все|сильносреднеслабо
Разместить публикацию →
155 0
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

«Вертикальный лес» высотой 200 метров появится в Китае

Несколько лет назад итальянские архитекторы разработали концепцию домов, покрытых садами. Первые небоскребы, получившие название «Вертикальный лес», были построены в Италии и Швейцарии, а теперь зеленым жилым комплексом сможет гордиться и Китай.

В 2009 году в Милане началось возведение «Вертикального леса» (Bosco Verticale): две башни высотой 110 и 76 метров, покрытые садами, были спроектированы группой итальянских архитекторов под руководством Стефано Боэри (Stefano Boeri).

Тысячи зеленых насаждений, растущих на террасах, вносят весомый вклад в экологию города и украшают его пейзаж. В 2014 году проект был награжден престижной международной премией International Highrise Award.
Bosco Verticale Milano
Еще один комплекс зеленых небоскребов был построен в Лозанне (Швейцария), а сейчас Стефано Боэри работает над созданием аналогичного «леса» в китайском городе Нанкин.

Внутри двух башен высотой 199 и 107 метров разместятся офисные и торговые помещения, отель Hyatt, рестораны, музей и архитектурная школа, а на крышах — частный клуб и бассейн. Оба здания будут засажены 1100 деревьями 23 видов, а количество каскадных растений и кустарников превысит 2500. В общей сложности сады займут площадь 6 000 квадратных метров, и этот гигантский лесной массив сможет поглощать более 25 тонн углекислого газа, вырабатывая 60 килограммов кислорода в сутки.

Строительство зданий завершится в 2018 году, а в дальнейших планах Стефано Боэри — реализация проекта в Шанхае и других городах Китая: страны, где проблема загрязнения атмосферы стоит особенно остро.
Источник: www.nat-geo.ru
268 0
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо
929 0
15
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Модель Вселенной: что за ее пределами?

НОВЕЙШАЯ 3D МОДЕЛЬ ВСЕЛЕННОЙ. Выходим за пределы видимой вселенной
Источник: www.youtube.com
1300 3
56
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Исследования доказали, что собаки действительно понимают человеческие слова

То, что очевидно для всех, кажется ученым нуждающимся в дополнительных проверках. Именно поэтому итогом их работы оказываются не смутные якобы самоочевидные рассуждения, а твердо установленные факты. И именно поэтому венгерские исследователи вот уже много лет проверяют гипотезу, очевидную для каждого хозяина собаки: бобики умеют понимать человеческую речь.

Недавно они опубликовали статью в журнале Science: оказывается, собаки воспринимают интонацию и значение слов по отдельности, причем, как и люди, обрабатывают интонацию правым полушарием мозга, а буквальное значение слова — левым. Теперь, когда этот факт точно установлен, он перемещается из категории милых баек о смышленых домашних питомцах в устрашающую правду об эволюции человеческого разума и языка.

Чтобы добраться до этого результата, нужно немало времени. У венгерских исследователей основное время ушло на то, чтобы научить собак лежать неподвижно в аппарате МРТ. Уважаемый читатель освобождается от этой адовой работы, зато ему придется потратить несколько лишних минут на знакомство с предысторией вопроса.

Итак, 1861 год. Французский хирург и анатом Поль Брока вскрывает мозг пациента, которого персонал больницы называет просто «Тан» — это единственный членораздельный слог, который бедолага был способен произнести. Кроме того, у него была парализована правая часть тела. Брока обнаруживает в левом полушарии мозга Тана здоровенную кисту. Потом — еще полдюжины схожих случаев: правосторонний паралич, нарушение речи, повреждение левого полушария. Брока приходит к выводу, что именно в левом полушарии человеческого мозга находятся зоны, критически важные для речи. Первую из этих зон так и назвали — зона Брока, а потом неподалеку обнаружили зону Вернике и всякие другие хитрые зоны**, без которых люди никак не могут нормально пользоваться человеческим языком.

Девять лет назад появилась забавная работа: оказывается, собаки виляют хвостом асимметрично, причем выбор правого или левого уклона зависит от собачьих эмоций. Если они видят что-то приятное, к чему хочется подбежать или даже игриво куснуть (например, кошку или хозяина), хвост отклоняется вправо. При виде объекта, внушающего угрозу (большой-пребольшой собаки), хвост сильнее виляет влево. Кто-то назовет это примером дурацкой и бесполезной науки, кто-то — первым свидетельством асимметрии собачьего мозга.

Прошли годы, а в далекой Англии тем временем зоопсихологи развлекались опытами на собаках. Собаку помещали посередине между двумя людьми и проигрывали ей записанную заранее фразу: «Ну, давай же!» Когда фраза произносилась механически, по слогам, с четкой артикуляцией, собаки поворачивали головы направо (похоже, у них активизировалось левое полушарие). Когда же фраза произносилась с подчеркнутой интонацией, голова чаще поворачивалась налево.

Примерно в это же время, в 2014 году, главные герои нашего рассказа — венгерские нейрофизиологи — как раз закончили свою дрессировку. Их собаки насобачились спокойно лежать в МРТ-сканере и не выскакивать оттуда без команды. Теперь можно было посмотреть, что творится у них в мозгу. Собакам проигрывали разные звуки, в том числе собачий лай и человечью речь. Результат был таков: в мозгу собак есть центры распознавания голоса, причем они находятся примерно там же, где и у людей, в передней темпоральной доле.

И вот, наконец, настала очередь той работы, ради которой пишется эта заметка. По сути дела венгры скомбинировали методику английских исследователей — произнесение фраз с подчеркиванием интонации или с артикулированием слов — и преимущества своей лаборатории: МРТ-сканер и свору собак, которые его не боялись. Фразы были двух типов: понятные всем псам «Молодчина», «Умная собака» и «Ну вот, хорошо», а также не понятные без контекста никому на свете «как будто», «тем не менее» и «вот такой». На венгерском все это звучит божественно.

Эти фразы могут быть произнесены с ласковой интонацией, а могут — совершенно бесчувственно. Именно такие упражнения и проделывали исследователи со своими заключенными в томограф собаками. И вот результаты: когда звучали понятные собакам слова поощрения — про молодчину и умную собаку, — активизировалось левое полушарие. С какой интонацией они говорились, совершенно не важно. Когда звучало что-то там непонятное, но с теплом и лаской в голосе, — зажигалось правое полушарие. А когда добрые слова и говорились по-доброму, вдобавок к обоим полушариям активировались и зоны вознаграждения (они же «первичного подкрепления») , — это, кстати, то самое, что изучал некстати попавший автору на язык академик Павлов). Если слова были не те, интонация не та или вообще звучало механическое бессмысленное «как будто», реакция зон вознаграждения была значительно слабее.

Что все это значит? Во-первых, это значит, что зоны, отвечающие за распознавание речи (по крайней мере некоторые), в мозгу собаки и человека совпадают. Откуда следует, что они сформировались миллионов за сто лет до того, как возникла собственно речь. Более того, все это время они явно выполняли сходную функцию, раз уж собакам так легко оказалось приспособить их именно для коммуникации с людьми.

Во-вторых, существовала такая красивая гипотеза, что якобы дифференцировка полушарий человеческого мозга на «эмоциональное» и «рациональное» возникла одновременно с изготовлением орудий: в левой руке наши предки держали большой камень, а в правой — маленький, которым колотили по большому с определенной целью, оттуда все и пошло. В подробности вдаваться уже не хочется, потому что, если у собак функции полушарий распределены так же, этой гипотезе пора окончательно отправиться в утиль.

Истоки нашего мышления надо искать не у австралопитеков, а у куда более древних зверей. Общий предок человека и собаки, то есть приматов и лавразиотериев, по совместительству еще и общий предок большинства плацентарных млекопитающих, кроме горстки весьма экзотических тварей. И если окажется, что и у слона, и у кенгуру с утконосом полушария специализированы так же, это значит, что вот эта наша знаменитая способность к овладению языком родом из мезозоя. Долго же мы готовились к тому, чтобы проявить такие врожденные задатки.

Авторы работы так далеко не заглядывают. Они предлагают для начала проверить волков. Возможно, говорят они, выделение в мозгу собак «речевой зоны» — недавняя адаптация к сожительству с человеком. С этого мы и начали: ученые продвигаются в своих исследованиях раздражающе медленно, особенно если для этого приходится учить волка смирно лежать в томографе. Зато с результатами уже не поспоришь.

И вот что еще важно сказать: никакой «зоны Брока» — той самой, которая позволяет людям пользоваться языком в высоком смысле Ноама Хомского, — у собак, скорее всего, нет. Мой личный опыт наблюдения за барбосами подсказывает, что понимают они отдельные слова, а никак не грамматику. Моя собака, например, плохо реагирует на слово «шапка», потому что идея пустить мерзавца на изготовление меховой шапки высказывалась в контексте нежелательных поведенческих паттернов. Если о шапках говорят в каком-либо ином контексте, он не способен уловить разницу и все равно поджимает хвост.

Впрочем, ученым предстоит поставить пару-тройку опытов, чтобы подтвердить — или опровергнуть — это мое наблюдение. А о том, что собаки все же не люди, мы знаем и без них.
Источник: snob.ru
905 3
66
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Кто будет работать в мире будущего и почему машинам тоже придётся несладко

Отрывок из книги Ника Бострома «Искусственный интеллект» о перспективах развития машин и их интеллектуальных способностей.
В переходный период образ жизни человека, живущего при мальтузианских условиях, не обязательно будет походить на одну из знакомых нам моделей (скажем, на образ жизни охотника, собирателя, фермера или офисного работника). Скорее всего, большинство людей будут влачить жалкое существование наподобие бездельника-рантье, которому сбережений едва хватает на жизнь впроголодь. Люди будут жить очень бедно, фактически на одни проценты или государственные пособия. Но при этом они будут жить в мире инновационных технологий — в мире не только сверхразумных машин, но и препаратов против старения и препаратов, доставляющих удовольствие; в мире виртуальной реальности и различных техник самосовершенствования. И вряд ли все это будет доступно большинству. Скорее всего, реальную медицину заменят лекарства для остановки роста и замедления метаболизма с целью экономии, поскольку для массы людей активная жизнь окажется невозможной (если учитывать постоянное снижение их и так минимальных доходов). По мере роста населения и снижения доходов люди могут регрессировать до состояния, минимально удовлетворяющего требованиям для выплаты пенсии, — возможно, это будет мозг с едва брезжущим сознанием, погруженный в контейнер и подключенный к снабжению кислородом и питательными жидкостями, который обслуживают машины и который способен накопить немного денег на воспроизводство путем клонирования себя специальным роботом-техником.

Еще большая бережливость будет обеспечиваться за счет моделирования мозга, поскольку физически оптимизированный вычислительный субстрат, созданный сверхразумом, может оказаться эффективнее, чем биологический мозг. Однако миграция в цифровую реальность будет замедляться тем, что имитационные модели не смогут считаться людьми или гражданами и соответственно не получат право на пенсию или на не облагаемый налогами сберегательный счет. В этом случае ниша для людей сохранится, наряду со все более крупной популяцией имитационных моделей и систем искусственного интеллекта.

Большинство людей будут влачить жалкое существование бездельника-рантье

Пока что все внимание было сосредоточено на судьбе наших потомков, чью жизнь могут поддерживать сбережения, пособия или заработная плата, получаемая за счет тех, кто нанимает работников-людей. Теперь переключим внимание на те сущности, которые мы до сих пор относили к капиталу: на машины, всегда принадлежавшие людям, — машины, сконструированные с целью выполнять те или иные функции и способные заменить человека в очень широком диапазоне задач. Каким будет положение этих рабочих лошадок новой экономики?

Обсуждать было бы нечего, если все эти машины остались бы автоматами, простыми устройствами вроде парового двигателя или часового механизма — такого добра в постпереходной экономике будет много, но, похоже, вряд ли кто-то заинтересуется этим бездушным набором комплектующих. Однако если у машин будет сознание — если они будут сконструированы так, что смогут осознавать свою исключительность (или им по иным причинам будет приписан моральный статус), — тогда важно включать их в мировую систему. Благополучие работников-машин окажется наиболее важным аспектом постпереходного периода, поскольку они будут доминировать количественно.

Добровольное рабство, случайная смерть


Первый напрашивающийся вопрос: работниками-машинами будут владеть как капиталом (рабами) или их станут нанимать за заработную плату? Однако при ближайшем рассмотрении возникают сомнения, что от ответа будет что-то зависеть. На то есть две причины. Во-первых, если свободный работник в мальтузианских условиях получает зарплату на уровне прожиточного минимума, в его распоряжении не остается средств после оплаты питания и других базовых потребностей. Если работник является рабом, то за его содержание платит хозяин, и все равно у раба не остается свободных средств. В обоих случаях работник получает лишь самое необходимое и ничего сверх того. Во-вторых, предположим, что свободный работник смог каким-то образом обеспечить себе доход выше прожиточного минимума (возможно, благодаря благоприятной системе регулирования). Как он потратит эту прибавку? Для инвесторов самым выгодным было бы создать виртуальных работников-«рабов», готовых трудиться за зарплату на уровне прожиточного минимума. Сделать это можно было бы, копируя тех работников, которые уже согласились на такие условия. Путем соответствующего отбора (и, возможно, некоторого изменения кода) инвесторы могли бы создать работников, которые не только предпочтут трудиться добровольно, но и решат пожертвовать своим работодателям все дополнительные доходы, если такие вдруг появятся. Однако после передачи денег работнику они по кругу вернутся к его владельцу или работодателю, даже если работник является свободным агентом, наделенным всеми юридическими правами.

Возможно, кто-то, возражая, заметит, насколько трудно создать машину, согласную добровольно выполнять любую работу или жертвующую свою зарплату своему же владельцу. Но у имитационных моделей должны быть особенно близкие людям мотивы. Обратите внимание, что если первоначальная проблема контроля, которую мы рассматривали в предыдущих главах, казалась трудновыполнимой, то сейчас мы говорим об условиях переходного периода — когда, видимо, методы выбора мотивации будут доведены до совершенства. Тем более если речь идет об имитационных моделях, то можно было бы добиться многого, просто отбирая нужные человеческие характеры. Наверное, проблема контроля будет в принципе упрощена, если предположить, что новый машинный интеллект включится в стабильную социоэкономическую матрицу, уже населенную другими законопослушными сверхразумными агентами.

Поэтому предлагаю остановиться на бедственном положении машин-работников, независимо от того, являются ли они рабами или свободными агентами. Вначале поговорим об эмуляторах, поскольку их представить легче всего.

Чтобы в мире появился новый работник-человек со своим профессиональным опытом и необходимыми навыками, потребуется от пятнадцати до тридцати лет. В течение всего этого времени человека нужно кормить, воспитывать, обучать, ему понадобится кров — все это большие расходы.

Жизнь многих работников-машин будет ограничена одним субъективным днем

Напротив, создать новую копию цифрового работника так же легко, как загрузить очередную программу в оперативную память. То есть жизнь становится дешевле. Компания может постоянно подстраивать свою рабочую силу под меняющиеся требования за счет создания новых копий — и уничтожения старых, чтобы освободить компьютерные ресурсы. Это может привести к чрезвычайно высокой смертности среди работников-машин. Жизнь многих из них будет ограничена одним субъективным днем.

Могут быть и другие причины помимо колебаний спроса, по которым работодатели или владельцы эмуляторов захотят часто убивать (отключать) своих работников. Если для нормального функционирования эмулятору мозга, как и биологическому мозгу, требуются периоды отдыха и сна, может быть дешевле стирать изнуренную имитацию в конце дня и заменять ее записанным состоянием свежей и отдохнувшей имитации. Поскольку такая процедура приводила бы к ретроградной амнезии всего выученного за день, эмуляторы, занятые выполнением задач, которые требуют формирования длительных когнитивных цепочек, смогут избежать частых стираний. Трудно писать книгу, если каждое утро, садясь за стол, не помнишь ничего из созданного накануне. Но агентов, выполняющих не столь интеллектуальные виды работ, вполне можно перезапускать, и делать это довольно часто — от единожды обученного продавца или сотрудника, обслуживающего клиентов, потребуется «удерживать» нужную информацию не более двадцати минут.

Поскольку перезапуски не позволяют формироваться памяти и навыкам, некоторые эмуляторы могут быть помещены в специальную обучающую среду, в которой они будут пребывать непрерывно, в том числе в периоды отдыха и сна, даже если их работа и не требует длинных когнитивных цепочек. При таких оптимальных условиях могли бы работать в течение долгих лет некоторые агенты по обслуживанию клиентов — причем при поддержке тренеров и экспертов по оценке производительности. Лучших учеников можно было бы использовать в качестве «племенных жеребцов», то есть по их шаблону каждый день штамповали бы миллионы свежих копий. В эти шаблоны есть смысл вкладывать большие средств, поскольку даже небольшое приумножение их продуктивности обеспечивало бы заметный экономический эффект, будучи растиражированным миллионы раз.

Параллельно с задачей обучения работников-шаблонов выполнению определенных функций огромные усилия будут прилагаться с целью совершенствования технологии их эмуляции. Успехи в этом направлении были бы даже более ценными, чем успехи в обучении индивидуальных работников-шаблонов, поскольку улучшение технологии эмуляции применимо ко всем работникам-эмуляторам (и, потенциально, к другим имитационным моделям тоже), а не только к занятым в одной определенной области. Можно направить огромные ресурсы на поиск вычислительных коротких путей, позволяющих создавать эмуляторы более эффективно, а также разрабатывать нейроморфные и полностью синтетические архитектуры ИИ. Эти исследования, вероятно, проводились бы тоже эмуляторами, запущенными на очень быстрой аппаратной основе. В зависимости от стоимости вычислительной мощности могли бы круглосуточно работать миллионы, миллиарды или триллионы имитационных моделей мозга самых проницательных исследователей-людей (или их улученных версий), раздвигая границы машинного интеллекта; некоторые из них могли бы действовать на порядки быстрее, чем биологический мозг. Это весомая причина полагать, что эра человекоподобных эмуляторов будет короткой — очень короткой по звездному времени — и что ей придет на смену неизмеримо превосходящий их искусственный интеллект.

Мы уже перечислили несколько причин, по которым работодатели эмуляторов могут периодически выбраковывать свои стада: колебания спроса на работников различного вида деятельности; экономия на времени отдыха и сна; появление новых усовершенствованных шаблонов. Еще одной причиной могут быть соображения безопасности. Чтобы имитации-работники не вынашивали враждебные планы и не плели заговоры, эмуляторы, занятые на особенно важных позициях, могли бы запускаться на ограниченное время с частым сбросом к исходному состоянию готовности.

Эти исходные состояния, к которым будут возвращать настройки эмуляторов, следует очень тщательно готовить и перепроверять. Типичный эмулятор с коротким жизненным циклом, которого оптимизировали с точки зрения его лояльности и производительности, мог бы чувствовать себя на следующее утро просто хорошо отдохнувшим. Он помнил бы, что после многих (субъективных) лет интенсивного обучения и отбора стал лучшим среди своих однокашников, что только что набрался сил в отпуске, выспался, прослушал воодушевляющую побудительную речь и бодрую музыку, и теперь ему не терпится сделать максимум возможного для своего работодателя.

Его мало беспокоят мысли о неотвратимой смерти в конце рабочего дня. Эмуляторы, страдающие страхом смерти и прочими неврозами, менее продуктивны и потому не могут быть отобраны в качестве шаблона.
Источник: www.lookatme.ru
801 17
29
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Самый масштабный салют шириной 2 километра!

Представляем вам видео с фестиваля фейерверков в Японии, снятое на качественную HD-камеру.
Japan Fireworks | 2000 meter wide display! 長岡まつり 大花火大会
4K. Nagaoka Fireworks Festival in Japan August 2016
949 3
17
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо
Давайте радоваться жизни вместе!
Получай лучшее на свой email-адрес
Жми "Нравится" и читай нас на Facebook
Подпишись на нас Вконтакте
реклама
Авторизация пользователя EmoSurf
Email-адрес
Пароль забыли пароль?
Регистрация →
Данные пользователяX
Отображаемое имя
Изменить пароль
Email-адрес
Ваш часовой пояс
Уведомления о новом
Email-адрес пользователя
Укажите свой e-mail, чтобы первым узнавать о новых постах!