все|сильносреднеслабо
Разместить публикацию →

Слепой от рождения художник Эршеф Армаган

В суете повседневности, мы все больше утрачиваем способность видеть красоту окружающего нас мира, точнее видеть то мы ее видим, а вот замечаем ли? Понимаем ли мы ее, умеем ли наслаждаться ею? На такие философские размышления меня вдохновило случайное знакомство с творчеством одного удивительного человека…

Эршеф Армаган – слеп от рождения, ему 42 года, из них 35 лет он посвятил живописи. Художник, который ни разу в жизни не видел света, мечтает и без посторонней помощи создает прекрасные картины.

Родившись в бедной семье Эршеф не имел возможности получить даже элементарного образование, а потому, читать писать и рисовать он научился сам.
Используя шрифт Брайля, Эршеф составляет представление об объекте, который хочет изобразить, а также использует карандаши для письма по Брайлю, чтобы наметить картину. Наносит краски исключительно пальцами рук, а вот кисточками художник никогда не пользуется.
Важное условие необходимое ему для работы – это полная тишина, позволяющая погрузиться в творческий процесс и, как выражается сам художник — «быть внутри» своей работы. Для этого, он иногда прибегает к несколько нестандартным способам настроиться на нужную волну, так например, при написании морских сюжетов, художник одевает спасательный жилет, чтобы как можно глубже погрузиться в атмосферу водной стихии. Но подобные чудачества ничуть не умаляют его таланта и вклада в копилку мирового искусства.

Картины Эшрефа Армагана выставляются в галереях по всей Европе. И многие из тех, кто видит его работы, не верят, что Эшреф смог нарисовать это самостоятельно, или что он действительно не видит от рождения. Ученые провели ряд исследований и подтвердили тот факт, что художник родился слепым. Но даже они были потрясены тем, с какой легкостью Эшрефу удается представить мир, которого он ни разу не видел.

Профессор психологии Восприятия и Познания Университета Торонто в Скарборо, Джон Кеннеди, выразился о способностях Эшрефа Армагана так: "Г-н Армаган очень важная фигура в истории живописи и, тем более, в истории науки. Его картины замечательны. Я был поражен его рисунками и его работой с красками. Он первый человек в истории, который наглядно продемонстрировал, что слепой от рождения человек может абсолютно нормально развиваться без визуального контакта с внешним миром. До него ничего подобного зафиксировано не было, и тем более, никогда не было аналогичных случаев в истории изобразительного искусства".

Врожденная инвалидность поставила перед Эршефом Армаганом множество, казалось бы, непреодолимых ограничений, но это не помешало ему стать успешным художником, создавшим свой, неповторимый стиль живописи, любящим мужем и отцом двоих детей.

Этот человек заслуживает глубочайшего уважения, ведь вся его жизнь – это, по сути, подвиг души. А его творчество – это приглашение для каждого из нас, не быть слепыми, и имея глаза, научиться видеть жизнь такой какой она есть — прекрасной и удивительной!

Цените зрение и красоту мира!
Источник: jeejoo.com
216 0
18
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Милые и трогательные открытки Елизаветы Бём

Елизавета Бём... В наши дни это имя известно не всем, а в конце XIX и начале XX столетия она пользовалась невероятной популярностью и поистине всенародной любовью. Ее работы были в коллекциях императорского семейства, приобретал их и такой знаток искусства, как создатель знаменитой художественной галереи Павел Третьяков, но и в домах рабочих и в крестьянских избах находилось место для открыток Елизаветы Бём, расходившихся по всей Российской империи.
В России первые открытки (открытые письма) были введены в обращение 1 января 1872 года, но тогда они были без рисунков. Но в 1894 году было дозволено выпускать «бланки открытых писем частного изготовления», и частные производители, конкурируя друг с другом, начали привлекать покупателей. Уже в 1895 году стали выходить целые серии богато иллюстрированных открыток. Вскоре пальма первенства в этом деле перешла к известной благотворительной организации — Комитету попечения о сестрах милосердия Русско-турецкой войны, более известному как Община Святой Евгении. Женский благотворительный комитет решил, что выпуск и продажа иллюстрированных открыток дадут необходимые средства для помощи бывшим медсестрам и санитаркам, помогавшим нашим войскам на Балканах (там женщины оставили и здоровье и силы, а кто-то после ранений получил инвалидность и нуждался в серьезной поддержке). В 1898 году Община Святой Евгении выпустила первые иллюстрированные открытки, а в ХХ веке стала лидером в этом бизнесе. К тому же Община первой решила устраивать специализированные киоски по продаже открыток, что тоже сыграло немалую роль в распространении этой продукции.
В то время, как в России развивалось производство иллюстрированных открыток, Елизавета Бём овладевала мастерством. Она родилась в 1843 году в знатной семье с древними татарскими корнями и в девичестве носила фамилию Эндаурова.
«Любовь к рисованию у меня была с самых малых лет, — вспоминала Елизавета Бём, — иначе себя не помню, как рисующей на всех кусочках бумаги, которые попадались мне в руки. В письмах к своим подругам петербургским я постоянно вкладывала свои рисуночки куколок и животных; и вот это-то и обратило внимание людей несколько понимающих, что мне следовало серьёзно заняться рисованием».
Родные решили развивать способности девочки. В 14 лет Лизу отдали в Рисовальную школу Общества поощрения художников в Санкт-Петербурге. Елизавета относилась к числу лучших учеников и окончила школу с серебряной медалью.
В 1867 году Лиза вышла замуж за скрипача, преподавателя Петербургской консерватории Людвига Бёма. Несмотря на большую разницу супругов в возрасте, брак был очень счастливым. И муж не препятствовал желанию жены заниматься творчеством.
Сначала Елизавета решила составить альбом из силуэтов, которые она готовила для себя и своих близких. А потом — отнесла их дяде, который имел собственное картографическое заведение, где печатались карты и атласы. Альбом, изданный в 1875 году, произвел фурор. Вдохновленная успехом, художница подготовила еще один альбом, «Силуэты из жизни детей», и выпустила его два года спустя. Потом её альбомы начали выходить один за другим.
Елизавета Бём. Мальчик с козами
Елизавета Бём начала иллюстрировать книги, журналы, создавать эскизы для производства стеклянной посуды. Но настоящую славу — и в России, и за рубежом — художнице принесли открытки, выполненные в русском стиле.
Истинного расцвета её творчество достигло в начале ХХ века, когда дети уже выросли и Елизавета смогла больше времени уделять рисованию и живописи. Именно тогда она начала создавать оригинальные открытки в русском стиле, которые принесли ей настоящую славу и в России, и за рубежом. Со своими открытками — с русскими народными пословицами и поговорками, с персонажами в русской народной одежде — Бём с большим успехом принимала участие в международных выставках — в Париже, Брюсселе, Берлине, Мюнхене, Милане, Чикаго — и везде был большой ажиотаж, поощрительные призы, медали.
Умерла Елизавета Меркурьевна в 1914 году, за неделю до начала Первой мировой войны. А её открытки, которые издавались и переиздавались многотысячными тиражами, популярны и по сей день.
996 0
41
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Реалистичность и страсть: интересные факты об итальянце Микеланджело да Караваджо

Микеланджело Меризи да Караваджо, творившего в конце XVI-начале XVII веков, называют одним из самых выдающихся итальянских художников. Он стремился изображать сюжеты на своих полотнах максимально реалистично, что совершенно не соответствовало общепринятым канонам того времени. Персонажи на его картинах выглядят не отстраненными, а полны эмоций и страсти, которыми наделил их художник. Несмотря на то что, работы Караваджо не сразу были приняты его современниками, его творчество оказало большое влияние на развитие мировой живописи. О некоторых интересных фактах биографии художника – далее в обзоре.
Караваджо и его картина "Вакх"
Воскрешение Лазаря. Караваджо, 1609 г. | Фото: seckim.com.
В 1608 году, пребывая в Мессине на Сицилии, художник получил заказ от известного купца. Писать можно было что угодно, и Караваджо выбрал сюжет на библейскую тематику – воскрешение Лазаря. На картине мужчины держат тело, пролежавшее в гробу четверо суток. Живописец настолько стремился показать всю реалистичность происходящего, что нанял работников, которые выкопали для него тело недавно умершего юноши. Люди, которые позировали художнику, наотрез отказывались держать разлагавшееся тело. В ответ на это разозлившийся Караваджо даже пригрозил им ножом, заставляя исполнять приказ.
Успение Богоматери. Караваджо, 1601-1606 гг. | Фото: foma.ru.
Персонажи на картинах, написанных на библейскую тематику, больше напоминают простолюдинов, нежели святых. Из-за этого некоторые церкви даже отказывались принимать работы художника. По мнению священнослужителей, они не вызывали фанатичного трепета у прихожан.
Корзина с фруктами. Караваджо, ок. 1596 г.| Фото: s11.stc.all.kpcdn.net.
Благодаря Караваджо, в мировой живописи появилось такое направление, как натюрморт. Художник одним из первых сделал неживые предметы «главным персонажем». Живописец постоянно боролся с вековыми устоями: делить работы на «низменные» и «высокие». Картину «Корзина с фруктами» он написал в 23 года. Особое внимание Караваджо уделял прорисовке мельчайших деталей, за счет которых достигался реалистичный эффект.
Вакх. Караваджо, ок. 1596 г. | Фото: ru.wikipedia.org.
Исследователи творчества Караваджо в один голос заявляют, что художник писал картины сразу на холсте без предварительной подготовки. После его смерти не было обнаружено ни одного эскиза или рисунка.
Жертвоприношение Исаака. | Фото: ru.wikipedia.org.
Главной чертой, отличавшей Караваджо от других художников того времени, была нарочитая реалистичность. Художник не боялся изображать эмоциональные сцены насилия, жестокости. Главными героями его полотен нередко становились выходцы из низов общества. Картины Караваджо на выставках выставляли последними, чтобы они не перетягивали на себя все внимание публики, а до тех пор они были накрыты плотным сукном.
Портрет Караваджо работы Оттавио Леони, ок. 1621 г. | Фото: img-fotki.yandex.ru.
Караваджо никогда не был законопослушным гражданином. Из-за буйного нрава он постоянно попадал в переделки, будь то драки в тавернах или выкрикивание непристойностей в состоянии опьянения. За это его периодически штрафовали или отправляли за решетку на несколько дней. Но однажды художник «влип по-крупному». В пылу гнева Караваджо совершил убийство, после чего бежал в Неаполь. Спустя некоторое время он отправился Ла-Валетту и вступил в Мальтийский орден. Но и там живописец надолго не задержался, потому что повздорил со старшими по званию. И снова начались скитания.
Саломея с головой Иоанна Крестителя. | Фото: ru.wikipedia.org.
А в это время кардинал Гонзага выпрашивал у Папы Римского помилование для художника. Узнав об этом, Караваджо обрадовался и отправился в Рим. По дороге туда его схватили, т. к. приказ об аресте пока еще никто не отменял. В тюрьме художник провел чуть меньше недели, но этого хватило, чтобы он заразился малярией. 31 июля 1610 года в Риме огласили сразу два сообщения: в первом говорилось о помиловании Караваджо, а вторым оказалось известие о его смерти.
Источник: kulturologia.ru
1035 0
31
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Картины-притчи художника и философа Гурбуза Эксиоглу

Художник Гурбуз Доган Эксиоглу (Gurbuz Dogan Eksioglu) из Турции рисует карикатуры и комиксы уже 40 лет. За это время он получил 64 награды, его рисунки регулярно появляются на страницах таких изданий как Forbes и The New Yorker, а выставки проходят по всему миру. Предлагаем вам оценить эти необычные рисунки-притчи, которые вызывают улыбку и заставляют задуматься.
Сплетение судеб
На свободу
Нужна помощь?
Лидерство
Медитация
Скала
Собирательница звёзд
Кофе с молоком
Книга с местом для свиданий
Чехов
Маски
Истребление
Вам посылка
Осень
Строчки
Штиль
На границе
Натура
Наездник
Власть
Новости
Пропасть
Завтрак у моря
Музы
Первобытность
Источник: izbrannoe.com
2238 6
104
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Сказка о Призвании

Художником он стал просто потому, что после школы надо было куда-то поступать. Он знал, что работа должна приносить удовольствие, а ему нравилось рисовать – так и был сделан выбор: он поступил в художественное училище.

К этому времени он уже знал, что изображение предметов называется натюрморт, природы – пейзаж, людей – портрет, и еще много чего знал из области избранной профессии. Теперь ему предстояло узнать еще больше. «Для того, чтобы импровизировать, сначала надо научиться играть по нотам, — объявил на вводной лекции импозантный преподаватель, известный художник. – Так что приготовьтесь, будем начинать с азов».

Он начал учиться «играть по нотам». Куб, шар, ваза… Свет, тень, полутень… Постановка руки, перспектива, композиция… Он узнал очень много нового – как натянуть холст и самому сварить грунт, как искусственно состарить полотно и как добиваться тончайших цветовых переходов… Преподаватели его хвалили, а однажды он даже услышал от своего наставника: «Ты художник от бога!». «А разве другие – не от бога?», — подумал он, хотя, чего скрывать, было приятно.
Но вот веселые студенческие годы остались позади, и теперь у него в кармане был диплом о художественном образовании, он много знал и еще больше умел, он набрался знаний и опыта, и пора было начинать отдавать. Но… Что-то у него пошло не так.

Нет, не то чтобы ему не творилось. И не то чтобы профессия разонравилась. Возможно, он просто повзрослел и увидел то, чего раньше не замечал. А открылось ему вот что: кругом кипела жизнь, в которой искусство давно стало товаром, и преуспевал вовсе не обязательно тот, кому было что сказать миру – скорее тот, кто умел грамотно подавать и продавать свое творчество, оказаться в нужное время, в нужном месте, с нужными людьми. Он, к сожалению, так этому и не научился. Он видел, как его товарищи мечутся, ищут себя и свое место под солнцем, а некоторые в этих метаниях «ломаются», топят невостребованность и неудовлетворенность в алкоголе, теряют ориентиры, деградируют… Он знал: часто творцы опережали свою эпоху, и их картины получали признание и хорошую цену только после смерти, но это знание мало утешало.

Он устроился на работу, где хорошо платили, целыми днями разрабатывал дизайн всевозможных буклетов, визиток, проспектов, и даже получал от этого определенное удовлетворение, а вот рисовал все меньше и неохотнее. Вдохновение приходило все реже и реже. Работа, дом, телевизор, рутина… Его все чаще посещала мысль: «Разве в этом мое призвание? Мечтал ли я о том, чтобы прожить свою жизнь вот так, «пунктиром», словно это карандашный набросок? Когда же я начну писать свою собственную картину жизни? А если даже и начну – смогу ли? А как же «художник от бога»?». Он понимал, что теряет квалификацию, что превращается в зомби, который изо дня в день выполняет набор определенных действий, и это его напрягало.

Чтобы не сойти с ума от этих мыслей, он стал по выходным отправляться с мольбертом в переулок Мастеров, где располагались ряды всяких творцов-умельцев. Вязаные шали и поделки из бересты, украшения из бисера и лоскутные покрывала, глиняные игрушки и плетеные корзинки – чего тут только не было! И собратья-художники тоже стояли со своими нетленными полотнами, в больших количествах. И тут была конкуренция…
Но он плевал на конкуренцию, ему хотелось просто творить… Он рисовал портреты на заказ. Бумага, карандаш, десять минут – и портрет готов. Ничего сложного для профессионала – тут всего и требуется уметь подмечать детали, соблюдать пропорции да слегка польстить заказчику, так, самую малость приукрасить натуру. Он это делал умело, его портреты людям нравились. И похоже, и красиво, лучше, чем в жизни. Благодарили его часто и от души.
Теперь жить стало как-то веселее, но он отчетливо понимал, что это «живописание» призванием назвать было бы как-то… чересчур сильно. Впрочем, все-таки лучше, чем ничего.

Однажды он сделал очередной портрет, позировала ему немолодая длинноносая тетка, и пришлось сильно постараться, чтобы «сделать красиво». Нос, конечно, никуда не денешь, но было в ее лице что-то располагающее (чистота, что ли?), вот на это он и сделал акцент. Получилось неплохо.
– Готово, – сказал он, протягивая портрет тетке. Та долго его изучала, а потом подняла на него глаза, и он даже заморгал – до того пристально она на него смотрела.
– Что-то не так? – даже переспросил он, теряясь от ее взгляда.
– У вас призвание, — сказала женщина. – Вы умеете видеть вглубь…
– Ага, глаз-рентген, — пошутил он.
– Не то, — мотнула головой она. – Вы рисуете как будто душу… Вот я смотрю и понимаю: на самом деле я такая, как вы нарисовали. А все, что снаружи – это наносное. Вы словно верхний слой краски сняли, а под ним – шедевр. И этот шедевр – я. Теперь я точно знаю! Спасибо.
– Да пожалуйста, — смущенно пробормотал он, принимая купюру – свою привычную таксу за блиц-портрет.
Тетка была, что и говорить, странная. Надо же, «душу рисуете»! Хотя кто его знает, что он там рисовал? Может, и душу… Ведь у каждого есть какой-то внешний слой, та незримая шелуха, которая налипает в процессе жизни. А природой-то каждый был задуман как шедевр, уж в этом он как художник был просто уверен!

Теперь его рисование наполнилось каким-то новым смыслом. Нет, ничего нового в технологию он не привнес – те же бумага и карандаш, те же десять минут, просто мысли его все время возвращались к тому, что надо примериться и «снять верхний слой краски», чтобы из-под него освободился неведомый «шедевр». Кажется, получалось. Ему очень нравилось наблюдать за первой реакцией «натуры» – очень интересные были лица у людей.
Иногда ему попадались такие «модели», у которых душа была значительно страшнее, чем «внешний слой», тогда он выискивал в ней какие-то светлые пятна и усиливал их. Всегда можно найти светлые пятна, если настроить на это зрение. По крайней мере, ему еще ни разу не встретился человек, в котором не было бы совсем ничего хорошего.

– Слышь, братан! – однажды обратился к нему крепыш в черной куртке. – Ты это… помнишь, нет ли… тещу мою рисовал на прошлых выходных.
Тещу он помнил, на старую жабу похожа, ее дочку – постареет, крысой будет, и крепыш с ними был, точно. Ему тогда пришлось напрячь все свое воображение, чтобы превратить жабу в нечто приемлемое, увидеть в ней хоть что-то хорошее.
– Ну? – осторожно спросил он, не понимая, куда клонит крепыш.
– Так это… Изменилась она. В лучшую сторону. Как на портрет посмотрит – человеком становится. А так, между нами, сколько ее знаю, жаба жабой…
Художник невольно фыркнул: не ошибся, значит, точно увидел…
– Ну дык я тебя спросить хотел: можешь ее в масле нарисовать? Чтобы уже наверняка! Закрепить эффект, стало быть… За ценой не постою, не сомневайся!
– А чего ж не закрепить? Можно и в масле, и в маринаде, и в соусе «майонез». Только маслом не рисуют, а пишут.
– Во-во! Распиши ее в лучшем виде, все оплачу по высшему разряду!

Художнику стало весело. Прямо «портрет Дориана Грея», только со знаком плюс! И раз уж предлагают – отчего не попробовать?
Попробовал, написал. Теща осталась довольна, крепыш тоже, а жена его, жабина дочка, потребовала, чтобы ее тоже запечатлели в веках. От зависти, наверное. Художник и тут расстарался, вдохновение на него нашло – усилил сексуальную составляющую, мягкости добавил, доброту душевную высветил… Не женщина получилась – царица!
Видать, крепыш был человеком широкой души и впечатлениями в своем кругу поделился. Заказы посыпались один за другим. Молва пошла о художнике, что его портреты благотворно влияют на жизнь: в семьях мир воцаряется, дурнушки хорошеют, матери-одиночки вмиг замуж выходят, у мужиков потенция увеличивается.
Теперь не было времени ходить по выходным в переулок Мастеров, да и контору свою оставил без всякого сожаления. Работал на дому у заказчиков, люди все были богатые, платили щедро, передавали из рук в руки. Хватало и на краски, и на холсты, и на черную икру, даже по будням. Квартиру продал, купил побольше, да с комнатой под мастерскую, ремонт хороший сделал. Казалось бы, чего еще желать? А его снова стали посещать мысли: неужели в этом его призвание – малевать всяких «жаб» и «крыс», изо всех сил пытаясь найти в них хоть что-то светлое? Нет, дело, конечно, хорошее, и для мира полезное, но все-таки, все-таки… Не было у него на душе покоя, вроде звала она его куда-то, просила о чем-то, но вот о чем? Не мог расслышать.

Однажды его неудержимо потянуло напиться. Вот так вот взять – и в драбадан, чтобы отрубиться и ничего потом не помнить. Мысль его напугала: он хорошо знал, как быстро люди творческие добираются по этому лихому маршруту до самого дна, и вовсе не хотел повторить их путь. Надо было что-то делать, и он сделал первое, что пришло в голову: отменил все свои сеансы, схватил мольберт и складной стул и отправился туда, в переулок Мастеров. Сразу стал лихорадочно работать – делать наброски улочки, людей, парка, что через дорогу. Вроде полегчало, отпустило…
– Простите, вы портреты рисуете? Так, чтобы сразу, тут же получить, – спросили его. Он поднял глаза – рядом женщина, молодая, а глаза вымученные, словно выплаканные. Наверное, умер у нее кто-то, или еще какое горе…
– Рисую. Десять минут – и готово. Вы свой портрет хотите заказать?
– Нет. Дочкин.
Тут он увидел дочку – поперхнулся, закашлялся. Ребенок лет шести от роду был похож на инопланетянчика: несмотря на погожий теплый денек, упакован в серый комбинезон, и не поймешь даже, мальчик или девочка, на голове – плотная шапочка-колпачок, на лице – прозрачная маска, и глаза… Глаза старичка, который испытал много-много боли и готовится умереть. Смерть в них была, в этих глазах, вот что он там явственно узрел.
Он не стал ничего больше спрашивать. Таких детей он видел по телевизору и знал, что у ребенка, скорее всего, рак, радиология, иммунитет на нуле – затем и маска, и что шансов на выживание – минимум. Неизвестно, почему и откуда он это знал, но вот как-то был уверен. Наметанный глаз художника, подмечающий все детали… Он бросил взгляд на мать – да, так и есть, она знала. Внутренне уже готовилась. Наверное, и портрет захотела, потому что последний. Чтоб хоть память была…

– Садись, принцесса, сейчас я тебя буду рисовать, — сказал он девочке-инопланетянке. – Только смотри, не вертись и не соскакивай, а то не получится.
Девочка вряд ли была способна вертеться или вскакивать, она и двигалась-то осторожно, словно боялась, что ее тельце рассыплется от неосторожного движения, разлетится на мелкие осколки. Села, сложила руки на коленях, уставилась на него своими глазами мудрой черепахи Тортиллы, и терпеливо замерла. Наверное, все детство по больницам, а там терпение вырабатывается быстро, без него не выживешь.
Он напрягся, пытаясь разглядеть ее душу, но что-то мешало – не то бесформенный комбинезон, не то слезы на глазах, не то знание, что старые методы тут не подойдут, нужно какое-то принципиально новое, нетривиальное решение. И оно нашлось! Вдруг подумалось: «А какой она могла бы быть, если бы не болезнь? Не комбинезон дурацкий, а платьице, не колпак на лысой головенке, а бантики?». Воображение заработало, рука сама по себе стала что-то набрасывать на листе бумаги, процесс пошел.
На этот раз он трудился не так, как обычно. Мозги в процессе точно не участвовали, они отключились, а включилось что-то другое. Наверное, душа. Он рисовал душой, так, как-будто этот портрет мог стать последним не для девочки, а для него лично. Как-будто это он должен был умереть от неизлечимой болезни, и времени оставалось совсем чуть-чуть, может быть, все те же десять минут.

– Готово, – сорвал он лист бумаги с мольберта. – Смотри, какая ты красивая!
Дочка и мама смотрели на портрет. Но это был не совсем портрет и не совсем «с натуры». На нем кудрявая белокурая девчонка в летнем сарафанчике бежала с мячом по летнему лугу. Под ногами трава и цветы, над головой – солнце и бабочки, улыбка от уха до уха, и энергии – хоть отбавляй. И хотя портрет был нарисован простым карандашом, почему-то казалось, что он выполнен в цвете, что трава – зеленая, небо – голубое, мяч – оранжевый, а сарафанчик – красный в белый горох.
– Я разве такая? – глухо донеслось из-под маски.
– Такая-такая, – уверил ее художник. – То есть сейчас, может, и не такая, но скоро будешь. Это портрет из следующего лета. Один в один, точнее фотографии.
Мама ее закусила губу, смотрела куда-то мимо портрета. Видать, держалась из последних сил.
– Спасибо. Спасибо вам, – сказала она, и голос ее звучал так же глухо, как-будто на ней тоже была невидимая маска. – Сколько я вам должна?
– Подарок, — отмахнулся художник. – Как тебя зовут, принцесса?
– Аня…
Он поставил на портрете свою подпись и название: «Аня». И еще дату – число сегодняшнее, а год следующий.
– Держите! Следующим летом я вас жду. Приходите обязательно!
Мама убрала портрет в сумочку, поспешно схватила ребенка и пошла прочь. Ее можно было понять – наверное, ей было больно, ведь она знала, что следующего лета не будет. Зато он ничего такого не знал, не хотел знать! И он тут же стал набрасывать картинку – лето, переулок Мастеров, вот сидит он сам, а вот по аллее подходят двое – счастливая смеющаяся женщина и кудрявая девочка с мячиком в руках. Он вдохновенно творил новую реальность, ему нравилось то, что получается. Очень реалистично выходило! И год, год написать – следующий! Чтобы чудо знало, когда ему исполниться!
– Творите будущее? – с интересом спросил кто-то, незаметно подошедший из-за спины.
Он обернулся – там стояла ослепительная красавица, вся такая, что и не знаешь, как ее назвать. Ангел, может быть? Только вот нос, пожалуй, длинноват…
– Узнали? – улыбнулась женщина-ангел. – Когда-то вы сотворили мое будущее. Теперь – будущее вот этой девочки. Вы настоящий Творец! Спасибо…
– Да какой я творец? – вырвалось у него. – Так, художник-любитель, несостоявшийся гений… Говорили, что у меня талант от бога, а я… Малюю потихоньку, по мелочам, все пытаюсь понять, в чем мое призвание.
– А вы еще не поняли? – вздернула брови женщина-ангел. – Вы можете менять реальность. Или для вас это не призвание?
– Я? Менять реальность? Да разве это возможно?
– Отчего же нет? Для этого нужно не так уж много! Любовь к людям. Талант. Сила веры. Собственно, все. И это у вас есть. Посмотрите на меня – ведь с вас все началось! Кто я была? И кто я теперь?
Она ободряюще положила ему руку на плечо – словно крылом обмахнула, улыбнулась и пошла.
– А кто вы теперь? – запоздало крикнул он ей вслед.
– Ангел! – обернулась на ходу она. – Благодарю тебя, Творец!

Эльфика
Источник: elfikarussian.ru
2483 5
106
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Исаак Левитан рисует весну

Чудесная подборка весенних картин мастера «пейзажа настроения» – Исаака Ильича Левитана.
Исаак Левитан. Ствол распускающегося дуба. 1883-1884
Из воспоминаний Константина Коровина:

«Левитан мало говорил о живописи, в противоположность всем другим. Он скучал, когда о ней говорили другие. Всякая живопись, которая делалась от себя, не с натуры, его не интересовала. Он не любил жанра. Увидев что-либо похожее на природу, он говорил: «Есть правда». Любимым нашим развлечением, учеников мастерской Саврасова, было уйти за город, в окрестности Москвы, где меньше людей. Левитан всегда искал «мотива и настроения», у него что-то было от литературы — брошенная усадьба, заколоченные ставни, кладбище, потухающая грусть заката, одинокая изба у дороги, но он не подчеркивал в своей прекрасной живописи этой литературщины. Левитан был поэт русской природы, он был проникнут любовью к ней, она поглощала всю его чуткую душу, и этюды его были восхитительны и тонки. Странно то, что он избегал в пейзаже человека. Прекрасный рисовальщик и живописец, он просил моего брата Сергея написать в его картине «Аллея осенью» фигуру сидящего на скамейке. <…>

Левитан был разочарованный человек, всегда грустный. Он жил как-то не совсем на земле, всегда поглощенный тайной поэзией русской природы. Говорил мне с печалью:

«Художника не любят — он не нужен. Вот Саврасов, это великий художник — и что же? Я был у него в доме, его не любят и дома. Все против, он чужд даже своим. Писателя легче понять, чем художника. Мне говорят близкие — напиши дачи, платформу, едет поезд или цветы, Москву, а ты все пишешь серый день, осень, мелколесье, кому это надо? Это скучно, это — Россия, не Швейцария, какие тут пейзажи? Ой, я не могу говорить с ними».
Солнечный-день. Весна. 1876-1877
Весной в лесу. 1882
Первая зелень. 1883-1888
Последний снег. Саввинская слобода.1884
Половодье. 1885
Весна пришла
Деревня. Ранняя весна. 1888
Весна в Италии. 1890
Ранняя весна. 1890-е
Весна. Белая сирень. 1890-е
Мелихово весной
Цветущие яблони. 1896
Цветущие яблони. 1896
В Альпах весной.1897
Весна. Последний снег. 1895
Весна. Последний снег. 1895
Март. 1895
Ранняя весна. 1892
Ранняя весна. 1898
Весна. Большая вода.
Ранняя весна. 1899
В начале марта. 1900
Весна в Крыму. 1900
Весна в Крыму. 1900
Ранняя весна. Ботанический сад. 1900
Весенний ручей
Источник: dianov-art.ru
1350 0
64
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Если бы вы могли фотографировать свои сны, они выглядели бы так?..

Стамбульский художник Гюсейн Шахин не просто совмещает фотоснимки. Он соединяет реальность и фантазии, создавая невиданные сюрреалистичные пейзажи.

Шахин имеет почти 55 тысяч фолловеров в Инстаграме. Некоторые его работы обыгрывают фольклорные элементы: например, фото Девичьей башни в Стамбуле, изображающее женщину под водой. Это отсылка к древнегреческому мифу о Геро и Леандре — любовниках, утонувших в Босфоре.
Источник: www.instagram.com
1642 5
69
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо
реклама
Авторизация пользователя EmoSurf
Email-адрес
Пароль забыли пароль?
Регистрация →
Данные пользователяX
Отображаемое имя
Изменить пароль
Email-адрес
Ваш часовой пояс
Уведомления о новом
Email-адрес пользователя
Укажите свой e-mail, чтобы первым узнавать о новых постах!
Давайте радоваться жизни вместе!
Получай лучшее на свой email-адрес
Жми "Нравится" и читай нас на Facebook
Подпишись на нас Вконтакте
Спасибо, я уже в группе EmoSurf