все|сильносреднеслабо
Разместить публикацию →

Сказка о душевном докторе

— Доктор, здравствуйте!

— И вы будьте здоровы. На что жалуемся?

— Душа болит. Вы ведь душевный доктор?

— Душевный. Фамилия моя такая. И специализация — тоже. А вашу душу что-то ранило?

— Не знаю. Может быть. Я ее как-то не чувствую. Я вообще плохо чувствую. Например, я не умею говорить "люблю".


— Да? Ну, это распространенное заболевание. Расскажите мне, каков ваш рацион питания.

— Питания? Ах, да. Ну, супы, каши там. Овощи. Мясо — но не каждый день. Ну, я апельсины обожаю, мороженое, конфеты шоколадные тоже люблю.

— Ага! Любите! Значит, умеете говорить "люблю"!

— Нет, вы меня не поняли. Я людям не умею говорить "люблю".

— Понятненько. Так, милочка. Дышите! Глубже дышите! Да что ж вы так напряглись?

— Не могу я глубже дышать. У меня дыхание перехватывает.

— Так и запишем: не позволяете себе дышать полной грудью. Теперь не дышите. Не дышите. Не дышите. Все, можно! Похоже, у вас это привычное состояние — не дышать?

— Почему? Да я, вроде, дышу.

— Вот именно: "вроде". А на самом деле — так, вид делаете. Вы ж боитесь открыться. Вы ж все чувства в себе зажимаете. Не даете им проявляться!

— Ну, это же неприлично, когда чувства напоказ. Я их подавляю в самом зародыше.

— Вот, милочка, и объяснились ваши проблемы с дыханием. Накопили, понимаешь ли, в себе зародышей. Вся грудь забита. То-то вам и не дышится глубоко. Чувства подавлять — это преступление по отношению к себе.

— А как тогда, как с ними поступать?

— Признавать, что они существуют. Называть их по именам. И разрешать им быть.

— Я потом с этим разберусь. Но сейчас я ведь не за этим. Я не умею говорить "люблю".

— Дайте-ка я вас простучу.

— Ай! Ой! Не надо! Пожалуйста, не стучите! Мне страшно!

— Так, значит, и до страхов ваших достучались. Слава тебе, Господи! Но ведь вам не больно? Чего боитесь?

— Боли боюсь! Не хочу, чтобы больно!

— Воооот! А от чего бывает больно?

— Когда ушибешься. Когда обожжешься. Когда упадешь. Много от чего…

— Милочка вы моя! Так вы боитесь любить!

— Я? Боюсь? А при чем тут это?!

— Да любовь же и есть — пламенный полет! Разве нет? Она состоит из взлетов и падений, из крутых виражей, из столкновений. Любовь не может быть осторожной!

— Доктор, я знаю. Было это все у меня. Случалось!

— И теперь вы боитесь!

— Да. Я боюсь. Боюсь, что не поймут. Отвергнут. Обманут.

— Вот вы и зажали свои чувства. Защитили себя со всех сторон от возможной боли. И поэтому вам трудно сказать "люблю". Ваша болезнь очень даже излечима. И рецепт простой: научитесь любить себя! Если вы будете любить себя — вы никому не позволите себя ранить. Вы будете выбирать только самое лучшее, самое полезное для вас. Вы будете безошибочно находить то, что сделает вас еще счастливее.

— Но? выходит, сейчас я себя не люблю? Так, что ли?

— Уже начинаете! Иначе бы вы ко мне не пришли. Вы уже стали о себе заботиться, а это - хороший признак!

— А как это, любить себя?

— Для начала начните к себе прислушиваться. К своим желаниям, ощущениям. А то вас что ни спросишь — "не знаю", "не чувствую". Если вы сами так невнимательно к себе относитесь, почему же другие будут вас щадить?

— И что же мне делать? Как научиться себя любить?

— А вы сами себя щадите, хвалите, поощряйте. Себя надо время от времени поощрять — знаете об этом? Не позволяйте себя обижать! И не позволяйте себе обижаться.

— Ну… Я попробую себя любить и гадостей не слушать.

— Ну вот и славно. Пользуйтесь этим рецептом — и скоро вы почувствуете, что внутри освободилось место для любви. Думаю, на этом мы можем попрощаться. Медицина свое слово сказала, дело за вами.

— Погодите, доктор! Но как же оно освободится, если там столько всего?

— Да-да! Камни всякие, обиды проглоченные. Накопили вы, накопили!

— Да, но что с этим делать?!

— А тут, милочка, рецепт один: прощать, прощать и еще раз прощать! Трижды в день, после еды! Будьте здоровы! Следующий!
Источник: sobiratelzvezd.ru
1880 6
116
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Сказка о Призвании

Художником он стал просто потому, что после школы надо было куда-то поступать. Он знал, что работа должна приносить удовольствие, а ему нравилось рисовать – так и был сделан выбор: он поступил в художественное училище.

К этому времени он уже знал, что изображение предметов называется натюрморт, природы – пейзаж, людей – портрет, и еще много чего знал из области избранной профессии. Теперь ему предстояло узнать еще больше. «Для того, чтобы импровизировать, сначала надо научиться играть по нотам, — объявил на вводной лекции импозантный преподаватель, известный художник. – Так что приготовьтесь, будем начинать с азов».

Он начал учиться «играть по нотам». Куб, шар, ваза… Свет, тень, полутень… Постановка руки, перспектива, композиция… Он узнал очень много нового – как натянуть холст и самому сварить грунт, как искусственно состарить полотно и как добиваться тончайших цветовых переходов… Преподаватели его хвалили, а однажды он даже услышал от своего наставника: «Ты художник от бога!». «А разве другие – не от бога?», — подумал он, хотя, чего скрывать, было приятно.
Но вот веселые студенческие годы остались позади, и теперь у него в кармане был диплом о художественном образовании, он много знал и еще больше умел, он набрался знаний и опыта, и пора было начинать отдавать. Но… Что-то у него пошло не так.

Нет, не то чтобы ему не творилось. И не то чтобы профессия разонравилась. Возможно, он просто повзрослел и увидел то, чего раньше не замечал. А открылось ему вот что: кругом кипела жизнь, в которой искусство давно стало товаром, и преуспевал вовсе не обязательно тот, кому было что сказать миру – скорее тот, кто умел грамотно подавать и продавать свое творчество, оказаться в нужное время, в нужном месте, с нужными людьми. Он, к сожалению, так этому и не научился. Он видел, как его товарищи мечутся, ищут себя и свое место под солнцем, а некоторые в этих метаниях «ломаются», топят невостребованность и неудовлетворенность в алкоголе, теряют ориентиры, деградируют… Он знал: часто творцы опережали свою эпоху, и их картины получали признание и хорошую цену только после смерти, но это знание мало утешало.

Он устроился на работу, где хорошо платили, целыми днями разрабатывал дизайн всевозможных буклетов, визиток, проспектов, и даже получал от этого определенное удовлетворение, а вот рисовал все меньше и неохотнее. Вдохновение приходило все реже и реже. Работа, дом, телевизор, рутина… Его все чаще посещала мысль: «Разве в этом мое призвание? Мечтал ли я о том, чтобы прожить свою жизнь вот так, «пунктиром», словно это карандашный набросок? Когда же я начну писать свою собственную картину жизни? А если даже и начну – смогу ли? А как же «художник от бога»?». Он понимал, что теряет квалификацию, что превращается в зомби, который изо дня в день выполняет набор определенных действий, и это его напрягало.

Чтобы не сойти с ума от этих мыслей, он стал по выходным отправляться с мольбертом в переулок Мастеров, где располагались ряды всяких творцов-умельцев. Вязаные шали и поделки из бересты, украшения из бисера и лоскутные покрывала, глиняные игрушки и плетеные корзинки – чего тут только не было! И собратья-художники тоже стояли со своими нетленными полотнами, в больших количествах. И тут была конкуренция…
Но он плевал на конкуренцию, ему хотелось просто творить… Он рисовал портреты на заказ. Бумага, карандаш, десять минут – и портрет готов. Ничего сложного для профессионала – тут всего и требуется уметь подмечать детали, соблюдать пропорции да слегка польстить заказчику, так, самую малость приукрасить натуру. Он это делал умело, его портреты людям нравились. И похоже, и красиво, лучше, чем в жизни. Благодарили его часто и от души.
Теперь жить стало как-то веселее, но он отчетливо понимал, что это «живописание» призванием назвать было бы как-то… чересчур сильно. Впрочем, все-таки лучше, чем ничего.

Однажды он сделал очередной портрет, позировала ему немолодая длинноносая тетка, и пришлось сильно постараться, чтобы «сделать красиво». Нос, конечно, никуда не денешь, но было в ее лице что-то располагающее (чистота, что ли?), вот на это он и сделал акцент. Получилось неплохо.
– Готово, – сказал он, протягивая портрет тетке. Та долго его изучала, а потом подняла на него глаза, и он даже заморгал – до того пристально она на него смотрела.
– Что-то не так? – даже переспросил он, теряясь от ее взгляда.
– У вас призвание, — сказала женщина. – Вы умеете видеть вглубь…
– Ага, глаз-рентген, — пошутил он.
– Не то, — мотнула головой она. – Вы рисуете как будто душу… Вот я смотрю и понимаю: на самом деле я такая, как вы нарисовали. А все, что снаружи – это наносное. Вы словно верхний слой краски сняли, а под ним – шедевр. И этот шедевр – я. Теперь я точно знаю! Спасибо.
– Да пожалуйста, — смущенно пробормотал он, принимая купюру – свою привычную таксу за блиц-портрет.
Тетка была, что и говорить, странная. Надо же, «душу рисуете»! Хотя кто его знает, что он там рисовал? Может, и душу… Ведь у каждого есть какой-то внешний слой, та незримая шелуха, которая налипает в процессе жизни. А природой-то каждый был задуман как шедевр, уж в этом он как художник был просто уверен!

Теперь его рисование наполнилось каким-то новым смыслом. Нет, ничего нового в технологию он не привнес – те же бумага и карандаш, те же десять минут, просто мысли его все время возвращались к тому, что надо примериться и «снять верхний слой краски», чтобы из-под него освободился неведомый «шедевр». Кажется, получалось. Ему очень нравилось наблюдать за первой реакцией «натуры» – очень интересные были лица у людей.
Иногда ему попадались такие «модели», у которых душа была значительно страшнее, чем «внешний слой», тогда он выискивал в ней какие-то светлые пятна и усиливал их. Всегда можно найти светлые пятна, если настроить на это зрение. По крайней мере, ему еще ни разу не встретился человек, в котором не было бы совсем ничего хорошего.

– Слышь, братан! – однажды обратился к нему крепыш в черной куртке. – Ты это… помнишь, нет ли… тещу мою рисовал на прошлых выходных.
Тещу он помнил, на старую жабу похожа, ее дочку – постареет, крысой будет, и крепыш с ними был, точно. Ему тогда пришлось напрячь все свое воображение, чтобы превратить жабу в нечто приемлемое, увидеть в ней хоть что-то хорошее.
– Ну? – осторожно спросил он, не понимая, куда клонит крепыш.
– Так это… Изменилась она. В лучшую сторону. Как на портрет посмотрит – человеком становится. А так, между нами, сколько ее знаю, жаба жабой…
Художник невольно фыркнул: не ошибся, значит, точно увидел…
– Ну дык я тебя спросить хотел: можешь ее в масле нарисовать? Чтобы уже наверняка! Закрепить эффект, стало быть… За ценой не постою, не сомневайся!
– А чего ж не закрепить? Можно и в масле, и в маринаде, и в соусе «майонез». Только маслом не рисуют, а пишут.
– Во-во! Распиши ее в лучшем виде, все оплачу по высшему разряду!

Художнику стало весело. Прямо «портрет Дориана Грея», только со знаком плюс! И раз уж предлагают – отчего не попробовать?
Попробовал, написал. Теща осталась довольна, крепыш тоже, а жена его, жабина дочка, потребовала, чтобы ее тоже запечатлели в веках. От зависти, наверное. Художник и тут расстарался, вдохновение на него нашло – усилил сексуальную составляющую, мягкости добавил, доброту душевную высветил… Не женщина получилась – царица!
Видать, крепыш был человеком широкой души и впечатлениями в своем кругу поделился. Заказы посыпались один за другим. Молва пошла о художнике, что его портреты благотворно влияют на жизнь: в семьях мир воцаряется, дурнушки хорошеют, матери-одиночки вмиг замуж выходят, у мужиков потенция увеличивается.
Теперь не было времени ходить по выходным в переулок Мастеров, да и контору свою оставил без всякого сожаления. Работал на дому у заказчиков, люди все были богатые, платили щедро, передавали из рук в руки. Хватало и на краски, и на холсты, и на черную икру, даже по будням. Квартиру продал, купил побольше, да с комнатой под мастерскую, ремонт хороший сделал. Казалось бы, чего еще желать? А его снова стали посещать мысли: неужели в этом его призвание – малевать всяких «жаб» и «крыс», изо всех сил пытаясь найти в них хоть что-то светлое? Нет, дело, конечно, хорошее, и для мира полезное, но все-таки, все-таки… Не было у него на душе покоя, вроде звала она его куда-то, просила о чем-то, но вот о чем? Не мог расслышать.

Однажды его неудержимо потянуло напиться. Вот так вот взять – и в драбадан, чтобы отрубиться и ничего потом не помнить. Мысль его напугала: он хорошо знал, как быстро люди творческие добираются по этому лихому маршруту до самого дна, и вовсе не хотел повторить их путь. Надо было что-то делать, и он сделал первое, что пришло в голову: отменил все свои сеансы, схватил мольберт и складной стул и отправился туда, в переулок Мастеров. Сразу стал лихорадочно работать – делать наброски улочки, людей, парка, что через дорогу. Вроде полегчало, отпустило…
– Простите, вы портреты рисуете? Так, чтобы сразу, тут же получить, – спросили его. Он поднял глаза – рядом женщина, молодая, а глаза вымученные, словно выплаканные. Наверное, умер у нее кто-то, или еще какое горе…
– Рисую. Десять минут – и готово. Вы свой портрет хотите заказать?
– Нет. Дочкин.
Тут он увидел дочку – поперхнулся, закашлялся. Ребенок лет шести от роду был похож на инопланетянчика: несмотря на погожий теплый денек, упакован в серый комбинезон, и не поймешь даже, мальчик или девочка, на голове – плотная шапочка-колпачок, на лице – прозрачная маска, и глаза… Глаза старичка, который испытал много-много боли и готовится умереть. Смерть в них была, в этих глазах, вот что он там явственно узрел.
Он не стал ничего больше спрашивать. Таких детей он видел по телевизору и знал, что у ребенка, скорее всего, рак, радиология, иммунитет на нуле – затем и маска, и что шансов на выживание – минимум. Неизвестно, почему и откуда он это знал, но вот как-то был уверен. Наметанный глаз художника, подмечающий все детали… Он бросил взгляд на мать – да, так и есть, она знала. Внутренне уже готовилась. Наверное, и портрет захотела, потому что последний. Чтоб хоть память была…

– Садись, принцесса, сейчас я тебя буду рисовать, — сказал он девочке-инопланетянке. – Только смотри, не вертись и не соскакивай, а то не получится.
Девочка вряд ли была способна вертеться или вскакивать, она и двигалась-то осторожно, словно боялась, что ее тельце рассыплется от неосторожного движения, разлетится на мелкие осколки. Села, сложила руки на коленях, уставилась на него своими глазами мудрой черепахи Тортиллы, и терпеливо замерла. Наверное, все детство по больницам, а там терпение вырабатывается быстро, без него не выживешь.
Он напрягся, пытаясь разглядеть ее душу, но что-то мешало – не то бесформенный комбинезон, не то слезы на глазах, не то знание, что старые методы тут не подойдут, нужно какое-то принципиально новое, нетривиальное решение. И оно нашлось! Вдруг подумалось: «А какой она могла бы быть, если бы не болезнь? Не комбинезон дурацкий, а платьице, не колпак на лысой головенке, а бантики?». Воображение заработало, рука сама по себе стала что-то набрасывать на листе бумаги, процесс пошел.
На этот раз он трудился не так, как обычно. Мозги в процессе точно не участвовали, они отключились, а включилось что-то другое. Наверное, душа. Он рисовал душой, так, как-будто этот портрет мог стать последним не для девочки, а для него лично. Как-будто это он должен был умереть от неизлечимой болезни, и времени оставалось совсем чуть-чуть, может быть, все те же десять минут.

– Готово, – сорвал он лист бумаги с мольберта. – Смотри, какая ты красивая!
Дочка и мама смотрели на портрет. Но это был не совсем портрет и не совсем «с натуры». На нем кудрявая белокурая девчонка в летнем сарафанчике бежала с мячом по летнему лугу. Под ногами трава и цветы, над головой – солнце и бабочки, улыбка от уха до уха, и энергии – хоть отбавляй. И хотя портрет был нарисован простым карандашом, почему-то казалось, что он выполнен в цвете, что трава – зеленая, небо – голубое, мяч – оранжевый, а сарафанчик – красный в белый горох.
– Я разве такая? – глухо донеслось из-под маски.
– Такая-такая, – уверил ее художник. – То есть сейчас, может, и не такая, но скоро будешь. Это портрет из следующего лета. Один в один, точнее фотографии.
Мама ее закусила губу, смотрела куда-то мимо портрета. Видать, держалась из последних сил.
– Спасибо. Спасибо вам, – сказала она, и голос ее звучал так же глухо, как-будто на ней тоже была невидимая маска. – Сколько я вам должна?
– Подарок, — отмахнулся художник. – Как тебя зовут, принцесса?
– Аня…
Он поставил на портрете свою подпись и название: «Аня». И еще дату – число сегодняшнее, а год следующий.
– Держите! Следующим летом я вас жду. Приходите обязательно!
Мама убрала портрет в сумочку, поспешно схватила ребенка и пошла прочь. Ее можно было понять – наверное, ей было больно, ведь она знала, что следующего лета не будет. Зато он ничего такого не знал, не хотел знать! И он тут же стал набрасывать картинку – лето, переулок Мастеров, вот сидит он сам, а вот по аллее подходят двое – счастливая смеющаяся женщина и кудрявая девочка с мячиком в руках. Он вдохновенно творил новую реальность, ему нравилось то, что получается. Очень реалистично выходило! И год, год написать – следующий! Чтобы чудо знало, когда ему исполниться!
– Творите будущее? – с интересом спросил кто-то, незаметно подошедший из-за спины.
Он обернулся – там стояла ослепительная красавица, вся такая, что и не знаешь, как ее назвать. Ангел, может быть? Только вот нос, пожалуй, длинноват…
– Узнали? – улыбнулась женщина-ангел. – Когда-то вы сотворили мое будущее. Теперь – будущее вот этой девочки. Вы настоящий Творец! Спасибо…
– Да какой я творец? – вырвалось у него. – Так, художник-любитель, несостоявшийся гений… Говорили, что у меня талант от бога, а я… Малюю потихоньку, по мелочам, все пытаюсь понять, в чем мое призвание.
– А вы еще не поняли? – вздернула брови женщина-ангел. – Вы можете менять реальность. Или для вас это не призвание?
– Я? Менять реальность? Да разве это возможно?
– Отчего же нет? Для этого нужно не так уж много! Любовь к людям. Талант. Сила веры. Собственно, все. И это у вас есть. Посмотрите на меня – ведь с вас все началось! Кто я была? И кто я теперь?
Она ободряюще положила ему руку на плечо – словно крылом обмахнула, улыбнулась и пошла.
– А кто вы теперь? – запоздало крикнул он ей вслед.
– Ангел! – обернулась на ходу она. – Благодарю тебя, Творец!

Эльфика
Источник: elfikarussian.ru
2576 5
109
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Университет ангелов

Однажды Ангел обратился к Богу:
— Отче, у меня проблема.
— Что тебя волнует, Ангел мой? — приветливо улыбнулся Господь.
— Понимаешь ли, Создатель, мне стало трудно выполнять обязанности Ангела, потому что я стал как–то хуже понимать людей… Временами мне кажется, что ещё немного — и они начнут меня раздражать! А мне ведь положено проявлять ангельское терпение!

— А что именно тебя раздражает в людях?

— Они всё время недовольны тем, что есть, но часто не знают, чего хотят. Они постоянно на что–то жалуются. Они воюют друг с другом и истребляют окружающую природу. Они ненавидят тех, кто на них не похож. Они зависят от чужого мнения и зачастую больше верят не мудрецам, а болтунам и демагогам. Они молятся в церкви, чтобы тут же грешить снова. И это удручает меня!

— Да, сын Мой, дело серьёзное, — в раздумье потеребил седую бороду Господь. — Ты прав, с этим надо что–то делать. Причём срочно! В тебе появилась оценочность — а это признак того, что ты перестаёшь быть Ангелом… Наверное, заразился от людей!

— Вот и я о том же, — удручённо ответил Ангел. — Мне кажется, что я нуждаюсь в профессиональном росте. Я слышал, что некоторых Ангелов направляют на Курсы повышения квалификации. Могу ли я просить направить меня на обучение?

— Можешь, сын Мой. Такие курсы действительно есть, и они очень эффективны! Те, кто хорошо учится, как правило, добиваются отличных результатов.

— А каким предметам там обучают?

— Разным. Самым разным предметам! Я бы сказал, разностороннее образование! Буквально университет для Ангелов. Ты обязательно найдёшь там друзей и единомышленников, и тебе не придётся скучать.

— А в какой форме обучение? Лекции? Семинары?

— Большей частью интерактив. Всё через личный опыт, чувства и ощущения. Ну, и теории немного будет, причём с разных точек зрения. Это для пущего плюрализма и ради свободы выбора.

— Да, Творец, это именно то, что мне надо! Я очень хочу попасть на такие курсы. Что для этого надо?

— Что надо? Всего лишь ознакомиться с условиями приёма, сынок… Во–первых, ты получишь тело, оно выдаётся раз и навсегда, и замены не будет. Оно может тебе нравиться или не нравиться, но это единственное, что точно будет в твоём распоряжении до конца обучения. Всё остальное ты будешь получать во временное пользование, на тот или иной срок. Это ясно?

— Ясно: нет ничего моего, кроме тела. Его надо беречь, потому что оно на всё время обучения одно.

— Далее… Тебе придётся учиться днём и ночью столько времени, сколько потребуется для завершения процесса. Каждый человек и каждое событие станут твоими Учителями, поэтому обижаться на них нет смысла.

— А если они ошибаются?

— Не существует ошибок, только Уроки. И Учителя. Ты тоже будешь Учителем для кого–то, имей в виду.

— Я? Учителем?! Но я не умею! А если не получится?

— Что ж, и такое может быть… Неудачи — неотъемлемая часть успеха. Каждый промах можно проанализировать и обратить в новый успех!

— А можно отказаться от Урока, если не получается?

— Урок будет повторяться в разнообразнейших формах, пока не будет усвоен полностью. Если не усвоишь лёгкие Уроки, — они станут труднее. Когда усвоишь — сдашь зачёт и перейдёшь к следующему Уроку. Такая уж программа, не обессудь!

— А как я пойму, что Урок усвоен?

— Ты поймёшь, что Урок усвоен, когда твоё поведение и понимание изменятся. Мудрость достигается практикой.

— Да, я понял. Скорее бы набраться побольше Мудрости!

— Не жадничай, Ангел! Иногда немного чего–то, — лучше, чем много ничего. Ты получишь всё, что захочешь. Ты подсознательно верно определишь, сколько энергии на что потратить и каких людей привлечь к себе. Посмотри на то, что имеешь — и знай, что именно этого ты и хотел. Твоё «сегодня» будет обусловлено твоим «вчера», а твоё «завтра» будет определяться твоим «сегодня».

— Но если я ошибся, если я выбрал не то, и это создало мне проблемы?

— Что снаружи, то и внутри. И наоборот. Внешние проблемы — точное отражение твоего внутреннего состояния. Изменишь то, что внутри — и снаружи всё постепенно изменится. Жизнь подскажет!

— А как? Как я услышу её подсказку?

— Боль — это способ, который Вселенная использует, чтобы привлечь твоё внимание. Если душе или телу больно — это сигнал, что пора что–то менять.

— Неужели другие Ангелы, обучающиеся на курсах, будут приносить мне боль, Отче?

— Помни, что вы все – Ученики, и все на равных условиях. Другие — всего лишь твое отражение. Ты не можешь любить или ненавидеть то, что есть в других, если это не отражает твоих собственных качеств. Помни: там только Ангелы, только тебе подобные, других существ там просто нет. Так что любая боль – это будет лишь игра, оценка, реакция твоего разума.

— Должен ли я еще что–то знать, Господи?

— Пожалуй, да. Хочу, чтобы ты попытался понять: там, куда ты попадешь, нет места лучше чем «здесь». «Там» ничуть не лучше, чем «здесь». Прошлое стоит тут же забыть, будущее ты не сможешь предвидеть, для тебя будет по–настоящему важным только то мгновение, в котором ты «сейчас».

— Мне сложно понять, о чем ты говоришь. Но я буду стараться. Думаю, Учителя мне все растолкуют, верно?

— Не стоит перекладывать ответственность на Учителей или кого–то еще. Учителя дают тебе программу, но учишься–то ты! Сколько захочешь усвоить – столько и останется с тобой.

— Я постараюсь усвоить все, что возможно!

— Да, Ангел мой! Делай лучшее из возможного – и ты не промахнешься.

— Но ты – ты, Господи, будешь ли ты по–прежнему руководить мною? Или мне придется учиться по книгам и конспектам?

— Я не покину тебя ни на миг, сынок! Я буду с тобой и в тебе. Но мы будет далеко друг от друга, и тебе придется заново учиться слышать меня. Могу тебя утешить: все ответы находятся в тебе. Ты знаешь больше, чем написано в книгах или конспектах. Все, что ты должен делать — смотреть в себя, слушать себя и доверять себе. Так что, если не передумал, пожалуй, я тебя сейчас и транспортирую туда, к месту обучения!

— Хорошо. Благодарю, Отче! Я готов. Только бы не забыть все эти премудрости!

— А вот тут тебя ждет сюрприз, малыш, — засмеялся Создатель. – Видишь ли, суть переподготовки Ангелов в том и заключается, чтобы они заново, с чистого листа, прошли всю программу. Так что ты забудешь обо всем, что я тебе тут наговорил. И ты вспомнишь об этом тогда, когда будешь готов… Ну, поехали?

— Поехали! – решительно тряхнул крыльями Ангел и узрел открывшийся пред ним тоннель, куда, зажмурив глаза, нырнул, как в бездну. В полную неизвестность. Но он доверял Богу, и поэтому не раздумывал. Впрочем, полет его был недолгим…

… Раздался крик, и где–то на Земле родился еще один человек.

Эльфика
2083 7
152
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Кот и Ангел

– Мир тебе, – ласково сказал Ангел, присаживаясь рядом с Котом на толстую ветку и стряхивая с неё снег.

– Привет, – Кот приоткрыл зелёный глаз, лениво оглядел Ангела и отвернулся.

Ангел спрятал под крыльями босые ноги и посмотрел вниз. Под ними лежал белый двор, полный смеха, визга, летающих снежков и скрипа шагов.

– Высоко ты забрался, – сказал Ангел, оценивая расстояние до земли.

– Зато сюда даже Сашкин снежок не долетит.

Ангел понимающе кивнул и подобрал опущенные крылья. Помолчали.

– А ты что, за моей старушкой явился? – не поворачивая головы, спросил Кот. Голос его был такой же ленивый, но Ангел сразу увидел, как сгустилась вокруг него боль и тревога.

– Нет, я ни за кем.

– А! – Облачко тревоги поредело. – Она каждый день говорит, что скоро Ангел её заберёт, — счёл нужным объяснить Кот. – Видно, другой прилетит…

Опять помолчали. Но, видимо, Кота всё же беспокоило присутствие Ангела, и он как можно равнодушнее спросил:

– А ты сюда зачем?

– Да так, отдохнуть присел. Парнишку одного в вашем городе от него же самого спасал. Ох, и трудная это работа! Теперь домой лечу.

– Так ты, это… и от болезни можешь?

– Смотря какая болезнь. Но многое могу. Хранитель я.

– Так чего же ты тут расселся?! – взревел вдруг Кот. – А ну пошли!

И он рыжим вихрем слетел на землю. Ангел тихо приземлился рядом.
Старушка была такая худенькая, что Ангел не сразу разглядел её среди белых подушек. Глаза старушки были закрыты, а грудь ходила ходуном, заполняя всю комнату хрипом, свистом и всхлипами. Ангел наклонился над нею, положил на грудь белые крылья и стал что-то шептать – ласково и тихо. Пока он так стоял,

Кот подбросил в печку дров, подвинул на плиту остывший чайник и поставил большую кружку с молоком, сыпанув в неё какой-то травы – готовил питьё для хозяйки.

Когда Ангел разогнулся, дыхание старушки было ровным и тихим, впалые щёки порозовели.

– Пусть поспит, – сказал он Коту. – Ослабла она сильно.
Кот отвернулся и быстро вытер глаза.

Старушка спала, а Кот и Ангел пили чай, и Кот всё подливал в свой чай сливки, а Ангел улыбался, глядя на него.

– Я, наверное, останусь пока у вас, — сказал он, размешивая мёд, — Пока Михайловна не встанет.

– А ты откуда знаешь, что она Михайловна?

– Я же Ангел. Я и то знаю, что тебя Чарликом зовут.

– Значит, вроде познакомились, – хмыкнул Кот. – А тебя как величать?

– А у нас имён нет. Просто Ангел.

Кот молча подвинул ему сливки и прихлебнул из кружки.
Тикали над столом ходики, трещали в печке дрова, за окном усиливался ветер.

– Вот ты спрашивал, зачем я высоко залез, – усмехнулся вдруг Кот. – Выходит, тебя ждал. – И задумчиво добавил, прислушиваясь к ветру: – Носки тебе связать надо. Что ж ты босиком-то по снегу?...
Источник: страна-читалия.рф/local-history/knizhnaya-polka/lyudmila-sosnina/kot-i-angel-skazaka/
540 2
1
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Помни Свет своего сердца

В стране Света было необыкновенно красиво. Существа света счастливо жили в прекрасном, золотом мире любви. Глаза Королевы этой страны мерцали как звёзды, а её сердце сияло как солнце.

Но Королева знала, что за пределами этой страны есть тёмная и несчастливая страна. Её жители не видели красоты вокруг себя и не чувствовали любви, ласкающей и обнимающей их. Королева ощущала их несчастье как своё собственное. Её советники предложили: «Кто-нибудь должен отправиться в эту несчастливую страну и напомнить людям о Любви и Красоте. «Но эта миссия будет очень опасной, — предупредили они, — так как в темноте можно быстро забыть Свет».

Для этой опасной миссии Королева выбрала маленькую девочку по имени Глория, чьё сердце сияло ярче всех. Отвага и любовь этого ребёнка были сильнее страха, и Королева рассказала Глории о её миссии: «Недалеко отсюда есть мир, рождённый из нашего мира. Но люди, живущие там, забыли, что они тоже существа Света. Скоро их окончательно завоюет тьма. Ты должна напомнить им о том, Кто они Есть на самом деле».

Благословив Глорию своим Светом, Королева предупредила её: «Что бы с тобой не случилось, мы тебя не забудем». После этого Глория запомнила только, как нырнула в какой-то тёмный тоннель. Её тело всё тяжелело и тяжелело.

В конце концов Глория почувствовала себя вынутой из тоннеля. Какие-то руки держали её и тянули голову вниз. Она открыла рот, чтобы рассказать о своей миссии, но из него раздался крик. Глория так растерялась, что её свет немного потускнел.

После этого она очутилась в странном маленьком ящике. Глория попробовала сказать: «Пожалуйста, останься со мной», — ведь она никогда не оставалась одна. Но девочка смогла выдавить только несколько нечленораздельных звуков. От боли у Глории сжалось сердце.
Её брали какие–то руки, поднимали, перекладывали из одной коробки в другую, меняли одежду и иногда ласкали. Но часто Глория оставалась одна и плакала в одиночестве.

Прошли годы. Глория выучила язык этой страны. Но, научившись говорить, она лишилась почти всех воспоминаний о стране Света. Каждый раз, когда Глория видела солнечные лучи, она чувствовала в своём сердце зов Света, хотя никак не могла вспомнить, почему ей так дорого солнце.
Глории ничто не напоминало страну Света. Люди здесь были хмурые потому, что темны были их мысли. Они так окружили себя своими мыслями, что весь их мир стал тёмным и опасным местом. Да, они и сами считали его таким.

Родители Глории были дружелюбными людьми, но и они считали, что мир – тёмное место. «Лучшее, что ты можешь, — говорили они: — это улыбаться и делать вид, что всё в порядке». Большинство людей в этой стране притворно улыбались, хотя их сердца и давила тяжесть. Даже дети в этой стране были несчастны. Они постоянно разрушали радость и счастье Глории, если она хотела поделиться ими с другими детьми. Когда она собирала своим учителям цветы, они обзывали её подлизой, дурочкой и другими обидными словами.

Печаль наполнила сердце Глории, и свет её почти померк. Он всё больше тускнел и тускнел . Единственными друзьями девочки были большие лесные деревья.

Королева страны Света узнала, что надо спасать Глорию. Но никто не вызвался отправиться в страну Тьмы. Все боялись, что они могут забыть Свет, и их тоже завоюет тьма.

Однажды на ладонь Королевы опустился Дрозд. Маленькая невзрачная птичка, которая всё своё время проводит в лесу и редко показывается. В лесу раздается её трель, песня радости, которая льётся, как золотой поток света. Дрозд попросил Королеву: «Пожалуйста, позволь мне лететь. Я могу быстро пролететь сквозь тьму и принести свои песни в эту страну. Я хочу петь для Глории. Может быть, моя песня поможет ей вспомнить Свет». Королева благословила его: «Лети с Любовью, маленькая птичка».

Пролетев длинный путь в полной темноте, маленький Дрозд нашёл Глорию, одиноко сидящую в лесу и плачущую. Спрятавшись среди ветвей, он начал петь для Глории. Из его сердца лились гимны, полные любви и красоты. Сквозь боль Глория услышала Песню, которая согрела её сердце подобно солнечным лучам. Сердце девочки наполнила волн! а Золото го Света, и где-то в его глубине она услышала далёкое эхо того, что она ещё немного помнила. Чем больше птичка пела, тем больше разгорался Свет Глории. Каждый день она возвращалась, чтобы послушать птичку, а Дрозд всё распевал, пока не иссякли его силы.

Но маленькая птичка знала, что ей нужно поберечь силы, чтобы сквозь тьму вернуться домой. И однажды Дрозд показался Глории. Заметив, что Глорию удивил его невзрачный вид, Дрозд сказал: «Прекрасен не я, а то, о чём я пою. Ты найдёшь красоту этого Света в своем сердце». Дрозд продолжал: «Не обманывайся тем, что видишь. Свет кроется во всех существах. Ты обнаружишь его, спрятанным в сердце, если посмотришь на них глазами Любви. А теперь я должен покинуть тебя, но Свет останется с тобой навсегда».

Когда маленькая птичка улетела, Глория расплакалась. В это время появился мальчик и стал дразниться: «Плакса! Нытик, ха, ха!». Глория собиралась было обидеться и спрятаться, но вспомнила слова птички. Она взглянула на мальчика. На его лице она увидела боль. Глория посмотрела глубже в него и поняла, что его сердце болит больше чем у неё самой. Вместо обиды сердце Глории наполнилось любовью к этому мальчику, и она увидела Свет, глубоко спрятанный в его сердце.

С тех пор Глория всегда помнила о Свете своего сердца. Даже тогда, когда её сердечко готово было сжаться от несправедливости и ужасов этой страны. И если другие люди вели себя так, как будто этот мир – мир тьмы, Глория смотрела глубоко в их сердца и видела их Свет, отражающийся в глазах Глории. Он разгорался и распространялся от одного человека к другому, пока, наконец, весь мир не засиял Любовью. Так страна тьмы превратилась наконец в страну Света.

Глория была уже старушкой, когда миссия её была закончена, она умерла и покинула своё старое тело. Но сама Глория отправилась назад в страну Света, где царили Любовь, Веселье и Радость.
Источник: sobiratelzvezd.ru
556 0
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Если никогда не пойдешь в лес, с тобой никогда ничего не случится, и твоя жизнь так и не начнется

Иллюстрация: Amanda Clark
Если никогда не пойдешь в лес, с тобой никогда ничего не случится, и твоя жизнь так и не начнется.
– Не ходи в лес, не выходи из дома, – говорили они.
– Почему? Почему бы мне нынче вечером не пойти в лес? – недоумевала она.
– Там живет большой волк, он ест людей вроде тебя. Не ходи в лес, не выходи из дома. Мы серьезно говорим.
Разумеется, она пошла. Она все равно ушла в лес и, конечно же, встретила волка, как они и предупреждали.
– Вот видишь, мы тебе говорили! – верещали они.
– Это моя жизнь, а не сказка, глупые вы люди, – сказала она. – Я должна ходить в лес, я должна встречать волка, а иначе моя жизнь так никогда и не начнется.
Но волк, которого она повстречала, попал в капкан. Капкан крепко-накрепко защемил его лапу.
– Помоги мне, помоги! Ай-ай-ай! – стонал волк. – Помоги мне, пожалуйста, помоги, – выл он, – и я щедро тебя награжу.
Именно так ведут себя волки в подобных сказках.

– Откуда мне знать, что ты меня не обидишь? – спросила она. Она была мастерица задавать вопросы. – Откуда мне знать, что ты меня не съешь, так что только косточки останутся?
– Бесполезный вопрос, – ответил волк. – Придется тебе поверить мне на слово. – И стал выть и стенать пуще прежнего:
– Ой-ой-ой! Ай-ай-ай! Уй-уй-уй!

Вот вопрос для девицы,
Чтоб ей не ошибиться:
Где-е-е-е-е
Ду-у-у-у-ша-а-а-а-а?

– Ладно, волк, я попробую. Так-то лучше! – Она открыла капкан, волк вытащил лапу, и она приложила к ране целебные травы.
– Спасибо тебе, добрая девица, спасибо, – вздохнул волк. Но она начиталась неправильных сказок и потому крикнула:
– Давай, убивай меня скорее, и покончим с этим!

Но ничего подобного не случилось. Вместо этого волк положил лапу ей на плечо и молвил:
– Я волк из другого места и времени.

Иллюстрация: Amanda Clark
А потом вырвал ресницу, дал ей и сказал:
– Храни и будь умницей. Отныне ты будешь знать, кто хорош, а кто не очень. Смотри моими глазами, и сама все увидишь.

Ты спасла мою жизнь,
Так взамен получи
Дар, какого не ведал никто.
Помни, что для девицы,
Чтоб ей не ошибиться,
Есть единственный верный вопрос:
Где-е-е-е-е
Ду-у-у-ша-а-а-а-а?

А девица вернулась домой,
Радехонька, что осталась живой.
И теперь, когда ей говорили
«Будь со мной, будь моею женой»,
Или: «Делай, как велено»,
Или: «Говори, что сказано,
И будь таким же чистым листом,
Как и в день, когда ты родилась»,
Она вынимала волчью ресницу,
Подносила ее к глазам
И сразу видела все задние мысли,
Которых никогда не видела раньше.
А когда мясник стал взвешивать мясо,
Она посмотрела сквозь волчью ресницу
И увидела, что он придерживает весы пальцем.
Посмотрела на своего поклонника,
Который говорил: «Я для тебя прекрасная пара»,
И увидела, что он никуда не годится.
И это ее уберегло
Не от всех,
Но от многих
Напастей.

Но это еще не все. Новое зрение не только помогало ей распознать коварных и жестоких – подарок волка, которого она спасла, сделал ее очень сердечной, потому что, глядя на каждого человека, она видела его новыми глазами.
Иллюстрация: Amanda Clark
Она видела тех, кто поистине добр,
И тянулась к ним.
Она нашла себе мужа
И прожила с ним всю жизнь.
Она видела храбрых
И стремилась к ним.
Она узнавала преданных
И водилась с ними.
Она замечала под гневом смятение
И спешила его унять.
Она видела любовь в глазах робких
И подходила к ним.
Она видела страдание суровых
И старалась их развеселить.
Она увидела нужду бессловесного мужчины
И попросила за него.
Она увидела затаенную веру в женщине,
Которая твердила, что ни во что не верит,
И зажгла ее искрой своей веры.
Благодаря волчьей реснице
Она видела все на свете:
Все истинное и все ложное,
Все, что уводит от жизни,
И все, что ведет к жизни,
Все, что можно увидеть
Только глазами того,
Кто мерит сердце сердцем,
А не только умом.

Так она узнала, что люди не зря зовут волка самым мудрым. Прислушайтесь внимательно и услышите, что в волчьем вое всегда есть самые важные вопросы: не где найти еду, не на кого бы напасть, не где бы порезвиться,

А самые важные вопросы,
Помогающие заглянуть внутрь,
Взвесить ценность всего живого:

Где-е-е-е-е
Ду-у-у-уш-а-а-а-а?

Где-е-е-е-е
Ду-у-у-уша-а-а-а-а?

Ступай в лес, ступай! Если никогда не пойдешь в лес, с тобой никогда ничего не случится и твоя жизнь так и не начнется.

Ступай в лес,
ступай!

Ступай в лес,
ступай!

Ступай в лес,
ступай!

Кларисса Эстес — «Бегущая с волками»
Источник: sobiratelzvezd.ru
1875 14
56
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Мантра сказочности

Оставайся расслабленным. Научись смотреть за улитками. Сажай невозможные сады. Пригласи кого-то опасного на чай. Сделай маленькие указатели, которые говорят ДА! и повесь их повсюду в своем доме. Подружись со свободой и неизвестностью. Смотри вперед мечты. Плачь во время фильмов, ничего в себе не подавляй. Качайся как можно выше на качели в полнолуние. Не старайся быть совершенным. Не напрягайся. Делай это из любви. Спи хорошо. Отдыхай глубоко. Дари деньги. Делай это сейчас. Деньги последуют, придут и вернутся. Верь в чудеса. Много смейся. Празднуй каждое неповторимое мгновение. Принимай лунные ванны. Имей дикое воображение, трансформирующие сны и совершенное спокойствие. Рисуй на стенах. Представь себя в роли волшебника.
Балуйся с детьми. Слушай пожилых людей. Откройся. Нырни вовнутрь. Будь свободен. Благослови себя. Играй во всем что есть. Развлекай своего внутреннего ребенка. Ты невинность. Выстраивай крепости из полотенец. Промокни под дождем.

Будь счастлив.
Обнимай деревья.
Пиши любовные письма
Источник: Дмитрий Соколов — Книга сказочных перемен
1890 0
60
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо
реклама
Авторизация пользователя EmoSurf
Email-адрес
Пароль забыли пароль?
Регистрация →
Данные пользователяX
Отображаемое имя
Изменить пароль
Email-адрес
Ваш часовой пояс
Уведомления о новом
Email-адрес пользователя
Укажите свой e-mail, чтобы первым узнавать о новых постах!
Давайте радоваться жизни вместе!
Получай лучшее на свой email-адрес
Спасибо, я уже в группе EmoSurf