все|сильносреднеслабо
Разместить публикацию →

7 слов, которые, скорее всего, вы понимаете неправильно

Всем хочется украсить свою речь красивыми оборотами. Вот только очень часто из-за моды на определённые слова и выражения многие забывают заглянуть в толковый словарь. И выглядят немного нелепо. Особенно когда говорят, что кто-то седьмой раз за неделю закрыл гештальт или над кем-то довлеет шеф.
Правильно: нелицеприятный — беспристрастный, справедливый

В попытках разнообразить словарный запас многие начинают употреблять книжные слова. Правда, не всегда по делу. Так произошло с прилагательным «нелицеприятный», которое часто (постоянно) путают со словом «неприятный». Когда кто о ком-то «нелицеприятно» отзывается, то не стоит сразу хмурить брови и спешить выяснять отношения. На самом деле этот кто-то говорит объективно и непредвзято, даже если эта правда не очень приятная.

Раньше даже было такое слово «лицеприятие», которое означает заинтересованность или предубеждение к кому или чему-либо. Спорить не будем: прилагательное «нелицеприятный» и «неприятный» похожи, и вполне возможно через несколько лет лингвисты соберут заседание и дружно решат, что можно изменить значение. Но пока в любом случае корректно говорить нелицеприятная критика (в значении «непредвзятое мнение»), а вот событие нелицеприятным уже быть не может.

Правильно: одиозный — неприятный, противный

«Какой одиозный и харизматичный актёр/политик/бизнесмен» — чем не комплимент. Тем более если быть уверенным, что «одиозный» происходит от слова «оды». Как бы не так! Актёр, политик и бизнесмен наверняка бы напряглись, узнав, что от «оды» произошло слово «одический», а вот «одиозный» от латинского слова odiosus, которое означает «противный», «очень неприятный». Для комплимента, кажется, не очень годится.

Правильно: амбициозный — самолюбивый, надменный

С «амбициозным» примерно такая же история, как и с «одиозным». Из самых добрых побуждений хотят сказать о ком-то хорошо, но получается не очень. Если человек «амбициозный» — это не значит, что он целеустремлённый и решительный. Скорее он высокомерный», полный амбиций, а амбиции в словаре — это обостренное самолюбие, тщеславие и претензии. Поэтому если вдруг кто-то говорит «амбициозный проект», «амбициозные задачи» вряд ли он имеет в виду то, что сказал. Хотя, конечно, цели и задачи бывают разные.
Правильно: конгениальный — близкий по духу

И разберёмся с ещё одним запутанным прилагательным. Ввёл всех в заблуждение великий комбинатор Остап Бендер со своим восклицанием «Конгениально». Потому многие уверены, что конгениальность — это высшая степень гениальности. Но, увы, приставка «кон-» даже близко не напоминает по значению «сверх-» или подобное. С латыни приставка con- (cum) переводится как «вместе», а genius — «дух». Выходит, что конгениальный — это близкий по духу и образу мыслей человек. И никаких выдающихся способностей.
Правильно: нонсенс — бессмыслица, нелепость

Когда происходит что-то необычное, например, ребёнок в шесть лет окончил Гарвард (почему бы и нет) — так и тянет прокричать «нонсенс!». Причём не с отрицательным смыслом, а с очень даже положительным. Ведь это нечто невероятное, настоящая сенсация. Да, сенсация, да, невероятно. Но с «нонсенсом» вообще не связано, поскольку слово значит «чушь», «абсурд», «нелепость». О вундеркинде так тоже можно сказать, конечно, но вряд ли.
Правильно: довлеть — быть достаточным, удовлетворять (устар.)

«Надо мной довлеет начальник, сил нет!». Сразу хочется посочувствовать, вот только если не знаешь трактовку этого слова. Во всех словарях слово «довлеть» означает «быть достаточным для кого/чего-либо» (довлеть себе — не зависеть ни от чего). Но глагол уже давно осовременился и получил совсем другую трактовку — давить, подавлять, угнетать и так далее. Причём так давно (примерно в конце XIX века), что только лингвисты и особо неравнодушные к русскому языку знают, в чём тут подвох, и почему «самодовлеющий» — это не «сам на себя оказывающий давление».

Почему так произошло? Как пишет писатель и лингвист Лев Успенский в книге «Слово о словах»: «Нам, особенно не знающим древнеславянского языка, «довлеть» по звучанию напоминает «давить», «давление», — слова совсем другого корня. В результате этого чисто внешнего сходства произошла путаница. Теперь даже очень хорошие знатоки русского языка то и дело употребляют (притом и в печати) глагол довлеть вместо сочетания слов оказывать давление: Гитлеровская Германия довлела над своими союзниками. В этом случае «довлеет» значит уже «давит», «висит», «угнетает», — все что угодно, только не «является достаточным».

Время безжалостно, русский покоряется, и теперь слово «довлеть» отмечено как разговорное, например, в толковом словаре Кузнецова.
Правильно: закрыть гештальт — проанализировать ситуацию и больше к ней не возвращаться

Кажется, гештальт стали закрывать примерно каждый день, да ещё и не по разу. Например, когда говорят просто об окончании какого-то дела, даже незначительного. Главное подытожить всё это модной фразой «закрыть гештальт». «Я дочитал все тома „Игры престолов“. И закрыл гештальт». Незавершённый гештальт — понятие из психологии. Поэтому, когда мы говорим о незавершённом гештальте, — это значит мы когда-то с чем-то до конца не разобрались, например, в отношениях, и на протяжении долгого времени мысленно возвращаемся к этому. Это мешает жить, тревожит. То есть это всё же серьёзнее, чем закончить какое-то нехитрое дело вроде досмотренного сериала или дочитанной книги.
Источник: mel.fm
2674 0
116
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

«Свеча горела...» О будущем литературы.

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.

— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?

Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.

— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?
— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.
«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.
— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?
— Я, собственно… — собеседник замялся.
— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…
— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.
— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.
— Говорите, я запомню.

В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.

— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете?

Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их.

Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.

В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак… Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.

«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду».
Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.

Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.
— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать?
Максим помялся, осторожно уселся на край стула.
— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.
— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных.
— Нигде? — спросил Максим тихо.
— Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты… — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим?

— Да, продолжайте, пожалуйста.

— В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков.
Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.

— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!
— Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.
— У вас есть дети?
— Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня?
— Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу.

Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился.
— Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…

— Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович.
— Непременно. Только вот… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит?
Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром.
— Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра.

— Литература – это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте.

Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть.
— Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать.
«Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин».
Лермонтов «Мцыри».
Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий…
Максим слушал.
— Не устали? — спрашивал Андрей Петрович.
— Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста.

День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.

Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн. Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков. Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый. Классика, беллетристика, фантастика, детектив. Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо.

Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону.

— Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос.

Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю?

Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу.

— А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём.
— В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович.
— Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался.
— Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой?
— Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал.
— С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите?
— Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят.

Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.

«Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…».

Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.

Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота.

Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил.

Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё.

Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше.
— Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка.
— Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто?
— Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса.
— От… От кого?!
— От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он… как его…

— Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.
Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку.
— Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он.

— Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить?
Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад.
— Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети.

Майк Гелприн. «Свеча горела»
1776 5
134
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Как в общественном транспорте тратить время с пользой

Если в некоторых странах на общественных остановках ставят автоматы по продажи кока-колы, сникерсов и семечек, то во Франции решили раздавать культурную пищу. Для этого в Гренобле поставили автомат по «продаже» небольших рассказов. Причем продают такие короткие истории абсолютно бесплатно.
Время во время поездки в общественном транспорте «тянется часами». Поэтому большинство из нас старается максимально разнообразить это «мертвое время» — одни играют на планшете, другие пытаются общаться, ну а третьи – читают. Именно для последних во французском Гренобле создали необычный автомат, который печатает короткие рассказы, стихи или комиксы. Причем за две недели услугами этого необычного устройства уже воспользовалось более 10000 горожан.
Особый интерес к этой мини-типографии вызывает тот факт, что пользователям предлагается рассказ из 600 коротких историй, которые были выбраны пользователями сайта Short Édition из 60 тысяч вариантов. И пользователь автомата играет с ним в своеобразную рулетку, делая в качестве ставки время. В автомате можно выбрать рассказ в зависимости от его длительности чтения – на одну, три или пять минут.
Данной технологией уже заинтересовались во многих странах мира. Правда, в отличие от французов не факт, что там рассказы будут доставаться читателям абсолютно бесплатно.
Авторы необычной идеи по убиванию «мертвого времеми»
Источник: allpozitive.ru
1117 2
55
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Великие писатели с их тайными слабостями и пороками

«Гений и злодейство - две вещи несовместные», - уверял Александр Сергеевич Пушкин. Но реальность даёт понять, что и «гений не без порока». Сегодня не секрет, что среди самых великих писателей были и алкоголики, и наркоманы, и личности нетрадиционной ориентации. Но ведь для преданных читателей презумпция невиновности в отношении любимых авторов работает в режиме нон-стоп. В нашем обзоре 10 великих писателей с их тайными страстями и пороками.

1. Владимир Набоков

Пламенной страстью писателя и филолога Владимира Набокова были бабочки. Он их ловил, изучал, рисовал, составлял их описание и с удовольствием рассказывал о предмете своего увлечения друзьям и знакомы. Бабочка даже стала чем-то вроде его личного фирменного знака.

2. Джордж Гордон Байрон

Великий британский поэт Джордж Байрон – хромой, толстый и мало привлекательный человек – был чрезвычайно любвеобилен. За год жизни в Венеции он осчастливил собой 250 дам. Он арендовал дворец Мосениго и превратил его в настоящий дом терпимости. Известно, что ему удалось соблазнить леди Каролину Лэм, которая говорила о нём, как о самом опасном и недобром из всех известных её людей, а затем Байрон соблазнил и её кузину, и собственную сводную сестру. Безусловно, можно было бы посчитать, что Байрон приврал, говоря о 250 любовницах, если бы не одно но. О каждой своей любовнице он оставлял память – прядь лобковых волос, которую помещал в конверт с указанием имени. Эти конверты были обнаружены уже в наше время в его доме в библиотеке.

Ещё одной страстью Байрона была диета – он старался изо всех сил сбросить все и добиться «благородной бледности». Для этого он пил уксус, разбавленный водой. В результате вес Байрон начал терять, а в придачу получил тошноту, диарею и умер в расцвете сил.

3. Чарльз Диккенс

Однажды Чарльз Диккенс признался: «Какая-то незримая сила влечёт меня в морг». Речь шла о парижском морге, где в 19-ом веке на всеобщее обозрение выставляли неопознанные тела. Диккенса так захватывали трупы, что в этом заведении он мог проводить дни напролёт, наблюдая, как привозят мёртвые тела, вскрывают, готовят к погребению. Чувство, которое его охватывало, он называл «притягательностью отвратительного».

4. Эдгар Аллан По

Эдгара Аллана По можно считать самым отпетым писателем-алкоголиком XIX века. Он не раз оказывался в больнице с приступами белой горячки, где яростно ругался и дрался с привидениями. Даже в мир иной он отошёл в алкогольном угаре. По выпил всё спиртное, которое привезли ему в день выборов за то, что он согласился участвовать в них в качестве подставного кандидата. Его нашли в канаве, доставили в больницу, где он и скончался от инсульта. Начиная с 1949 года на могиле писателя в Балтиморе некто регулярно оставляет бутылку «Мартеля» или «Хеннесси».

5. Михаил Булгаков

Михаил Булгаков собирал коллекцию билетов на все спектакли, которые посетил. Но наряду с этим невинным увлечением был у него и серьёзный порок - увлечении морфием. "Есть вещи и похуже морфия, но лучше нет," - утверждал писатель.

Леонид Карум, муж сестры Булгакова, рассказывал в своей книге: ««Михаил был морфинистом, и иногда ночью после укола, который он делал себе сам, ему становилось плохо, он умирал. К утру он выздоравливал, однако чувствовал себя до вечера плохо. Но после обеда у него был приём, и жизнь восстанавливалась. Иногда же ночью его давили кошмары. Он вскакивал с постели и гнался за призраками. Может быть, отсюда и стал в своих произведениях смешивать реальную жизнь с фантастикой».

6. Александр Дюма

Александр Дюма-старший прославился не только своими увлекательными романами. Современники знали его как неутомимого соблазнителя и развратника. На протяжении всей своей жизни он не хранил верность ни одной женщине, в там числе и своей жене. Он хвастался, что дал жизнь 500 незаконнорожденным детям, но признавал официально отцовство лишь троих. Когда к Дюма-отцу заглядывал в гости Дюма-сын, в доме начинался настоящий переполох. Дюма –старший метался по поместью, пытаясь куда-нибудь спрятать многочисленных полуодетых барышень.

7. Оноре де Бальзак



Современники Оноре де Бальзака вспоминали, что он страстно любил кофе, предпочитал его всем другим напиткам и пил в любое время суток. В день Бальзак мог выпить более 20 чашек. Простая арифметика позволяет вычислить, что, работая над самым масштабным своим произведением «Человеческой комедией», Оноре де Бальзак выпил не менее 15 000 чашек своего любимого кофе.

8. Николай Гоголь

Автор «Мёртвых душ» и «Вечеров на хуторе близ Диканьки» питал страсть к рукоделию – он кроил сестрам платья, вязал на спицах, шил себе шейные платки и ткал пояса. А ещё Николай Васильевич обожал миниатюрные издания. Хотя математику он не знал и не любил, но выписывал математическую энциклопедию лишь потому, что печатали её в шестнадцатую часть листа (10,5×7,5 см). Кулинарной страстью Гоголя были не только вареники, но и козье молоко. Гоголь варил его особым способом, добавляя в него ром.

9. Иоганн Гёте

Знаменитый мыслитель и поэт Гете обожал всеми фибрами души фиалки. Он не просто любовался ими, он их разводил, причём весьма оригинальным способом. Прогуливаясь по окрестностям Веймара, он всегда брал с собой семена фиалок и сеял цветы повсюду. Через несколько лет пригород Веймара оказался усыпан голубыми душистыми цветами, которые там и сегодня называют «цветы Гете».

10. Трумен Капоте

Трумен Капоте – автор «Завтрака у Тиффани» и «Хладнокровного убийства» - о себе говорил так: «Я — алкоголик. Я — наркоман. Я — гомосексуалист. Я — гений...»
Источник: kulturologia.ru
391 1
2
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

Русский язык - взрыв мозга для иностранцев

Михаило Васильевич Ломоносов написал в своем труде Российская грамматика:

"Карл V, римский император, говаривал, что испанским языком с Богом, французским — с друзьями, немецким — с неприятелями, итальянским - с женским полом говорить прилично. Но если бы он российскому языку был искусен, то, конечно, к тому присовокупил бы, что им со всеми оными говорить пристойно, ибо нашел бы в нем великолепие испанского, живость французского, крепость немецкого, нежность итальянского, сверх того богатство и сильную в изображениях краткость греческого и латинского языка."

Ах, этот трудный русский язык! Мы, носители этого языка, зачастую не замечаем его трудностей, странностей, ставящих порой в тупик иностранцев, только овладевающих азами "великого и могучего"!.
Помните у Пушкина в «Евгении Онегине»?

«Она по-русски плохо знала,
Журналов наших не читала,
И выражалася с трудом
На языке своем родном,
Итак, писала по-французски…»

Это про то самое письмо к Онегину, которое в школе учится наизусть.
Но времена меняются — меняются и приоритеты. В современном мире русский язык один из самых распространенных в мире, он зачислен в «Клуб мировых языков», в который помимо русского входят английский, французский, арабский, китайский (диалект мандарин) и испанский.

Вот некоторые «странности» русского языка.

1. Русский алфавит странный сам по себе. Некоторые буквы в нем точно такие же, как в латинском, а вот другие выглядят так же, но звучат совсем иначе. А еще две буквы – «ъ» и «ь» - не имеют собственных звуков, зачем они вообще нужны?

2. Буква «Е» может представлять два разных звука: [йэ] и [йо]. То есть, для [йо] есть отдельная буква, Ё, но эти две точки почти никогда не пишут, так что получается не Ё, а Е. Запутаться можно.

3. В современном русском слово «товарищ» уже не используется, так что русские остались без специального слова -обращения к другому человеку или группе людей. Иногда можно услышать «дамы и господа», но это звучит несколько вычурно и неестественно, гражданин – официально. Люди могут использовать обращения «мужчина, женщина», но это несколько грубо. За последние 20 лет русские не смогли определиться, как же им обращаться к другим людям, поэтому в каждой ситуации они выбирают наиболее подходящее обращение.

4. Глагол «быть» не используется в настоящем времени. А вот в будущем и прошедшем – используется.

5. Порядок слов в русском языке свободный, но это не значит, что вы можете ставить слова, как хотите. От порядка слов может кардинально зависеть смысл предложения. Например, «Я иду домой» - просто значит «Я иду домой» (хотя, конечно, много зависит от интонации), а вот «Я домой иду» значит, что «Я иду именно домой, а не куда-то там еще». А «Домой иду я» значит «это именно я иду домой, а не ты и не кто-то еще. Все остальные остаются здесь и работают!». Так что порядок слов в русском языке зависит от того, что вы хотите сказать.

6. Чтобы превратить предложение в общий вопрос, менять вообще ничего не надо, только интонацию. «Ты дома.» - это утверждение, а «Ты дома?» - уже вопрос.

7. У числительных 1 и 2 есть род, а у остальных – нет: один мальчик, одна девочка, две девочки, два мальчика, но три мальчика и три девочки.

8. У числительного 1 есть множественное число (одни).

9. В прошедшем времени у глаголов есть род, а в настоящем и будущем – нет. Он играл, она играла, он играет, она играет.

10. У русских существительных есть «одушевленность»! Это значит, что некоторые «одушевленные» существительные считаются более живыми, чем неодушевленные. Например, в русском языке «Мертвец» считается более живым, чем «труп»: кого – мертвеца, но что – труп.

11. Слово из двух букв, в котором можно сделать 8 ошибок – щи. Российская императрица Екатерина Великая, будучи еще немецкой принцессой Софи, написала простое русское слово «щи» вот так: «schtschi», а это 8 букв, все из которых неправильные!

12. Пять букв алфавита, идущие подряд Г Д Е Ё Ж образуют предложение: «Где ёж?».

13. Вполне законченное предложение может состоять из одних глаголов, например: «Посидели решили послать сходить купить выпить».

14. А как растолковать иностранцу, о чем идет речь: «За песчаной косой лопоухий косой пал под острой косой косой бабы с косой».
15. И еще языковой «взрыв» для иностранца:
— Есть пить?
— Пить есть, есть нету.

16. А что бы это значило: «Еле-еле ели ели ели»? Да просто: очень медленно (еле-еле) одни ёлки ели (т.е. поедали) другие ёлки.
Или вот это:
17. Иностранцев очень удивляет, как это «руки не доходят посмотреть».

18. Борщ пересолила и с солью переборщила – одно и то же.

19. А как вам:
20. А как вам вот это (читайте быстро):

По рзелульаттам илссеовадний одонго анлигйсокго унвиертисета, не иеемт занчнеия, в кокам пряокде рсапожолены бкувы в солве. Галвоне, чотбы преавя и пслоендяя бквуы блыи на мсете. Осатьлыне бкувы мгоут селдовтаь в плоонм бсепордяке, все-рвано ткест чтаитсея без побрелм. Пичрионй эгото ялвятеся то, что мы не чиатем кдаужю бкуву по отдльенотси, а все солво цликеом.
Теперь прочтите медленно ту же фразу. Удивились?

Профессор филологии:
— Приведите пример вопроса, чтобы ответ звучал как отказ, и одновременно как согласие.
Студент:
— Это просто! «Водку пить будете?» — «Ах, оставьте!»
Источник: liveinternet.ru/users/ecolimp/rubric/2192548/
6535 17
184
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо

«Живи, будто ты уже умер»

Антрополог Рут Бенедикт – о самодисциплине по-японски и о том, как она помогает справляться с жизненными трудностями – от сдачи экзаменов до депрессии.
1. Маленький ребенок рождается счастливым, но не «вкусившим жизни». Только посредством духовной подготовки (или самодисциплины – сюйе) мужчина и женщина получают возможность жить полноценно и «чувствовать вкус» жизни. Только так можно полюбить жизнь. Самодисциплина же «укрепляет нутро» (местонахождение самообладания), а значит – усиливает жизнь.

2. «Умелая» самодисциплина в Японии имеет логическое обоснование: она улучшает контроль человека над собственной жизнью. Любое бессилие, которое он будет чувствовать как новичок, преодолимо, говорят они, потому что в итоге он или начнет получать от обучения удовольствие, или сдастся. Ученик должным образом овладевает своей профессией, мальчик осваивает дзюдо, молодая жена приспосабливается к требованиям свекрови. Вполне понятно, что на первых этапах подготовки мужчина и женщина, не привыкшие к новым требованиям, могут захотеть избавиться от этого сюйе. В таком случае их отцы, скорее всего, скажут им: «Что же ты хотел? Для того чтобы почувствовать вкус к жизни, необходимо пройти некоторую подготовку. Если ты сдашься и совсем не будешь себя тренировать, то в результате непременно окажешься несчастен…» Сюйе, согласно их излюбленной поговорке, «очищает тело от ржавчины». Человек превращается в сверкающий острый меч, каковым он, разумеется, и хотел бы стать.

3. Характер этого состояния мастерства (муга) в том, что… «не существует разрыва, даже в толщину волоска, между волей человека и его действием». Электрический разряд проходит прямо от положительного полюса к отрицательному. В людях, которые не достигли мастерства, присутствует, так сказать, изолирующий экран, который находится между волей и действием. Он называется «наблюдающим «Я», «вмешивающимся «Я», и когда этот экран устраняется специальной тренировкой, мастер утрачивает чувство «я это делаю». Цель замыкается сама на себе. Действие происходит без усилия… в совершенстве воспроизводит ту картину, которую рисовал в уме исполнитель. Такого рода мастерства в Японии добиваются самые обычные люди.

4. Человека в детстве настоятельно обучают осознавать собственные действия и судить о них в свете того, что скажут люди; его «я-наблюдатель» крайне уязвим. Чтобы отдаться восторгу своей души, он устраняет это уязвимое «Я». Он перестает чувствовать, что «он это делает», а затем начинает ощущать в душе свои подлинные способности подобно тому, как ученик в искусстве фехтования ощущает способность стоять на четырехфутовом столбе без страха упасть.

5. Самая крайняя, по меньшей мере для западного уха, форма, в которой японцы выражают эту мысль – в высшей степени одобрительное отношение к человеку, «который живет, как будто уже умер». Буквальный перевод звучал бы как «живой труп», и во всех западных языках это выражение имеет неприятный оттенок. Японцы говорят: «живет, как будто умер», когда имеют в виду, что человек живет на уровне «мастерства». Это выражение используется в обычных повседневных наставлениях. Чтобы приободрить мальчика, который переживает относительно выпускных экзаменов в средней школе, ему скажут: «Относись к ним как человек, который уже умер, и ты легко сдашь». Чтобы успокоить друга, который заключает важную для бизнеса сделку, скажут: «Будь словно ты уже умер». Если человек переживает серьезный душевный кризис и заходит в тупик, достаточно часто с решением жить он выходит из него «как будто уже умер».

6. Муга основано на той же философии, что и совет жить «как будто ты умер». В этом состоянии у человека отсутствуют настороженность к себе и, следовательно, весь страх и предусмотрительность. Иными словами: «Моя энергия и внимание беспрепятственно направляются прямо к осуществлению цели. «Наблюдающее «Я» со всем своим грузом страхов больше не стоит между мной и целью. С ним ушло чувство скованности и напряжения, склонность к депрессии, которая беспокоила меня в прежних поисках. Теперь для меня все стало возможным».

7. По западной философии, практикуя муга и «жизнь как будто ты умер», японцы устраняют совесть. То, что они называют «наблюдающим я» или «вмешивающимся я», служит цензором, судящим действия человека. Разница между западной и восточной психологией отчетливо проявляется в том, что, когда мы говорим о бессовестном американце, мы имеем в виду человека, утратившего чувство греха, которым должен сопровождаться проступок, но когда эквивалентное выражение применяет японец, он имеет в виду человека, который перестает быть напряженным и скованным. Американцы имеют в виду плохого человека, японцы – хорошего, тренированного человека, который способен полностью реализовать свои способности. Они имеют в виду человека, которому под силу самые трудные и решительные бескорыстные действия. Главная мотивация хорошего поведения для американца – это вина; человек, который из-за огрубевшей совести перестает ее чувствовать, становится антиобщественным. Японцы представляют проблему иначе. По их философии, человек в глубине души добр. Если его побуждение может быть непосредственно воплощено в действие, он поступает целомудренно и легко».

Подробнее см. Р. Бенедикт «Хризантема и меч. Модели японской культуры» (Наука, 2007).
Источник: www.psychologies.ru
55 0
4
Смех
Интерес
Красота
Умиление
Радость
Удивление
Грусть
Страх
Гнев
Отвращение
сильносреднеслабо
реклама
Авторизация пользователя EmoSurf
Email-адрес
Пароль забыли пароль?
Регистрация →
Данные пользователяX
Отображаемое имя
Изменить пароль
Email-адрес
Ваш часовой пояс
Уведомления о новом
Email-адрес пользователя
Укажите свой e-mail, чтобы первым узнавать о новых постах!
Давайте радоваться жизни вместе!
Получай лучшее на свой email-адрес
Жми "Нравится" и читай нас на Facebook
Подпишись на нас Вконтакте
Спасибо, я уже в группе EmoSurf