Кто придумал велосипед?

Ответ на этот вопрос часто зависит от национальности того, у кого спрашивают. Французы утверждают, что первый байк спроектировал француз, шотландцы думают, что изобретатель шотландец, англичане считают первопроходцем англичанина, американцы часто приписывают заслугу создания велосипеда американцу. С начала 1990-ых годов Международная конференция истории велоспорта в Сан-Франциско начала прослеживать велосипедную историю с возникновения борьбы женщин за свои права, против шовинизма. В нынешнем понимании истории велотранспорта считается что создание первого велосипеда — это заслуга многих людей, которые способствовали его появлению своими идеями и разработками.

Четырёхколёсный прототип Джованни Фонтана


В 1418 году Джованни Фонтана построил первое в мире транспортное средство, приводимое в движение мышечной силой человека. Это была четырёхколесная тачанка, имеющая передачу на задние колеса через веревку между деревянными шкивами.

1493 годом датированы эскизы примитивного велосипеда, который, предположительно, был начерчен Леонардо да Винчи, как считали до 1974 года. Дальнейшее изучение чертежей показало, что они не были нарисованы рукой да Винчи. Предположение о том, что эти эскизы выполнил ученик да Винчи после того, как оригинальный чертеж был потерян, также считается ложным. Тест на возраст был выполнен, но библиотека в Милане, принадлежащая Ватикану, скрывает, очевидно, неугодный результат, поэтому эксперты считают эти эскизы недействительными.

Модели, разработанные в начале XIX века


1791 год. Графу Комте де Сикрак приписывают строительство целерифера, якобы, игрушечной деревянной лошади с двумя колесами вместо двух полозьев. Этот первый велосипед в настоящее время считается патриотическим мифом, созданным французским историком в 1891 году. Этот миф был развенчан французским исследователем в 1976 году. На самом деле, был случай, когда Жан Сиврак из Марселя продал за границу четырехколесный скоростной тренажер под названием целерифер в 1817 году.

1801 год. Упоминание о велосипеде в России. Якобы, крепостной кузнец Ефим Артамонов построил железную конструкцию с передним колесом в рост человека, задним — меньшим вдвое. Также был руль, седло, педали. На этом большеколёсном велосипеде Артамонов сделал нереальный марафон из своего родного городка Верхотурье, что возле Перми, до Москвы. Об этом событии сделана лишь одна запись в «Словаре Верхотурского уезда Пермской губернии» о том, что мастеровой уральского завода Артамонов бегал на своем изобретении во время коронации. Словарь издан более чем через сто лет после этого события, в 1910 году. Говорится также, что сама тележка Артамонова забрана в царскую коллекцию редких вещей и вскоре утеряна.

Эта история многими подвергается сомнению, даже русскими исследователями в документальном фильме об истории велосипедов, созданном по экспонатам зала Веломото в Московском политехническом музее.

1817 год. По-разному называли первый в мире велосипед: беговая машина, дрезина и денди-лошадь. Он был изобретен немецким изобретателем бароном Карлом Дрезом в ответ на широко распространившийся голод и массовый забой лошадей, вследствие неурожайного года. Ранее случилось извержение вулкана Тамбора.


Самый первый велосипед имел руль-держатель над передним колесом. Это первый двухколесный транспорт. От него пошло развитие принципа построения всех транспортных средств с двумя колесами, преимущество, которого в том, что велосипед или мотоцикл имеют минимальное сопротивление качению. Велосипеды Дреза были сделаны целиком из дерева. При езде на них нужно было находить баланс на переднем колесе, чтобы сдвинуть его немного при повороте. Люди тогда не решались убирать ноги с безопасной земли, поэтому деревянные велосипеды приводились в движение при помощи бега по поверхности.

После хорошего урожая в 1817 году верховая езда на велосипедах в городах была запрещена по всему миру, так как большинство велосипедистов катались по брусчатке, а на ней они не могли балансировать и сбивали пешеходов. Со временем эта причуда прошла сама собой. Потребовалось почти 50 лет, пока не появилось новое поколение людей с лучшим чувством равновесия.

Новая волна усовершенствований спустя полвека


1863 год. Появился велосипед «костетряс», изготовленный из твердой стали прямоугольного сечения. Тяжелые стальные колеса делают эту машину буквально вибратором при ежедневных поездках по мощёным булыжником дорогам.


Появилось улучшенное переднее колесо с педалями — прямой привод, без передачи, с одной скоростью. Эта машина уже была известна как велосипед («быстрая нога» по французки), но чаще всего её называли костетрясом. Эти велосипеды стали увлечением как для прогулок на свежем воздухе, так и для верховой езды в закрытых академиях — что-то наподобие роликовых катков, которые и сейчас можно найти в крупных городах.

1870 год. Создание обычного велосипеда, хотя его лучше знают как «большеколёс». На нём стало более удобно ездить, чем на предшественнике, но эта езда требовала акробатических навыков, поэтому популярность большеколёсов всегда была ограничена. Это была первая цельнометаллическая машина. До этого металлургия была недостаточно развита, чтобы обеспечивать таким металлом, который был бы достаточно прочен для построения маленьких и легких деталей. Эту машину впервые все стали называть велосипедом двухколесным.


Педали всё ещё были приделаны прямо к переднему колесу без передаточного механизма. Цельные резиновые шины и длинные спицы огромного переднего колеса обеспечивали намного более гладкую езду, чем у его предшественника. Передние колеса ставили всё увеличивающегося и беспредельного диаметра, так как производители быстро поняли, что, чем больше колесо, тем дальше на нём можно прокатиться с одного вращения педалей. Можно было купить колесо такого размера, которое только будет удобно вам, учитывая длину ваших ног.

Эти велосипеды пользовались большой популярностью среди молодых людей как транспортное средство. Они стоили как средняя оплата труда рабочего за шесть месяцев с начала первого десятилетия 1880-х годов.

Из-за того, что всадник сидел слишком высоко над центром тяжести, переднее колесо могло быть в любой момент остановлено камнем, колеей на дороге или внезапно выскочившей на проезжую часть собакой, и весь аппарат, вращаясь на оси колеса, опрокидывался вперед. Всадник в этом случае, попав своими ногами в ловушку под руль, бесцеремонно сбрасывался головой на землю. Отсюда появилось на свет выражение «получить по загривку».

1872 год. Немец Фридрих Фишер впервые начал массово производить стальные шарикоподшипники, запатентованные Жюлем Сюрирейем в 1869 году.

1876 год. Англичане Броувет и Харрисон получили патент на первейшие суппортные тормоза.

1878 год. Англичане Скотт и Филлот запатентовали первый действенный планетарный механизм переключения скоростей передач, который планировалось ставить в ступицу переднего, ведущего колеса велосипеда.

В 1878 году начал свою работу первый американский производитель велосипедов Columbia Bicycle на заводе швейных машин Weed sewing machine сompany в Хартфорде, штат Коннектикут. Первый регулярный каталог товаров этой компании был размером в двадцать страниц. Первые велосипеды были с высоким 60-дюймовым задним колесом, в отличие от европейских моделей.


Они продавались за 125 долларов, когда швейные машины одного и того же производства реализовывали за 13 долларов.

1879 год. Англичанин Генри Джон Лоусон создал заднее колесо с цепным приводом, так появился безопасный велосипед «байкциклет». До этого его ранние модели приводились в движение рычагами.


1880-е годы. В то время как мужчины рисковали сломать себе шею, гоняя со скоростью ветра на высоких колесах, дамы, стесненные корсетами и длинными юбками, могли лишь не спеша проехать кружочек вокруг парка на трехколёсном велосипеде.


Трёхколёсные машины также предпочитали большинство из достойных господ, таких как врачи и священнослужители. Многие механические инновации, теперь используемые на автомобилях, были первоначально изобретены для взрослых трехколёсных велосипедов. Реечное и редукторное рулевое управление, барабанные и дисковые тормоза — это лишь немногие из них.

1888 год. Создана пневматическая шина, которую первым придумал ирландский ветеринар в попытках обеспечить своему сыну, болеющему с детства, более комфортную езду на его трёхколёсном велосипеде. Этого изобретательного молодого доктора звали Данлоп. После этого изобретения комфорт и безопасность можно было соединить в одном транспорте. Велосипеды всё время дешевели, так как улучшились методы производства, а все люди хотели кататься на машине с педалями.

1890 год. Начали собирать безопасные велосипеды. Как следует из названия, эти велосипеды более безопасны, чем обычные. Дальнейшее совершенствование металлургии способствовало очередному изменению дизайна, или, скорее всего, привело к возврату предыдущей конструкции. Имея металл, который теперь был достаточно прочен, чтобы сделать хорошую цепь, небольшие и достаточно легкие для вращения человеком звездочки, следующий проект велосипеда был возвращен к исходному дизайну — с двумя колесами одинакового размера.


Теперь уже вместо того, чтобы вращать педали вместе с одним оборотом колеса, можно при изменении передаточного числа получить такую же скорость, как от огромного и высокого колеса. Первоначально на велосипеды всё ещё ставили цельные резиновые шины, а при отсутствии длинных амортизирующих спиц поездка на безопасных катках была не такой неудобной, как на большеколёсной конструкций. Некоторые из безопасных велосипедов уже 100 лет назад были снабжены передней или задней подвеской. Обычный и безопасный велосипед соревновались друг с другом, и покупателю предоставлялся выбор: комфорт большого колеса или безопасность низкой посадки. Очередное нововведение легло могильной плитой на большеколёсный дизайн — пневматические шины.

Безопасная двухколёсная машина имеет, в основном, такой же дизайн, как и классический современный велосипед. Безопасность новых велосипедов позволила ездить на них большому количеству людей. Хотя велосипеды всё ещё были относительно дорогими, так что на них, в основном, каталась состоятельная элита.

Находки конструкторов XX века


1903 год. Стали применяться ступицы с многоскоростным редуктором, изобретенные Стюрмейем Арчером. С 1930 года они массово использовались на велосипедах, производимых во всем мире. Доминирование этих редукторов продолжалось до 1950 года, пока не стали применяться привычные нам параллелограммные переключатели с кассетой звездочек на заднем колесе.

1930-е годы. Новатор Швинн построил велосипед с широкими покрышками, амортизированной передней вилкой, многоуровневой рамой, предназначенный для привлечения внимания подростков.


Этот молодежный транспорт стал прототипом горного велосипеда. Модель Schwinn Excelsior стала образцом для ранних маунтинг байков почти пятьдесят лет спустя.

1977 год. Появился первый горный велосипед, который был разработан в компании Marin Co, штат Калифорния, к северу от Сан-Франциско. Джо Бриз, Отис Гай, Гарри Фишер и Крейг Митчелл были самыми ранними дизайнерами, строителями и промоутерами.

1984 год. Начали добавлять звездочки в кассету на заднем колесе, и число скоростей увеличилось от 15 до 18, 21 и 24.

И по сегодняшний день производители велосипедов не устают разрабатывать всё новые и новые навороты, используя современнейшие материалы и технологии. А стоимость некоторых велосипедов сопоставима со стоимостью спорткара!
Источник: velofans.ru
Поделись
с друзьями!
807
2
20
5 месяцев
РЕКЛАМА

Почему человечество перестаёт изобретать?

Каждая новая идея, выяснили экономисты, даётся человечеству всё большими усилиями. Означает ли это, что в один прекрасный день люди перестанут изобретать новые технологии? Если нынешние времена и дают поводы для оптимизма, то все они связаны, кажется, с техническим и научным прогрессом.
Машины научились ездить без водителей, над лесами и полями летают дроны, доставляющие пиццу или перевозящие кровь, 2 млрд человек по всему миру носят в кармане компьютеры, во много раз более мощные, чем те, которые мы мечтали иметь на рабочем столе всего 20 лет назад. Искусственный интеллект научился играть в покер, в мире практически победили полиомиелит, растут надои, а где-то — и продолжительность жизни, умные устройства захватывают быт.

Алгоритмы развиваются с такой скоростью, что многие всерьёз верят в неминуемый выход человечества в технологическую стратосферу, в которой роботы повысят производительность труда до заоблачных высот, научатся самостоятельно создавать новые блага и освободят нам руки и головы для прекрасного. Даже грустные политические перемены отчасти связывают с прогрессом: автоматизацию труда винят во фрустрации избирателей, оставшихся за бортом информационной революции, и обусловленных ею общественных потрясениях.

Но есть и противоположный взгляд на мир, куда более пессимистичный. Пессимисты считают, что большая часть достижений прогресса последнего времени — это красивые игрушки, которые либо доступны очень немногим людям на Земле, либо даже широко распространены, но не меняют принципиально ни уровня жизни, ни социального уклада.

Холодильники, получившие распространение в середине XX века, есть в каждом доме, а дроны с посылками летают так редко, что это всякий раз становится новостным поводом мирового масштаба.
Информационные технологии проникли в каждый дом, но создали едва ли не меньше рабочих мест, чем уничтожили — в печатных отраслях работали миллионы, а интернет-компании по всему миру нанимают сотни тысяч.

Продолжительность жизни почти перестала расти, а где-то (как, например, в США) даже немного падает, по меньшей мере в отдельных демографических группах.

Новых лекарств производится всё меньше, а бактерии приобретают устойчивость к антибиотикам — самому значимому, в пересчёте на человеческие жизни, достижению человечества в прошлом столетии.

Facebook вырос в прошлом году на 57% — и выручил $27 млрд; это невероятный финансовый результат, но в масштабах планеты, на которой 2 млрд человек из семи регулярно пользуются продуктами компании — совсем не много.

Уже три поколения людей выросли на научной фантастике, и самые амбициозные из них хотят видеть вокруг себя то, что им обещала прогрессистская литература — сверхзвуковые полеты, телепортацию, киборгов, мгновенную диагностику болезней, пересадку любых органов в товарных количествах, роботов в каждом доме.

С высадки на Луну прошло 55 лет, но если кто-нибудь захочет это повторить, придётся создавать многие технологии заново, ворчат эти люди. В лучшем случае участники конкурса, объявленного Google, смогут отправить в этом году на спутник несколько килограмм полезного груза и передать нам оттуда данные.

Спор этот идёт столько же, сколько продолжается технический прогресс, и едва ли легко разрешим — слишком много ожиданий и мало надёжных фактов доступно участникам дискуссии. Но это можно изменить, если прикинуть, с какой скоростью у человечества возникают продуктивные идеи, насколько они дороги в производстве и как сильно влияют на жизнь людей. На эту тему в последнее время появляется много исследований.

Прогрессирующее тугодумие человечества



В информационных отраслях всем хорошо известен закон Мура, сформулированный 50 лет назад — плотность транзисторов в процессорах удваивается каждые два года. Это наблюдение сделал ещё в допотребительскую компьютерную эпоху менеджер Intel, и долгие годы оно оставалось верным. Даже приблизившись к физическим пределам минитюаризации, инженеры умудряются выжимать из кремния всё большую продуктивность. Это будет казаться вам чудом, пока вы не задумаетесь, какой ценой достигнут бешеный прогресс. Именно на этот вопрос попытались ответить недавно несколько стэнфордских экономистов.

Чтобы получить ответ, они выбрали несколько областей с легко измеримым количественным прогрессом, зависимым от новых идей:

  • производство процессоров,
  • урожайность нескольких сельскохозяйственных культур,
  • разработку принципиально новых лекарств,
  • клинические испытания средств борьбы с раком.

Затем они оценили, с какой скоростью идёт прогресс и как растут затраты эффективного человеческого труда на каждый процент роста.

Они считали, естественно, не поголовье ученых и инженеров, а расходы — поделили бюджеты на исследования и разработки (R&D) в частном секторе на среднюю зарплату высокооплачиваемого специалиста.

Результаты оказались одновременно неожиданными и (отчасти) предсказуемыми.

Во-первых, прогресс невозможно отрицать. Закон Мура выполняется и перевыполняется, новые лекарства худо-бедно выходят на рынок (хотя в последние 20 лет всё реже), и даже урожайность хлопка — едва ли эта сельcкохозяйственная культура ассоциируется у большинства людей с высокой наукой — растёт год от года. С этой частью результатов интуитивно готов согласиться каждый.
Куда интереснее, и это во-вторых, какие ресурсы уходят на поддержание темпов роста. И тут впору удивляться:

- С 1970 года эффективность производства новых идей в индустрии процессоров упала почти на два порядка.

- Там где раньше каждый шаг на кривой Мура достигался усилиями 1000 человек, теперь требуется 78 000.

- На изобретение каждого нового лекарства требуется теперь в 15 раз больше людей, чем в 1970-м.

- Затраченный человеческий капитал на каждое клиническое испытание средства против рака вырос с 1975 года в шесть раз.

Инновационный труд давно уже перестал быть уделом гениев-одиночек и превратился в гигантский конвейер. В этом и так не приходилось сомневаться, но масштабы поражают воображение.

Можно предположить, что падение эффективности касается всех областей знания. В среднем трудоёмкость производства одной продуктивной идеи выросла с 1930-х годов более чем в 60 раз, а эффективное число исследователей — только в 30. Это не значит, конечно, что человечество поглупело: создать что-то принципиально новое в высокоспециализированной и наукоёмкой конкурентной области куда труднее, чем вспахивать целину. Это значит всего лишь, что сохранение привычных нам экспоненциальных темпов инноваций и экономического роста, кажущихся со стороны чуть ли не гарантированными, требует совершения невероятных и все возрастающих усилий. Прогресс — это не только данность, проистекающая из свойственного человеческой природе любопытства, а трудный процесс, требующий больших организационных талантов и ресурсов.

Неприятный вывод, напрашивающийся из этих данных, состоит в том, что производительность человечества по части изобретения новых технологий может со временем приблизиться к нулю. Мы не только не получим сингулярности, а напротив, застрянем в болоте, в котором каждый следующий шаг будет даваться только огромным напряжением. Но и отчаиваться рано.

Источники роста



Можно — как делают неукротимые оптимисты — надеяться, что совсем скоро за придумывание идей будут отвечать роботы, а не люди. В конце концов, алгоритмы уже давно стали важной частью процесса разработки новых лекарств, проектирования процессоров и вообще любого исследовательского проекта. Эта позиция хороша всем, кроме того, что прежде так не было. Пока что прогресс требует совместной работы людей и алгоритмов, они не научились работать друг без друга.

Есть и простой путь, которым, хочется верить, будет идти человечество, пока роботы обретают интеллектуальную автономность. А именно, рассчитывать само на себя. За ХХ век население Земли увеличилось в четыре раза. Даже если бы уровень образования не рос, это само по себе обеспечило бы соответствующий прирост популяции изобретателей.

Но этого мало: средний житель Земли теперь гораздо лучше образован и гораздо лучше обучен наукам, чем сто лет назад. Помимо количественного роста произошёл и качественный переход — из деревенской экономики в городскую, от промышленной к информационной. И ресурсов этого роста должно хватить еще очень надолго, если знать, где их искать.

Если смотреть на прогресс, как не демографическую проблему, положение человечества гораздо лучше, чем кажется на первый взгляд.

Большая часть трудоспособного населения Первого мира уже получила высшее образование и уже, в меру своих способностей, участвует в производстве инноваций. Зато в Третьем мире есть несколько миллиардов необразованных людей, мечтающих учиться и придумывать новые идеи, — и часть из них, несомненно, изобретатели и гении. Если правда, что для появления новых идей нужно механическое увеличения числа изобретателей, это хорошая новость — пока что ещё есть, где из чего брать — надо только дать им образование. Это проще, чем придумать лекарство от рака. Говорят, будущее уже здесь, просто оно неравномерно распределено. Верно и то, что создатели будущего распределены по миру очень неравномерно.

В последние годы стало принято беспокоиться о «технологической безработице» — когда автоматизация труда уничтожит рабочие места, людям будет нечем заняться. Дефицит идей должен отчасти решить и эту проблему, если не в краткосрочной, то в долгой перспективе. Когда заводы, колл-центры, отделения банков и рестораны перестанут нанимать людей из плоти и крови, многим из них найдётся работа в отрасли производства идей.

На первый взгляд кажется, что производство идей — удел гениальных одиночек, но этот взгляд, если верить стэнфордскому исследованию, устарел. Интеллектуальный конвейер требует всё больше рабочей силы, а прочие сферы человеческой деятельности, на счастье, всё меньше. Падающая производительность человеческих раздумий потребует перераспределения труда и создаст большой спрос на расширение образования и рост интеллектуальной занятости.

Совсем не трудно увеличить число ученых, программистов и творческих профессионалов ещё в сто раз — нынешними темпами это позволит экспоненциальному прогрессу продолжаться весь XXI век.

Андрей Бабицкий
Источник: secretmag.ru
Поделись
с друзьями!
1277
7
81
13 месяцев

10 старейших вещей и явлений, которые мы ошибочно приписываем XX веку

Многие вещи и явления ассоциируются у нас исключительно с современностью. Мы сомневаемся, что 300–400 лет назад на свете было хоть что-нибудь удобное или интересное. И заблуждаемся. Тем невероятнее звучат подлинные истории некоторых изобретений. Далее рассказывается о десятке привычных нам вещей и явлений, которые придуманы значительно раньше, чем нам кажется.

1. Рэп-батлы

Флайтинг шотландских поэтов на праздновании свадьбы короля Джеймса IV. Постановка клуба исторической реконструкции Historic Scotland. Дворец Линлитгоу, Шотландия. 24 мая 2009 года.
Корни музыкального стиля рэп уходят в Нью-Йорк 1980-х, однако рэп-батлы как формат выступления возникли в... средневековой Шотландии.

Маракисы, поэты XV–XVI веков, развлекали почтенную публику так называемым флайтингом – обменом оскорблениями, часто в стихотворной форме. Кто из участников батла лучше «опустил» соперника, решали зрители. Победителю полагалась солидная чаша меда или пива.

Поэтические ругательства включались в увеселительную программу многолюдных пиршеств. Но самые опытные исполнители-сквернословы блистали красноречием и при дворе. Так, их величества Джеймс IV и Джеймс V были не только тезками, но и большими поклонниками высокохудожественной брани.

До наших дней дошло до обидного мало образцов старошотландского проторэпа. Счастливым исключением стало подробное описание флайтинга между Вальтером Кеннеди и Уильямом Данбаром, упомянутое в хрониках Джеймса IV.

2. Стоматологические протезы

Искусственные зубы появились до бормашин и прочих пугающих атрибутов сегодняшних стоматологов. Если верить историкам, обладателями первых на Земле пломб были этруски. Этот древнейший народ населял территорию нынешней Италии с VII по IV век до н.э.

Среди останков этой некогда великой цивилизации археологи обнаружили человеческие черепа со следами протезирования, датированные 700 годом до н.э. Этрусские дантисты ставили коронки с помощью золотой проволоки, а целые зубы крепили на десны посредством металлических штырьков.

Только вот керамика еще не успела стать частью зубоврачебного арсенала. И пациентам приходилось довольствоваться протезами, выточенными из клыков животных или зубов менее живучих соотечественников.

3. Газеты

Кто сказал, что для издания газет нужен печатный станок? Глас прессы раздался задолго до рождения Гутенберга.

Современники Юлия Цезаря черпали актуальную информацию из высеченной на камне или металле ежедневной мини-газеты Acta Diurna. В ней публиковались политические и военные новости, судебные отчеты, некрологи известным согражданам. Позже к перечисленному добавили статистику рождаемости и смертности, «колонки» о преступлениях и научных исследованиях.

Древнекитайские чиновники эпохи Кайюань приобщались к общественной жизни, читая «Цзинь бао» (по-нашему – «Столичный вестник»). Императорские указы и важные известия оттискивали на шелковом полотне, предварительно вырезав и покрыв тушью иероглифы на доске-трафарете.

4. Зубная щетка

Зубная щетка Наполеона Бонапарта, изготовлена в 1795 году.
Предшественница зубной щетки – обычная палочка, которой полагалось сковыривать с зубов остатки пищи. Столь суровым методом освежали дыхание в Древнем Китае, Египте и Вавилонии. Предположительно, первая «зубочистка» вошла в обиход в 3-м тысячелетии до н.э.

Щетиной гигиенические палочки «обросли» в XV веке, когда неизвестный медик из Поднебесной догадался приделать к бамбуковому стержню волоски с шеи борова. В таком виде зубная щетка и перекочевала в Европу. Тамошние аристократы сочли свиной волос слишком жестким и заменили его более нежным конским.

За неимением лучшего волосатым предметом гигиены не брезговали даже такие царственные особы, как Наполеон Бонапарт. Сложно поверить, но щеток современного образца не было вплоть 1938 года, когда Уоллес Карозерс разработал знакомые нам щетинки из нейлоновых волокон.

5. Благотворительность

Фрагмент арки Траяна в Беневенто. Рельеф с изображение благотворительного фонда Alimenta, созданного Траяном в пользу детей из бедных семей.
Уже в Древнем Риме широко практиковалась социальная поддержка, призванная обеспечить малоимущих сограждан основными продуктами питания. Таким образом создавали себе добрую репутацию члены правительства и богачи.

В 123 году до н.э. по инициативе трибуна Гая Гракха был введен закон, согласно которому все жители Рима получали право раз в месяц закупать некоторое количество пшеницы по цене в два раза ниже рыночной. Товар отпускался не только беднякам, но и отцам семейств, принадлежащим к среднему классу.

Кроме того, властители щедро одаривали подданных в дни празднования очередных завоевательных успехов. Весомый вклад в благотворительность внес император Траян, учредивший Alimenta – фонд помощи сиротам и детям из бедных семей.

6. Одометр

Античный одометр. Реконструкция, 2006 год.
Отслеживанием пробега транспортных средств озаботились еще античные «водители». Доподлинно не известно, кто именно спроектировал древнегреческий одометр. Впервые это устройство упоминается в книге римского механика Витрувия. Но есть версия, что прибор изобретен самим Архимедом.

Одометр того времени предназначался для колесниц с колесами стандартного диаметра. На ось одного из них крепилась сложная конструкция с 400 зубцами – по числу оборотов, необходимых для преодоления римской мили. В конце полного цикла шестерня наклоняла корзинку, выбрасывающую небольшой камушек в специальную коробку. Ездоки определяли пройденную дистанцию, считая использованные камни.

Точная схема механизма не сохранилась. Зато известно, что Александр Македонский брал в походы бематистов – специалистов по измерению расстояний. Их поразительно точные даже по нынешним меркам расчеты можно найти в «Естественной истории» Плиния Старшего.

7. Высокие каблуки

Сейчас парень на каблучках в лучшем случае вызовет насмешку, ибо зачем сильному полу этот имитатор длины и стройности ног? Неожиданный ответ на этот вопрос могли бы дать храбрые воители IX века.

Изображения мужчин на высоких каблуках украшают персидские вазы, вылепленные около 1000 лет назад. И это неспроста. Когда-то данный аксессуар помогал убивать наповал отнюдь не в переносном смысле. Конные лучники носили сапоги на «шпильке», которая улучшала их устойчивость и обзор при подъеме на стременах. Соответственно, повышалась и точность прицела.

К XVII столетию мода на каблуки добралась до Запада. Там они превратились в показатель статуса. Но теперь уже не боевого, а дворянского. В аристократических кругах такая обувь подчеркивала привилегированное положение. Стремление оставаться на высоте доводило до абсурда. Представители элиты порой вставали на такие «ходули», что не могли передвигаться без специальной трости.

8. Сейсмограф

Копия сейсмографа Чжана Хэна
Единственный способ спастись от землетрясения – засечь его на начальной стадии. К такому выводу пришел древнекитайский эрудит и талантливый изобретатель Чжан Хэн.

Созданный им в 132 году сейсмограф представлял собой гигантский бронзовый сосуд с подвижным столбиком внутри, к которому крепились восемь пружин с выведенными наружу фигурками драконов. Шарики в пасти каждого из них служили индикатором сейсмической активности.

Малейшее подземное колебание смещало столбик от центра и открытие рта одного из драконов. Последний при этом ронял шар, указывая, с какой стороны надвигается катастрофа.

9. Роликовые коньки

Ролики обрели всемирную известность на рубеже 60–70-х, когда в США открылись дискотеки для роллеров. Однако бельгиец Жан-Жозеф Мерлин соорудил «летние коньки» еще в 1760-х. Желая продемонстрировать творение, Жан надел его на бал-маскарад. Легенда гласит, что утративший бдительность Мерлин не смог остановиться и врезался в огромное зеркало. Очевидцы отказались тестировать травмоопасную новинку.

Второй этап в эволюции роликов – дизайн, запатентованный французом месье Петибле: деревянные сандалии на трех колесах. Они также не отличалась маневренностью – в подвижной обуви было очень трудно поворачивать и еще труднее останавливаться. Узнаваемая модель с двумя парами колесиков появились в 1863 году благодаря Леонарду Плимптону. Он позаботился не только о безопасности своих покупателей, но и о развитии и распространении роликового спорта.

10. Жевательная резинка

Современная жевательная резинка из смолы мастичного дерева.
Человечество начало жевать без цели насытиться примерно 5000 лет назад. Такой возраст ученые приписывают жевательной резинке, найденной во время раскопок в Финляндии. Слепленная из березовый смолы, жвачка эпохи неолита сохранила четкие следы зубов Homo sapiens.

Вероятно, наши предки полюбили этот неаппетитный ингредиент из медицинских соображений. О том, что кора березы – отличный антисептик, они могли и не знать. Но лечебный эффект был налицо, и лекарство прижилось.

Коренные американцы жевали еловую смолу, грекам пришлась по вкусу фисташковая (мастиковая)... Но для массового производства впоследствии был выбран рецепт ацтеков. Они предпочитали застывший сок южноамериканского дерева гевеи, или попросту каучук.

В 1860-х мексиканский генерал Антонио Лопес де Санта-Анна завез сырье в США и продал его Томасу Адамсу. Тот рассчитывал обогатиться, создав сверхпрочные автомобильные шины. Попытка провалилась, и ловкий делец Томас последовал примеру индейцев – выпустил пробную партию «нью-йоркской жевательной резинки Адамса». И лишь 100 лет спустя натуральный каучук в ее составе уступил место синтетическому аналогу.

Фотографии: Jon Ritchie, schizoform, IvanWalsh.com, Science Museum London, Institute for the Study of the Ancient World, Sebastiа Giralt, Penn State, PhoebeZu, Nedra, chotda
Поделись
с друзьями!
1217
2
31
18 месяцев