал поползновения жевать мясо».

* * *

У Даниила Хармса были некоторые привычки, которые могли шокировать окружающих. Например, он очень любил совершенно голым подходить к окну и подолгу стоять у него. Иногда эти выходки заканчивались звонками бдительных соседей в милицию. На эти жалобы поэт возмущался: «Что приятнее взору: старуха в одной рубашке или молодой человек, совершенно голый? И кому в своем виде непозволительно показаться перед людьми?»
* * *

Даниил Хармс пользовался необыкновенным успехом у женщин. Их привлекала его яркая внешность, остроумие и эксцентричное поведение. Вторая жена поэта Марина Малич признавалась, что очень часто ревновала мужа к окружавшим его женщинам и не без оснований. Хармс не был верным супругом, он часто изменял ей с симпатичными женщинами. Марина говорила, что постоянная неверность мужа чуть не довела ее до самоубийства. Об этом эпизоде в своей жизни она рассказывала: «Я устала от его измен и решила покончить с собой. Как Анна Каренина. Я поехала в Царское Село, села на платформе на скамеечку и стала ждать поезда. Прошел один поезд. Я подумала, что нет, брошусь под следующий». Задуманное она выполнить так и не решилась.


* * *

Хармс, несмотря на свою абсолютно светскую жизнь и не всегда адекватное поведение, был очень верующим человеком. В своих дневниках он часто обращался к Богу: «Боже! Что делается! Я погрязаю в нищете и в разврате. Я погубил Марину. Боже, спаси ее! Боже, спаси мою несчастную дорогую Марину».

* * *

В жизни Хармса и его второй жены Марины Малич был мистический случай. В июле или августе 1941 года всех женщин Ленинграда забирали на рытье окопов. Это были тяжелые работы, а сил у Марины было немного. Отказаться было невозможно, освобождение от труда давали только по очень веским причинам. Марина Малич спустя многие годы вспоминала, что муж ей сказал, что сделает так, что ее не возьмут. Несколько дней после этого он ездил на кладбище, проводил у могилы отца по несколько часов, после чего возвращался очень возбужденный, наконец, в один из дней он вернулся со словами: «Я очень много плакал. Просил у папы помощи. И я скажу тебе. Только ты не должна говорить об этом никому на свете. <...> Завтра ты пойдешь туда, где назначают рыть окопы. Иди спокойно. Я тебе скажу эти два слова, они идут от папы, и он произнес эти два слова: „красный платок“». Марина пошла на сборы, постоянно повторяя про себя эти странные слова. Можно сказать, что произошло чудо, ведь ее действительно освободили от тяжелых работ, и это при том, что не жалели даже матерей с грудными детьми. Причины такого освобождения были совершенно непонятны.

Из: Даниил Хармс
Источник: izbrannoe.com
Поделись
с друзьями!
1462
8
81
70 месяцев
Уважаемый посетитель!

Показ рекламы - единственный способ получения дохода проектом EmoSurf.

Наш сайт не перегружен рекламными блоками (у нас их отрисовывается всего 2 в мобильной версии и 3 в настольной).

Мы очень Вас просим внести наш сайт в белый список вашего блокировщика рекламы, это позволит проекту существовать дальше и дарить вам интересный, познавательный и развлекательный контент!