все|сильносреднеслабо
Разместить публикацию →

Изучение мозга, передача знаний и бессмертие: Стив Возняк об образовании и технологиях

Одним из самых ожидаемых событий фестиваля NAUKA 0+ в МГУ стала лекция Стива Возняка. Публикуем основные тезисы выступления изобретателя, создателя персонального компьютера и сооснователя Apple — о том, как выбрать профессию, почему технологии не делают нас счастливее и как открытые данные помогают человечеству эволюционировать.

О прогрессе и счастье


Я всегда измерял успешность жизни не достижениями, а счастьем — тем, как ты себя чувствуешь, сколько удовлетворения получаешь от жизни. Делают ли технологии нас более счастливыми? За тысячи лет человечество создало огромное количество инструментов и технологий. Например, распространение стиральных машин избавило людей от огромного количества неприятного ручного труда. Но я не уверен, что это сделало нас счастливее.

В юности я решил стать инженером, чтобы создавать вещи, которые будут делать жизнь проще, и думал, что, когда появится множество устройств, которые будут работать за нас, мы станем трудиться меньше. Например, четыре дня в неделю, а не пять. Но я смотрю вокруг себя и понимаю, что для того, чтобы жить в Купертино и владеть, скажем, домом, два человека должны работать всю неделю, тогда как в моем детстве было достаточно и одного постоянно работающего члена семьи.

У нас появились удивительные устройства, и многие люди, наверное, сказали бы, что технологии сделали нас счастливее. Но сделало ли это человечество более независимым, или мы хороши ровно настолько, насколько хороши наши машины? В общем, я не думаю, что технологический прогресс и счастье напрямую связаны. Для людей естественно создавать предметы, которых не существовало раньше; пытаться остановить развитие технологий невозможно. Это как пытаться остановить огромный асфальтовый каток голыми руками.

О выборе профессии


На вопрос, чему стоит учиться сегодня, чтобы быть востребованным специалистом завтра, можно ответить только одно: все люди разные. Чтобы развиваться, обществу нужны таланты во всех сферах. Неправильно говорить, что все должны становиться цифровыми инженерами. Действительно, некоторые профессии скоро исчезнут, в том числе из-за того, что наши технологии становятся умнее, и есть смысл оценивать будущую специальность и с этой точки зрения. Но я преуспел в компьютерных науках только потому, что всегда бесконечно любил то, чем занимаюсь. В первую очередь выбор должен определяться склонностью к профессии, это единственный способ стать лучшим специалистом в мире.

О мотивации


Для меня всегда самым важным стимулом в работе было не то, что люди будут говорить, что я основал великую компанию или изобрел персональный компьютер. Для меня было важно, чтобы другие инженеры, посмотрев на мою работу — схемы, проекты, чертежи, код, который я писал, — признали, что это что-то удивительное. Компьютерная инженерия была моим видом искусства, и я хотел, чтобы другие увидели, как я в нем хорош.

Об открытых данных


Смысл open source в том, что своей идеей, видением чего-либо ты делишься с миром. Я всю жизнь был убежденным сторонником такого подхода. Когда я создал первый в мире персональный компьютер Apple II, то поступил именно так: не регистрировал патент и не оставлял за собой прав на владение технологией. Потому что я создал его не только для себя, но и для общества. Это как в школьном курсе математики — каждый год ты учишься на основе того, что узнал в прошлом. Так и с технологиями: новое открытие основывается на предыдущих. Но это совсем не значит, что такие продукты не дают возможности на них заработать.

О передаче знаний


Образование всегда было ключевой ценностью для меня. С детства я знал, что оно определит мое будущее, даст мне работу, доход, позволит иметь дом и завести семью. Учителя были очень важны в моей жизни, и, когда я вырос и состоялся, я знал, что хочу внести свой вклад в молодое поколение, потому что оно и есть будущее.

Я всегда дарил школам компьютеры, но когда у тебя много денег, это не является особенной жертвой, а я хотел отдавать больше. Поэтому, когда Apple уже была очень успешной компанией, я решил стать учителем в обычной школе. Это с детства было моей мечтой, и я написал собственные уроки и стал учить детей 10–12 лет пользоваться компьютерами. Всего я проработал так восемь лет и в какой-то момент преподавал по семь дней в неделю. Я делал это, потому что всегда был убежден, что мы, успешные взрослые, должны делать все возможное, чтобы помочь молодым кем-то стать.
Вторая причина моих выступлений — я хочу вдохновлять молодежь. Я верю, что, рассказывая историю своего успеха, я смогу помочь кому-то добиться того же. Для меня образование стало определяющим в жизни, и в молодости, когда развивается личность, формируются жизненные ценности, когда ты решаешь, что для тебя важно и как стоит жить, очень важно взять правильное направление, не тратить свободное время впустую. От этого зависит, как много ты вберешь в себя.

Пока у человека много сил и он легко впитывает новое, важно развивать идеи, которые могут улучшить мир, делать вещи, которые тебе интересны. Причем они не обязательно должны быть связаны с вашей основной работой. Покажите результат друзьям, удивите себя. Каждый раз, когда вы так делаете, ваш мозг развивается, и вы учитесь. Это дает чувство счастья оттого, что вы следуете направлению, которое выбрали.

О технологиях и мозге


Я смотрю с большой надеждой на многие современные технологии — машинное обучение, блокчейн, квантовые компьютеры, интернет вещей. Все они должны существенно улучшить жизнь людей. Сейчас меня особенно занимают две из них. Во-первых, это персональные помощники — Amazon Echo, Siri, Cortana, Bixby. Их развитие — тренд, который меняет нашу жизнь прямо сейчас. Они дают возможность решать задачи, не вводя текст, не обращаясь к девайсам и часто даже не формулируя самого вопроса — например, когда ты напеваешь мелодию, а программа выводит на экран оригинальную композицию. Системы распознавания речи скоро изменят многое в окружающем нас мире. Говорить о распространении реальных роботов рано: такие технологии пока развиваются намного медленнее, чем компьютерная наука. Но время, когда вокруг нас будет много роботов, которые будут нам помогать, наступит.

Но наиболее важным, объединяющим все перечисленные выше технологии я считаю разработки, связанные с искусственным интеллектом (ИИ). Есть много сложных задач, с которыми компьютер уже сейчас справляется лучше, чем человек. Правда, не совсем правильно называть такие разработки интеллектом, скорее это его симуляция. Да, машина способна быстро работать с большими данными и производить калькуляции, но она делает это по набору заданных человеком строго установленных правил и не может спросить себя, какой подход в этой ситуации более эффективен, или задать себе новые условия. Пока это совсем не то, чем является человеческий мозг.

У нас есть много отдельных знаний о мозге, но полного представления о том, как он устроен, о его структуре, пока нет. Именно поэтому мы не способны создать машину, близкую к тому, что можно назвать интеллектом. Возможно, когда-нибудь компьютеры смогут анализировать и делать выводы так же, как человеческий мозг, и после этого наступит сингулярность, когда компьютеры станут мыслить сами за себя. Может быть, они научатся чувствовать и станут обладать сознанием, но это случится только после того, как мы узнаем все о работе мозга.

О бессмертии


Я не хотел бы растягивать свою жизнь или жить вечно. Я такой же, как и все, мы все примерно равны, и зачем мне занимать место, которое может получить кто-то другой, когда вырастет? Да, сегодня есть технологии, которые продлевают жизнь, но это не дополнительная жизнь. Даже когда мы спасаем кого-то, например, во время инфаркта, общий уровень смертности остается неизменным — 100%. Но я не беспокоюсь по этому поводу, потому что верю в важность качества жизни, а не ее протяженности. Прожить счастливую жизнь намного важнее, чем длинную.

© Стив Возняк

Подготовил: Денис Бондарев
Источник: econet.ru
1553 5
85
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Самые необычные предметы, которые учат в школах разных стран

В некоторых школах помимо обычных предметов в образовательную программу ввели необычные курсы, которые у наших детей вызывают удивление, а, иногда, и зависть. В нашем обзоре 8 самых необычных предметов, которые изучают школьники в разных странах планеты.

Япония: Любование природой

В японских школах детей учат любоваться природой

В некоторых школах Японии есть очень необычный предмет – «Любование природой». Его цель – научить школьников ценить красоту окружающей среды, которую из-за всемирной компьютеризации современные дети просто не замечают. Во время занятий дети изучают особенности развития и взаимодействия флоры и фауны. За эти наблюдения учителя выставляют им оценки, а в конце года школьники даже сдают экзамены.

Германия: Уроки счастья

В немецком городе Гейдельберг проводят специальные уроки счастья

Необычный предмет пока ввели не во всех школах Германии, но вот в одном из учебных заведений города Гейдельберг уроки счастья ведет сам директор школы. Главная задача учеников – научиться жить в гармонии с собой, слушать свое сердце и просто быть счастливым. Экзаменов по этому предмету нет, но каждый ученик к концу года должен воплотить в жизнь собственный проект: снять «добрый» ролик или заняться благотворительностью.

Израиль: Теория и практика кибервойн

В Израильских школах дети посещают специальный курс – кибербезопастность

В некоторых школах Израиля введен необычный предмет – «Кибербезопастность». Поводом для введения этого урока послужила большая киберзависимость детей, о которой стали говорить не только родители, но и медики. На уроках по теории и на практике школьников учат, как вести себя в социальных сетях, как правильно реагировать и отвечать на комментарии. Также большая часть предмета посвящена зависимости от компьютерных игр и о том, как с ней бороться.

Башкирия: Пчеловодство

В Башкирии есть школы, где изучают пчеловодство

В Башкирии существует более сотни школ, которые имеют собственные пасеки. На уроках по пчеловодству детей учат правильно ухаживать за насекомыми, собирать мед и прочее. Дело в том, что Республика Башкирия считается одной из лучших в мире по производству меда. И, чтобы не потерять это почетное звание, в некоторых учебных заведениях был введен такой необычный предмет.

Австралия: Уроки серфинга

В австралийских школах детей учат кататься на серфинге

Жителей зеленого континента можно по праву назвать лучшими серферами на планете. И, чтобы сохранить звание лучших покорителей волн, во всех школах Австралии были введены уроки серфинга. Власти страны сделали все возможное для того, чтобы на пляжах случайно не появился турист, который катается лучше местных.

Армения: народные танцы

В Армении во всех школах изучают народные танцы

Власти Армении делают все для того, чтобы молодое поколение не забывало традиции своей прекрасной страны. Именно поэтому во всех школах был введен специальный курс − народные танцы. На уроках школьников учат не только хореографии, а и рассказывают об истории танцев. Возможности «откосить» от этого предмета у школьников нет: в конце учебного года дети сдают экзамены. Не получив хорошую оценку по этой дисциплине, можно остаться в том же классе на второй год.

США: Научные открытия

Во всех американских школах введен необычный предмет, который называется «Научные изобретения». Его цель – раскрыть потенциал юных ученых. После теоретического курса, всем школьникам дают одно задание – изобрести что-то новое. На его выполнение ученикам дается целый год. После завершения курса школьники презентуют свои изобретения перед всем классом, обсуждают актуальность проекта и выставляют оценки.
Источник: fresher.ru
1476 0
90
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Письмо директора школы, которое стоит прочитать всем родителям

Дорогие родители! У ваших детей скоро начнутся экзамены. Знаю, что вы все очень сильно беспокоитесь, чтобы они сдали их хорошо.

Но, пожалуйста, помните: среди учеников на этом экзамене будет художник, которому нет нужды понимать математику. Будет предприниматель, для которого не так важна история или литература. Музыкант, которому не понадобится химия. Спортсмен, для которого физкультура важнее физики.

Здорово, если ваш ребенок получит хорошие оценки. Но, пожалуйста, не лишайте их уверенности в себе и достоинства если этого не произойдет.

Скажите им, что это - нормально, что это просто экзамен. Они созданы для куда более значительных вещей в жизни. Скажите им, что какими бы ни были их оценки, вы любите их и не будете осуждать.

Пожалуйста, сделайте это и просто наблюдайте как затем они будут завоевывать мир. Один экзамен или плохая отметка не отберет у них мечты и таланта!

И, пожалуйста, не считайте докторов и инженеров единственными счастливыми людьми на планете.

С наилучшими пожеланиями, директор школы
2847 36
301
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

7 слов, которые, скорее всего, вы понимаете неправильно

Всем хочется украсить свою речь красивыми оборотами. Вот только очень часто из-за моды на определённые слова и выражения многие забывают заглянуть в толковый словарь. И выглядят немного нелепо. Особенно когда говорят, что кто-то седьмой раз за неделю закрыл гештальт или над кем-то довлеет шеф.
Правильно: нелицеприятный — беспристрастный, справедливый

В попытках разнообразить словарный запас многие начинают употреблять книжные слова. Правда, не всегда по делу. Так произошло с прилагательным «нелицеприятный», которое часто (постоянно) путают со словом «неприятный». Когда кто о ком-то «нелицеприятно» отзывается, то не стоит сразу хмурить брови и спешить выяснять отношения. На самом деле этот кто-то говорит объективно и непредвзято, даже если эта правда не очень приятная.

Раньше даже было такое слово «лицеприятие», которое означает заинтересованность или предубеждение к кому или чему-либо. Спорить не будем: прилагательное «нелицеприятный» и «неприятный» похожи, и вполне возможно через несколько лет лингвисты соберут заседание и дружно решат, что можно изменить значение. Но пока в любом случае корректно говорить нелицеприятная критика (в значении «непредвзятое мнение»), а вот событие нелицеприятным уже быть не может.

Правильно: одиозный — неприятный, противный

«Какой одиозный и харизматичный актёр/политик/бизнесмен» — чем не комплимент. Тем более если быть уверенным, что «одиозный» происходит от слова «оды». Как бы не так! Актёр, политик и бизнесмен наверняка бы напряглись, узнав, что от «оды» произошло слово «одический», а вот «одиозный» от латинского слова odiosus, которое означает «противный», «очень неприятный». Для комплимента, кажется, не очень годится.

Правильно: амбициозный — самолюбивый, надменный

С «амбициозным» примерно такая же история, как и с «одиозным». Из самых добрых побуждений хотят сказать о ком-то хорошо, но получается не очень. Если человек «амбициозный» — это не значит, что он целеустремлённый и решительный. Скорее он высокомерный», полный амбиций, а амбиции в словаре — это обостренное самолюбие, тщеславие и претензии. Поэтому если вдруг кто-то говорит «амбициозный проект», «амбициозные задачи» вряд ли он имеет в виду то, что сказал. Хотя, конечно, цели и задачи бывают разные.
Правильно: конгениальный — близкий по духу

И разберёмся с ещё одним запутанным прилагательным. Ввёл всех в заблуждение великий комбинатор Остап Бендер со своим восклицанием «Конгениально». Потому многие уверены, что конгениальность — это высшая степень гениальности. Но, увы, приставка «кон-» даже близко не напоминает по значению «сверх-» или подобное. С латыни приставка con- (cum) переводится как «вместе», а genius — «дух». Выходит, что конгениальный — это близкий по духу и образу мыслей человек. И никаких выдающихся способностей.
Правильно: нонсенс — бессмыслица, нелепость

Когда происходит что-то необычное, например, ребёнок в шесть лет окончил Гарвард (почему бы и нет) — так и тянет прокричать «нонсенс!». Причём не с отрицательным смыслом, а с очень даже положительным. Ведь это нечто невероятное, настоящая сенсация. Да, сенсация, да, невероятно. Но с «нонсенсом» вообще не связано, поскольку слово значит «чушь», «абсурд», «нелепость». О вундеркинде так тоже можно сказать, конечно, но вряд ли.
Правильно: довлеть — быть достаточным, удовлетворять (устар.)

«Надо мной довлеет начальник, сил нет!». Сразу хочется посочувствовать, вот только если не знаешь трактовку этого слова. Во всех словарях слово «довлеть» означает «быть достаточным для кого/чего-либо» (довлеть себе — не зависеть ни от чего). Но глагол уже давно осовременился и получил совсем другую трактовку — давить, подавлять, угнетать и так далее. Причём так давно (примерно в конце XIX века), что только лингвисты и особо неравнодушные к русскому языку знают, в чём тут подвох, и почему «самодовлеющий» — это не «сам на себя оказывающий давление».

Почему так произошло? Как пишет писатель и лингвист Лев Успенский в книге «Слово о словах»: «Нам, особенно не знающим древнеславянского языка, «довлеть» по звучанию напоминает «давить», «давление», — слова совсем другого корня. В результате этого чисто внешнего сходства произошла путаница. Теперь даже очень хорошие знатоки русского языка то и дело употребляют (притом и в печати) глагол довлеть вместо сочетания слов оказывать давление: Гитлеровская Германия довлела над своими союзниками. В этом случае «довлеет» значит уже «давит», «висит», «угнетает», — все что угодно, только не «является достаточным».

Время безжалостно, русский покоряется, и теперь слово «довлеть» отмечено как разговорное, например, в толковом словаре Кузнецова.
Правильно: закрыть гештальт — проанализировать ситуацию и больше к ней не возвращаться

Кажется, гештальт стали закрывать примерно каждый день, да ещё и не по разу. Например, когда говорят просто об окончании какого-то дела, даже незначительного. Главное подытожить всё это модной фразой «закрыть гештальт». «Я дочитал все тома „Игры престолов“. И закрыл гештальт». Незавершённый гештальт — понятие из психологии. Поэтому, когда мы говорим о незавершённом гештальте, — это значит мы когда-то с чем-то до конца не разобрались, например, в отношениях, и на протяжении долгого времени мысленно возвращаемся к этому. Это мешает жить, тревожит. То есть это всё же серьёзнее, чем закончить какое-то нехитрое дело вроде досмотренного сериала или дочитанной книги.
Источник: mel.fm
3858 2
145
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

«Свеча горела...» О будущем литературы.

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.

— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?

Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.

— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?
— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.
«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.
— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?
— Я, собственно… — собеседник замялся.
— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…
— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.
— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.
— Говорите, я запомню.

В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.

— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете?

Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их.

Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.

В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак… Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.

«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду».
Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.

Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.
— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать?
Максим помялся, осторожно уселся на край стула.
— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.
— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных.
— Нигде? — спросил Максим тихо.
— Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты… — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим?

— Да, продолжайте, пожалуйста.

— В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков.
Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.

— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!
— Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.
— У вас есть дети?
— Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня?
— Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу.

Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился.
— Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…

— Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович.
— Непременно. Только вот… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит?
Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром.
— Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра.

— Литература – это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте.

Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть.
— Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать.
«Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин».
Лермонтов «Мцыри».
Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий…
Максим слушал.
— Не устали? — спрашивал Андрей Петрович.
— Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста.

День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.

Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн. Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков. Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый. Классика, беллетристика, фантастика, детектив. Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо.

Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону.

— Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос.

Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю?

Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу.

— А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём.
— В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович.
— Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался.
— Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой?
— Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал.
— С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите?
— Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят.

Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.

«Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…».

Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.

Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота.

Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил.

Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё.

Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше.
— Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка.
— Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто?
— Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса.
— От… От кого?!
— От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он… как его…

— Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.
Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку.
— Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он.

— Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить?
Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад.
— Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети.

Майк Гелприн. «Свеча горела»
2317 6
120
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Сила слов и гений века

Кто знает - правда ли эта история? Но как притча - то, что надо!

Однажды юный Томас Эдисон вернулся домой из школы и передал маме письмо от учителя.

Мама зачитала сыну письмо вслух, со слезами на глазах:

"Ваш сын - гений. Эта школа слишком мала, и здесь нет учителей, способных его чему-то научить. Пожалуйста, учите его сами."

Через много лет после смерти матери (Эдисон к тому времени уже был одним из величайших изобретателей века) он как-то пересматривал старые семейные архивы и наткнулся на это письмо.

Он открыл его и прочитал:

"Ваш сын - умственно отсталый. Мы не можем больше учить его в школе вместе со всеми. Поэтому рекомендуем вам учить его самостоятельно дома".

Эдисон прорыдал несколько часов.

Потом записал в свой дневник: "Томас Алва Эдисон был умственно отсталым ребенком. Благодаря своей героической матери он стал одним из величайших гениев своего века."
2316 2
99
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Митио Каку: учёба уже не будет базироваться на запоминании

Американский физик японского происхождения, провёл ряд исследований в области изучения чёрных дыр и ускорения расширения Вселенной. Известен как активный популяризатор науки. В активе учёного — несколько книг-бестселлеров (многие переведены на русский язык, в т.ч. «Введение в теорию суперструн», «Физика невозможного», «Физика будущего»), циклы передач на BBC и Discovery. Каку — преподаватель с мировым именем: он профессор теоретической физики в нью-йоркском Сити-колледже, много путешествует по миру с лекциями. Недавно Митио Каку рассказал в интервью изданию «Власть Денег», каким он видит образование будущего.

В своей книге «Физика будущего» вы пишете, что образование будет базироваться на интернет-технологиях и гаджетах типа Google Glass. Какие еще глобальные изменения произойдут в сфере обучения?

Митио Каку. Самое главное — учёба уже не будет базироваться на запоминании. Совсем скоро компьютеры и очки Google Glass трансформируются в крохотные линзы, предоставляющие возможность загружать всю необходимую информацию. Уже существуют очки дополненной реальности, у которых есть такая функция. Поэтому через год-два школьники и студенты на экзаменах смогут запросто искать ответы на вопросы в интернете: достаточно моргнуть — и появится нужная информация. С одной стороны, не нужно будет перегружать мозг бесполезными знаниями, основной процент которых, как показывает практика, впоследствии не используется. С другой — освободившийся умственный резерв переориентируется на развитие способности думать, анализировать, аргументировать и принимать в итоге верные решения.

В таком случае отпадет необходимость и в экзаменах, и в преподавателях?

М. К. Безусловно, мы станем более автономными, будем брать большую ответственность за свою жизнь, соответственно, не понадобятся какие-либо «контролирующие органы». Люди станут образовывать сами себя, причём реально осознавая, какие именно знания им нужны. А если необходима консультация, они получат ее, например, у «умной» стены. Очень скоро такие устройства, основанные на технологиях искусственного интеллекта, будут располагаться повсеместно: в квартирах, офисах, на улицах. Достаточно будет приблизиться к стене и сказать: «Я хочу поговорить с профессором биологии». И тут же на стене появится ученый, который может дать вам всю нужную информацию. Такая система будет применима не только в области образования, но и в других сферах: медицине, юриспруденции, дизайне, психологии и пр. Конечно, реальные специалисты, например хирурги, будут нужны, но простые проблемы можно будет решить виртуально. Что касается учителей, то они «живьем» уж точно не понадобятся.

Смогут ли люди быстро перестроиться на самообразование, онлайн-обучение?

М. К. Университетские онлайн-курсы уже существуют, это действительно блестящая идея. Правда, процент бросивших учёбу на таких программах пока очень высок. Это связано с тем, что люди еще не перестроились, не научились работать без наставника по принципу «только ты и монитор компьютера», у них нет высокой мотивации. С другой стороны, онлайн-система только зарождается, ее нужно корректировать. Но развивается и совершенствуется она довольно быстро, и, безусловно, именно за ней образование предстоящих 50 лет. Университеты сохранятся, но это будут преимущественно виртуальные вузы, обучение в которых основано на облачной системе. Тех, кто посещает лекции в традиционных учебных заведениях, будут считать неудачниками. О них будут говорить: «Он не смог сам сконструировать свое образование».

Сейчас подтверждением полученного багажа знаний является диплом. Каким образом в будущем специалист будет подтверждать свою компетентность в той или иной области?

М. К. Дипломы исчезнут за ненадобностью — прежде всего потому, что образование перестанет ограничиваться какими-либо временными и пространственными рамками. По всей видимости, появятся центры сертификации, в которых специалисты будут сдавать квалификационные экзамены, определяющие набор навыков и компетенций. В зависимости от результата человек получит или не получит определенную должность. Вероятно, со временем введут также унифицированную шкалу баллов — их количество позволит занять определенное положение в обществе. Соответственно, университеты становятся поставщиками услуг, которые сами эти услуги не оценивают. В США, Канаде, Японии, Европе очень популярна система портфолио, когда за время учёбы человек накапливает дипломы, свидетельства, сертификаты и предоставляет их работодателю. В будущем накопленный интеллектуальный багаж станет одним из ключевых элементов системы образования, а информационные технологии сделают заслуги человека доступными и прозрачными.

Если от взрослых можно ожидать сознательного подхода к образованию, то дети вряд ли будут учиться без постоянного контроля…

М. К. Будут активно развиваться детские образовательные сервисы. В ближайшие 10—15 лет возможности того, что сейчас называют внесистемным образованием, станут безграничны. В частности, будет такой сервис, как педагогика онлайн. Причем онлайн — это не значит, что все сидят перед компьютерами и глядят в мониторы: меняется сама среда, в которой люди живут, и интерфейсы, которые с ними взаимодействуют. Города будущего, наполненные информационно-коммуникационными решениями, станут сами по себе активными участниками новой образовательной среды. В частности, станут предлагаться большие игры для детей, которые на протяжении многих дней и месяцев будут проходить в реальных городских или специально подготовленных пространствах. Учебники научатся начинять искусственным интеллектом, и он сможет подбирать образовательные материалы — фото, тексты, видео, задания, схемы под потребности каждого конкретного ученика вне зависимости от того, сколько ему лет — шесть или шестьдесят. Таких разработок очень много, они постепенно внедряются.

Сейчас, чтобы стать хорошим специалистом, нужно нарабатывать базу знаний и приобретать опыт. Что нужно будет для того, чтобы стать успешным человеком в будущем?

М. К. Чтобы добиться реального успеха, нужно развивать те способности, которые недоступны роботам: креативность, воображение, инициативу, лидерские качества. Общество постепенно переходит от товарной экономики к интеллектуально-творческой. Не зря Тони Блэр любит говорить, что Англия получает больше доходов от рок-н-ролла, чем от своих шахт. Гораздо больше шансов на успех у тех стран, которые смогут сбалансировать товарные рынки и когнитивно-креативный потенциал. Нации, которые верят только в сельское хозяйство, долго не протянут, они обречены на бедность.

Большинство футурологов предрекают, что львиную долю рабочих мест скоро займут роботы. Что останется человеку?

М. К. Самыми денежными будут биотехнологии, нанотехнологии и искусственный интеллект. Меняется не только система образования, но и система работы. Совсем скоро не останется людей на фабриках, зато появится много новых специальностей в интеллектуальной сфере. Самое главное — вовремя сориентироваться и переключиться. Проблема большинства людей в том, что они инертны и ни шагу не могут сделать без оглядки на толпу. Первое, чему нужно научиться, если вы хотите добиться успеха в будущем, — не бояться быть непохожим на других, брать на себя полную ответственность за свою жизнь, не страшиться в один день все изменить и последовать по новому пути.

Сейчас уровень безработицы высок как никогда, в первую очередь среди молодежи. Стоит ли списывать это только на мировой кризис или доля вины лежит в том числе и на неэффективной системе образования?

М. К. Действующая система образования готовит специалистов прошлого. Мы учим их для того, чтобы они шли на работу, которой уже не существует, обеспечиваем теми интеллектуальными инструментами, которые давно неэффективны. Поэтому в мире такой высокий процент безработных. С какой стати владельцу бизнеса принимать на работу выпускников: мало того, что у них нет надлежащих знаний, так еще и отсутствует опыт. Как результат, в большинстве ведущих мировых компаний доминируют 50—60-летние. А ведь они будут продолжать учиться — как только люди будут спокойно доживать до 120 лет и следовать неизбежной, по моему мнению, концепции непрерывного образования. Поэтому сейчас специалисты образовательной сферы кардинально пересматривают учебные программы по естественным наукам, которые имеют непосредственное отношение к технологиям будущего.

Но ведь далеко не все имеют склонности к интеллектуальному труду. Благодаря каким талантам не склонный к умственной деятельности человек сможет выжить в мире роботов?

М. К. Ни один высокоразвитый искусственный интеллект не в состоянии полностью заменить человека. У нас на самом деле гораздо больше преимуществ перед машинами, чем мы себе может представить. К примеру, у роботов отсутствует образное мышление, у них нет сознания, интуиции. Поэтому они, скажем, не могут заменить фондовых брокеров, для которых главное не интеллект, а интуиция. Выживут садовники, строители, работники физического труда, у которых работа завязана на креативе — то есть предполагается не автоматическое исполнение функций, а изменение подхода на разных этапах. В ближайшее время «рабочими» будут признаны специальности, которые сейчас считаются интеллектуальными: программирование, веб-дизайн, 3D-проектирование. Чем бы человек не занимался, у него ко всему должен быть творческий подход, живое воображение, способность быстро ориентироваться в меняющихся обстоятельствах и хорошо развитая интуиция.

Какие изменения ожидают человеческий интеллект в связи с развитием современных технологий — от медицины до кибернетики?

М. К. Вполне реально, что до 2050 года будет создан сверхразум, значительно превосходящий лучшие умы человечества практически во всех областях. К примеру, совсем недавно интернациональная команда ученых в рамках европейского проекта Human Brain Project с инвестициями в $1 млрд создала уникальную карту человеческого мозга Big Brain, показывающую его детализированную структуру с точностью до 20 микрометров. Такой анатомический атлас не только упростит работу неврологов и нейрохирургов, поможет лечить тяжелые заболевания, но и предоставит возможность увидеть, как мозг обрабатывает эмоции, воспринимает информацию. Это существенно ускорит процесс создания сверхразума, а также позволит максимально безопасно совершенствовать и стимулировать естественные когнитивные процессы, нарабатывать базу знаний. Мозговые чипы, обеспечивающие непрерывную подачу информации, — технология недалёкого будущего.
Источник: 22century.ru
2414 37
251
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо
реклама
Авторизация пользователя EmoSurf
Email-адрес
Пароль забыли пароль?
Регистрация →
Данные пользователяX
Отображаемое имя
Изменить пароль
Email-адрес
Ваш часовой пояс
Уведомления о новом
Email-адрес пользователя
Укажите свой e-mail, чтобы первым узнавать о новых постах!
Давайте радоваться жизни вместе!
Получай лучшее на свой email-адрес
Спасибо, я уже в группе EmoSurf